шлюха
Стеклянный лабиринт и шепот неона
Воздух в отделе электроники казался наэлектризованным, сухим и пыльным. Десятки экранов, от маленьких переносных телевизоров до огромных по меркам 1985 года панелей, транслировали одну и ту же зернистую, черно-белую картинку: обнаженную, дрожащую девушку, стоящую на коленях в окружении своих мучителей. Оди смотрела на себя и не узнавала. На мониторах она выглядела как сломанная кукла, выброшенная за ненадобностью, но в реальности каждое слово Макс, каждое прикосновение Билли вызывало в ней волну обжигающего, почти невыносимого удовольствия.
Макс подошла к одному из телевизоров и провела ладонью по экрану, закрывая лицо Оди на картинке.
– Знаешь, что самое забавное в этом, Робин? – Макс обернулась к подруге, которая с интересом рассматривала пульт управления камерами. – Она ведь считает, что это ее личный ад. Но посмотри в ее глаза. Она наслаждается каждой секундой своего позора.
Робин подошла ближе, ее шаги по ковролину были почти бесшумными. Она наклонилась, рассматривая покрасневшую кожу на бедрах Оди, где остались следы от недавних издевательств.
– Это называется стокгольмским синдромом, Макс, – задумчиво произнесла Робин, поправляя свою матросскую шапочку. – Или просто тем, что твоя подружка — законченная мазохистка. Эй, Оди, тебе нравится, что мы все видим, какая ты жалкая?
Оди подняла голову. Ее взгляд был затуманен, губы припухли от укусов.
– Да, госпожа Робин... – прошептала она, с трудом выговаривая слова.
Билли, стоявший чуть поодаль, громко рассмеялся. Он подошел к стойке с видеокассетами и начал перебирать их, сбрасывая лишние на пол. Грохот пластиковых коробок заставлял Оди вздрагивать.
– «Госпожа Робин»? – Билли усмехнулся, бросая одну из кассет прямо под ноги Оди. – Слышишь, Макс? Она уже готова прислуживать любому, кто укажет ей ее место. Может, нам стоит пригласить сюда всю школу? Устроить показ в главном холле?
– Нет, – Макс резко сократила расстояние между собой и братом, в ее глазах вспыхнул собственнический огонек. – Она моя. И только я решаю, кто и как будет ее использовать.
Она повернулась к Оди и схватила ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.
– Новое задание, – голос Макс стал ледяным. – Видишь эти кассетные ленты? Билли, размотай парочку.
Билли с готовностью выпотрошил две кассеты, вытягивая длинные, тонкие магнитные ленты. Они блестели в свете ламп, как черные змеи.
– Мы свяжем тебя ими, – пояснила Макс, обходя Оди кругом. – Но не просто так. Ты сама должна обмотать себя. Начни с лодыжек и поднимайся выше. Лента должна впиваться в твое тело. Если она порвется — мы начнем сначала, но уже с использованием ремня Билли.
Оди дрожащими руками взяла скользкую ленту. Это было сложно. Тонкий пластик резал пальцы, он путался и лип к коже, покрытой остатками взбитых сливок. Она начала обматывать ноги, чувствуя, как Макс и Робин внимательно следят за каждым движением.
– Медленнее, – приказала Робин, подходя сзади и кладя руки на плечи Оди. – Мы хотим рассмотреть все детали.
– Ты слишком неуклюжая, – добавил Билли, присаживаясь на край стола и закуривая новую сигарету. Дым заполнял пространство, создавая иллюзию тумана. – Ты даже связать себя нормально не можешь. Бесполезная девчонка.
Оди старалась изо всех сил. Лента стягивала ее бедра, живот, грудь. Она выглядела как странный, футуристический кокон, созданный из старых фильмов и музыки. Когда она закончила, магнитная лента блестела на ее теле, подчеркивая каждый изгиб и каждое покраснение.
– Теперь, – Макс подошла к ней и рывком подняла на ноги. – Ты пойдешь в кинотеатр. На второй этаж. В таком виде.
