← Назад к обзору

Шону, студент третьего курса, учится вместе с Вонхо, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M. Лия, первокурсница на курсе лингвистики.

Двойная порция нежности и внезапный визит

Субботнее утро в общежитии парней началось с нетипичного для выходного дня оживления. Сон Хёну, более известный среди друзей как Шону, стоял перед зеркалом и уже в пятый раз пытался идеально уложить воротник своей темно-синей рубашки. В его движениях сквозила та самая сосредоточенность, с которой он обычно подходил к финальному заплыву на соревнованиях.

– Хёну-я, если ты еще раз поправишь этот воротник, ткань просто протрется до дыр, – Кихён, проходя мимо с полотенцем на плече, остановился и скептически прищурился. – Ты всего лишь идешь к Лие, чтобы вместе пойти на выставку редких манускриптов. Или ты планируешь сделать ей предложение прямо между стеллажами с древними текстами?

– Она сказала, что сегодня особенный день, – пробасил Шону, не отрываясь от зеркала. – И я хочу соответствовать.

– Особенный день? – Минхёк высунул голову из-под одеяла на соседней кровати. – Может, она наконец решила познакомить тебя со своим котом? Или, что более вероятно, она нашла слово, в котором тридцать две буквы и ни одной гласной?

– Не паясничай, – Шону наконец оставил воротник в покое и потянулся за рюкзаком. – Мы договорились, что вы зайдете к ней позже. Лия обещала испечь тот черничный пирог, о котором Чжухон грезит вторую неделю.

– О, ради пирога я готов даже надеть костюм-тройку! – Чжухон подскочил на месте, мгновенно просыпаясь. – Парни, подъем! Нас ждет кулинарный шедевр и наше секретное оружие — Шону в наглаженной рубашке.

***

Дом, где Лия снимала небольшую уютную квартиру вместе с подругой, находился в тихом районе недалеко от кампуса. Шону шел по знакомой улице, неся в руках букет нежно-розовых тюльпанов. Он знал, что Лия любит именно их — за их хрупкость и то, как они медленно раскрываются в тепле.

Подойдя к двери, он привычно поправил лямку рюкзака, в котором, помимо подарка, лежал неизменный «набор выживания для Лии»: мятные леденцы, запасной аккумулятор для телефона и маленькая бутылочка антисептика с запахом лаванды.

Он нажал на звонок, и через мгновение дверь распахнулась.

– Оппа! Ты вовремя! – Лия сияла. На ней был фартук с изображением маленьких цыплят, а на щеке виднелось пятнышко муки. – Проходи скорее, у нас... э-э... небольшой сюрприз. Я совсем забыла сказать тебе вчера, голова дырявая!

Шону зашел в прихожую, заполняя собой всё пространство. Его внушительная фигура всегда смотрелась в этой маленькой квартире как скала в кукольном домике.

– Что-то случилось? – он обеспокоенно нахмурился, протягивая ей цветы. – Ты поранилась? Или духовка сломалась?

– Нет-нет, всё отлично! – Лия приняла букет, прижимаясь к его щеке мимолетным поцелуем. – Просто... у нас гости. Точнее, гостья.

В этот момент из кухни донесся звонкий, удивительно знакомый смех, а следом за ним — голос, который был почти точной копией голоса Лии, только чуть более глубоким.

– Лия-я, дорогая, ты нашла ванилин? Ой!

В прихожую вышла женщина. Шону на мгновение застыл, не зная, как реагировать. Перед ним стояла... взрослая версия Лии. Те же огромные оленьи глаза, та же мягкая улыбка, даже наклон головы был идентичен. На ней был точно такой же фартук с цыплятами, только другого цвета.

– Мама, это Хёну, – Лия слегка покраснела, кусая губу. – Хёну-оппа, это моя мама. Она приехала внезапно, вчера поздно вечером, и я... я просто вылетела из реальности.

Шону почувствовал, как его ладони мгновенно стали влажными. Он, капитан команды, человек, не знающий страха перед лицом самых сложных экзаменов, сейчас ощутил непреодолимое желание спрятаться за букетом тюльпанов, который он уже отдал.

