← Назад к обзору

Шону, студент третьего курса, учится вместе с Вонхо, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M. Лия, первокурсница на курсе лингвистики.

Лавандовое эхо и первый вальс под звездами

– Хёну, ты уверен, что это хорошая идея? – Кихён с сомнением посмотрел на огромную коробку, которую Шону пытался запихнуть в багажник своей машины. – Мы едем на благотворительный бал университета, а не открываем филиал магазина мягких игрушек.

– Это для Лии, – коротко ответил Шону, наконец зафиксировав коробку. – Она вчера сказала, что ей грустно из-за того, что её любимый плюшевый кролик порвался. Я нашел такого же, только чуть больше. И мягче.

– Чуть больше? – Минхёк, который уже успел облачиться в элегантный смокинг, выглянул из окна общежития. – Шону, этот кролик размером с Чжухона! Ты собираешься танцевать с ним или с Лией?

– С обоими, если придется, – невозмутимо отозвался Шону, поправляя галстук-бабочку, который всё равно сидел на его мощной шее немного криво.

Сегодняшний вечер был особенным. Ежегодный весенний бал университета был событием, которого ждали все студенты, но для Шону это был первый раз, когда он шел туда не в качестве охранника-волонтера или простого зрителя, а как кавалер. Причем кавалер самой прекрасной девушки на лингвистическом факультете.

– Дай я поправлю, – Вонхо подошел к другу и ловким движением выровнял бабочку. – Ты сегодня выглядишь как настоящий телохранитель принца. Или сам принц, который решил подкачаться. Расслабься, Хёну. Лия будет в восторге. Ты же знаешь, она любит всё, что ты делаешь.

– Я просто боюсь наступить ей на ноги, – признался Шону, и в его голосе проскользнула редкая для него неуверенность. – Она такая маленькая, а я... ну, ты видишь.

– Просто веди её, – подмигнул Хёнвон, который уже дремал на заднем сиденье машины, несмотря на шум. – Ты — скала, она — ветерок. Скала не должна бегать за ветром, она просто должна стоять крепко, чтобы ветерок мог вокруг неё кружиться.

***

Лия ждала его у входа в общежитие. Когда Шону увидел её, он на мгновение забыл, как дышать. На ней было платье цвета лаванды с пышной юбкой из фатина и открытыми плечами. Её волосы были уложены в мягкие волны, а в руках она держала маленький серебристый клатч.

– Оппа! – Она подбежала к нему, и её платье зашуршало, как весенний лес. – Ты выглядишь просто невероятно! Тебе так идет черный цвет.

– А ты... – Шону замялся, подбирая слова, которые могли бы описать её красоту. – Ты похожа на утренний туман в горах. Очень красиво, Лия.

Он осторожно взял её за руку и почувствовал, что она слегка дрожит.

– Ты волнуешься? – спросил он, моментально переходя в режим «защитника».

– Немного, – призналась она, прижимаясь к его плечу. – Там будет так много людей. И все будут смотреть.

Шону выпрямился, его плечи стали еще шире.

– Пусть смотрят. Если кто-то скажет хоть слово или толкнет тебя, просто скажи мне. Я буду рядом весь вечер.

– Я знаю, – она улыбнулась, и её страх, казалось, растаял в его уверенности. – Кстати, а что это за огромная коробка в багажнике?

– Это... сюрприз на потом, – Шону слегка покраснел. – Сначала бал.

***

Зал университета был преображен до неузнаваемости. Сотни гирлянд, живые цветы и классическая музыка создавали атмосферу сказки. Но для Шону сказка заключалась в том, как Лия держала его под руку, гордо поглядывая на проходящих мимо студенток.

– Смотрите, это же Шону с четвертого курса! – шептались где-то в толпе. – Не знала, что он умеет носить что-то, кроме спортивного костюма. А кто эта дюймовочка с ним?

Шону слышал эти шепотки, но они его не задевали. Он был сосредоточен на том, чтобы Лия не споткнулась о край ковра и чтобы ей не было слишком жарко в толпе.

– Хочешь пить? – спросил он, когда они подошли к столу с напитками.

– Да, пожалуйста.

Он взял стакан с пуншем и, прежде чем передать его Лие, внимательно осмотрел содержимое.

– Здесь лед. Слишком холодный. Подожди минутку, пусть немного согреется, – он прикрыл стакан ладонями, словно пытаясь передать ему свое тепло.

– Оппа, ты невозможен, – Лия рассмеялась, глядя на это зрелище. – Это же просто сок!

– Твое горло важнее сока, – серьезно ответил он, передавая ей напиток через пару минут.