– Но Макс... там же темно, – пролепетала Оди, едва удерживая равновесие — лента мешала нормально шагать.
– Именно, – Макс толкнула ее к выходу из отдела электроники. – Иди. Мы будем следовать за тобой.
Прогулка через темный торговый центр была пыткой. Пустые витрины магазинов одежды казались Оди толпой людей, которые осуждающе смотрят на ее наготу и черные путы. Робин шла следом, время от времени щелкая выключателями, из-за чего свет в коридорах вспыхивал и гас, дезориентируя девушку.
– Быстрее, собачонка! – крикнул Билли, свистнув вслед.
Когда они добрались до кинотеатра, Робин прошла в будку киномеханика. Через минуту огромный зал залило светом проектора. На экране не было фильма — только белый шум и яркий, режущий глаза свет.
– Поднимись на сцену, перед экраном, – скомандовала Макс, присаживаясь в первом ряду. Билли устроился рядом, закинув ноги на спинку переднего кресла.
Оди вышла на возвышение. Свет проектора бил ей в спину, отбрасывая огромную, искаженную тень на белое полотно. Она чувствовала себя песчинкой в этом огромном пустом зале.
– А теперь, – голос Макс эхом разнесся под сводами кинотеатра, – ты будешь танцевать. Без музыки. Просто под звук проектора. Танцуй так, чтобы мы видели, как тебе стыдно.
Оди начала двигаться. Это не был танец в обычном понимании — она извивалась, пытаясь освободиться от лент, которые впивались в кожу при каждом движении. Ее тень на экране дергалась, как в лихорадке.
– Жалкое зрелище, – прокомментировал Билли, не сводя глаз с ее фигуры. – Макс, дай мне микрофон.
Макс передала ему устройство, подключенное к системе оповещения торгового центра.
– Эй, Одиннадцатая! – голос Билли, усиленный мощными колонками, буквально прижал Оди к полу. – Ты слышишь это? Весь «Старкорт» слышит, какая ты шлюха. Ты слышишь, как стены смеются над тобой?
Оди закрыла уши руками, падая на колени. Звук собственного имени, смешанный с оскорблениями, доносился отовсюду. Это было психологическое давление, которое ломало ее волю окончательно.
– Хватит! – крикнула Макс, забирая микрофон. Она поднялась на сцену и подошла к Оди, которая сжалась в комок. – Посмотри на меня.
Оди подняла заплаканное лицо.
– Ты хочешь, чтобы это прекратилось? – спросила Макс почти нежно, поглаживая ее по волосам.
– Да... пожалуйста, Макс... – всхлипнула Оди.
– Тогда ты должна сделать кое-что для Робин. Она сегодня была очень полезна.
Макс кивнула Робин, и та спустилась из будки, подходя к ним. В руках у Робин был большой стакан с ледяной водой и кубиками льда.
– Я слышала, ты любишь холод, – Робин улыбнулась, глядя на дрожащую Оди. – Макс сказала, что ты должна доказать свою преданность, не издав ни звука, пока я буду делать это.
Робин начала медленно выливать ледяную воду на плечи Оди. Девушка вздрогнула, ее кожа мгновенно покрылась мурашками, дыхание перехватило. Лед падал на пол с глухим стуком, а вода стекала по магнитной ленте, заставляя ту еще сильнее липнуть к телу.
– Ни звука, – напомнила Макс, наклоняясь к самому уху Оди. – Если закричишь — Билли заберет тебя к себе в машину, и я не буду вмешиваться.
Оди закусила губу до крови. Холод был невыносимым, он проникал под кожу, сковывал мышцы. Но она молчала. Она смотрела на Макс, ища в ее глазах хотя бы каплю одобрения.
Когда стакан опустел, Робин отставила его в сторону и провела холодной рукой по щеке Оди.
– Сильная девочка. Макс, ты ее хорошо выдрессировала.
– Я знаю, – Макс выпрямилась, победоносно глядя на Билли, который наблюдал за сценой из зала. – Теперь она готова к финалу.