Вскоре к ним присоединились остальные. Чжухон и I.M. уже успели оккупировать стол с закусками, а Минхёк пытался пригласить на танец сразу двух девушек из группы поддержки.

– Эй, Хёну! Лия! – помахал им Вонхо. – Почему вы не танцуете? Музыка же отличная!

– Мы... мы пока просто смотрим, – ответила за двоих Лия, чувствуя, как рука Шону на её талии чуть напряглась.

– Он просто боится раздавить её кеды, – подколол друга Кихён, проходя мимо. – Шону, расслабься! Включи режим «медведя на льду», у тебя это отлично получается.

Шону посмотрел на Лию. В её глазах светилось такое искреннее желание потанцевать, что он понял: его страхи не имеют значения.

– Пойдем? – спросил он, протягивая ей руку.

– Ты уверен? – она засияла.

– С тобой — во всём.

Они вышли на середину зала как раз в тот момент, когда оркестр начал играть медленную, тягучую мелодию. Шону осторожно положил руки на талию Лии, а она обвила его шею. Из-за разницы в росте ей приходилось сильно закидывать голову, но это её ничуть не смущало.

– Просто доверься мне, – прошептал он.

Они начали двигаться. Шону вел на удивление плавно. Его движения были скупыми, но уверенными. Он не пытался выделывать сложные па, он просто создавал для Лии пространство, в котором она могла чувствовать себя в безопасности.

– Ты отлично танцуешь, Хёну-оппа, – прошептала она, утыкаясь носом в его лацкан. – И у тебя сердце так громко стучит.

– Оно стучит так только для тебя, – признался он, прижимая её к себе чуть крепче.

В этот момент за ними наблюдали все их друзья. Минхёк даже перестал жевать тарталетку, а Чжухон достал телефон, чтобы запечатлеть этот момент.

– Смотрите на них, – тихо сказал Кихён. – Они как из старого кино. Большой парень и маленькая леди.

– Это не кино, – отозвался I.M. – Это просто Шону нашел то, что искал всю жизнь. Того, кого хочется защищать больше, чем самого себя.

***

Когда бал подошел к концу, и уставшие студенты начали расходиться, Шону повел Лию к выходу на задний двор университета. Там, в тени старых дубов, было тихо и прохладно.

– Подожди здесь, – сказал он и быстро сбегал к машине.

Через минуту он вернулся, неся ту самую огромную коробку.

– Что это, Хёну-оппа? Ты интриговал меня весь вечер!

Он поставил коробку на скамью и открыл крышку. Внутри лежал гигантский, невероятно пушистый кролик лавандового цвета, на шее которого была повязана лента с надписью: «Для моей самой храброй лингвистки».

– Ох... – Лия прижала руки к лицу. – Он такой... он такой же, как мой старый, только...

– Только этот не порвется, – добавил Шону. – Я проверил все швы. И он сделан из гипоаллергенного материала. Я специально узнавал.

Лия бросилась к нему на шею, едва не сбив с ног.

– Ты самый лучший! Самый-самый лучший!

– Я просто хочу, чтобы у тебя всегда было на чем спать, если меня нет рядом, – пробормотал он, обнимая её и огромного кролика одновременно.

– Тебя никто не заменит, – она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Даже сто таких кроликов.

Они стояли под звездами, окруженные запахом лаванды и весенней свежести. Шону чувствовал, что этот год изменил его навсегда. Он перестал быть просто «сильным парнем», он стал чьим-то миром.

– Пойдем, я провожу тебя, – сказал он, подхватывая и Лию, и кролика. – Уже поздно, а завтра у тебя факультатив по санскриту. Тебе нужно выспаться.

– Оппа, ты опять за свое! – засмеялась она. – Дай мне еще пять минут побыть принцессой, прежде чем я снова стану студенткой.

– Ты всегда будешь принцессой, – серьезно ответил он. – А я всегда буду твоим рыцарем. С запасом пластырей и теплым чаем в рюкзаке.

Они медленно пошли в сторону общежития. Впереди была целая жизнь, полная новых слов, экзаменов, поездок к морю и тихих вечеров. Но Шону знал одно: что бы ни случилось, он всегда будет стоять на страже её счастья, обрезая корочки на хлебе и согревая её ладони в своих.

Потому что любовь — это не громкие слова на балу. Любовь — это когда ты несешь огромного лавандового кролика через весь кампус только потому, что твоя девочка вчера немного погрустила. И в этом был весь Сон Хёну. И в этом была вся их общая, бесконечная весна.