Они вывели Оди из кинотеатра и направились к фонтану, где все началось. Но на этот раз Макс не остановилась там. Она повела их к витрине самого дорогого бутика одежды в центре.
– Билли, разбей стекло, – буднично произнесла она.
Харгроув с радостью схватил тяжелую металлическую урну и с грохотом швырнул ее в витрину. Осколки разлетелись во все стороны, сверкая, как бриллианты. Сигнализация не сработала — Робин заранее отключила ее в щитовой.
– Заходи внутрь, – приказала Макс Оди. – Выбери самое красивое платье. Надень его.
Оди осторожно переступила через осколки, ее босые ноги чудом избежали порезов. Она выбрала ярко-красное шелковое платье. Надеть его поверх магнитных лент было почти невозможно, но она справилась, хотя ткань неприятно топорщилась.
– Теперь ты выглядишь как принцесса, – Макс зашла в разрушенную витрину и встала рядом. – Но мы оба знаем, что под этим шелком ты — моя грязная, связанная рабыня.
Макс резко дернула за край платья, обнажая плечо Оди, на котором виднелись черные полосы ленты.
– Иди к Билли, – внезапно сказала Макс. – Он хочет, чтобы ты почистила его ботинки. Прямо здесь, среди этих осколков. Используй свое новое платье вместо тряпки.
Оди замерла. Это платье стоило целое состояние, оно было единственным чистым предметом на ней. Но взгляд Макс не оставлял выбора. Она подошла к Билли, который уже уселся в кресло для посетителей, и опустилась на колени прямо на битое стекло.
– Давай, куколка, – Билли выставил вперед ногу, испачканную в грязи после прогулки по лесу. – Сделай так, чтобы они блестели.
Оди взяла подол красного шелка и начала тереть кожу ботинка. Ткань рвалась об острые края подошвы, пачкалась в мазуте и пыли. Она чувствовала, как мелкие осколки стекла впиваются в ее колени, но боль была лишь фоном для ее безграничного подчинения.
– Достаточно, – через несколько минут произнес Билли, отталкивая ее ногой. – Ты даже это делаешь паршиво.
– Пойдемте, – Макс взяла Оди за руку, поднимая ее. – Скоро рассвет. Нам нужно уходить, пока охрана не сменилась.
Они шли к выходу, оставляя за собой разгромленный торговый центр. Оди едва переставляла ноги, ее тело ныло, разум был опустошен. Но когда они вышли на прохладный утренний воздух, и Макс грубо затолкнула ее на заднее сиденье машины, Оди почувствовала странное умиротворение.
– Ты сегодня была очень полезной, Оди, – Макс села рядом, притягивая ее к себе и заставляя положить голову на колени. – Билли доволен. Робин впечатлена. А я... я просто люблю, когда ты так послушна.
– Я всегда буду послушной, Макс... – прошептала Оди, закрывая глаза.
Машина рванула с места, оставляя «Старкорт» позади. Впереди было возвращение домой, новые наказания и новые задания, но для Оди это не имело значения. В ее мире, полном боли и унижения, единственным светом были холодные голубые глаза Макс Мэйфилд.
Билли, сидевший за рулем, мельком взглянул в зеркало заднего вида и ухмыльнулся.
– Знаешь, Макс, – сказал он, прибавляя скорость. – На следующей неделе в карьере будет вечеринка. Думаю, нам стоит взять ее с собой. У меня есть пара идей, как развлечь парней.
Макс промолчала, лишь крепче сжала пальцы на горле Оди, давая понять, что самое интересное еще впереди. Оди вздрогнула, но не от страха, а от предвкушения нового раунда их жестокой игры, где она всегда была проигравшей, и именно это делало ее счастливой.
Робин, ехавшая на переднем сиденье, смотрела в окно на встающее солнце.
– Ну и ночка, – выдохнула она, улыбаясь своим мыслям. – Определенно лучше, чем продавать мороженое.
Машина скрылась в тумане, унося с собой тайны закрытого торгового центра и четырех людей, чьи судьбы сплелись в узел, который невозможно было развязать без крови.