– Здравствуйте, – он поклонился так низко и официально, что едва не задел головой вешалку. – Сон Хёну. Очень приятно с вами познакомиться, госпожа...

– Ох, какой большой! – Мама Лии всплеснула руками, и её глаза засияли точно так же, как у дочери, когда она видела что-то милое. – Лия говорила, что ты крепкий парень, но она не сказала, что ты настоящий богатырь! Я Ким Ми Сук. Проходи, Хёну, не стой в дверях.

Она подошла ближе и, к величайшему удивлению Шону, не стала оценивающе его осматривать. Вместо этого она поправила ему воротник рубашки — тем же самым жестом, которым это всегда делала Лия.

– Какая красивая рубашка. И цветы! Дорогая, посмотри, какие чудесные тюльпаны. Хёну, у тебя определенно есть вкус.

– Спасибо, – выдавил из себя Шону, чувствуя, как его уши начинают пылать.

***

Через десять минут Шону сидел за кухонным столом, чувствуя себя огромным медведем в гостях у двух лесных фей. Мама Лии и сама Лия синхронно порхали по кухне, заканчивая приготовление пирога. Они двигались в унисон, переговариваясь короткими фразами, и Шону с изумлением осознал, откуда у Лии эта привычка заботиться обо всех вокруг.

– Хёну, ты пьешь чай с сахаром или с медом? – Ми Сук обернулась к нему, держа в руках две разные баночки.

– Я... я пью без всего, спасибо, – ответил он, стараясь сидеть максимально неподвижно, чтобы не задеть локтем хрупкий сервиз.

– Без сахара? – Ми Сук сочувственно покачала головой. – Совсем как наш папа. Но Лия сказала, что ты тратишь много энергии в бассейне. Тебе нужно подкрепляться! Лия, положи ему побольше черники в порцию.

– Мама, он не маленький ребенок, – хихикнула Лия, но послушно положила на тарелку Шону внушительный кусок пирога.

– Для матери все дети — маленькие, – отрезала Ми Сук, усаживаясь напротив Шону. – Ну, рассказывай, Хёну. Лия говорит, ты будущий инженер? Это очень достойная профессия. Нам в семье не хватает кого-то, кто понимает, как работают эти сложные штуки. У нас ведь одни лингвисты да музыканты.

Шону начал было рассказывать о своем дипломе, постепенно расслабляясь под теплым и доброжелательным взглядом женщины. Она слушала его с таким искренним интересом, что он поймал себя на мысли: Лия действительно пошла в маму не только внешне, но и душой.

И тут в дверь позвонили. Громко, настойчиво и в несколько рук.

– О, это, должно быть, ребята! – Лия подпрыгнула на месте. – Я сейчас открою!

Шону похолодел. Он совсем забыл, что его друзья должны были прийти именно сейчас. А зная Минхёка и Чжухона, их появление редко обходилось без шума, двусмысленных шуток и хаоса.

– Лия-я! Мы принесли... – голос Минхёка оборвался на полуслове, когда он ввалился в прихожую, нагруженный пакетами с соком.

Следом за ним зашли Кихён, Вонхо, Чжухон, Хёнвон и I.M. Они замерли живописной группой, увидев в коридоре незнакомую женщину, которая выглядела как Лия, только в два раза старше.

– Ой, – Чжухон выронил пакет с чипсами. – Мы, кажется, ошиблись измерением. Кихён, ты видишь то же самое, что и я?

– Здравствуйте! – Кихён первым пришел в себя и отвесил вежливый поклон. – Мы друзья Хёну и Лии. Простите за шум, мы не знали, что у вас гости.

Ми Сук вышла в прихожую, и её лицо озарилось восторгом.

– О боже, сколько красивых мальчиков! Лия, почему ты не сказала, что у вас такая большая компания? Проходите, проходите скорее! Места всем хватит, я как раз испекла второй пирог.

Парни, обычно шумные и развязные, под этим ласковым взглядом мгновенно превратились в самых примерных учеников воскресной школы. Они гуськом прошли на кухню, где Шону встретил их взглядом, полным немого предупреждения: «Только попробуйте что-то ляпнуть».

– Ух ты, Хёну-я, ты уже обжился? – Вонхо подмигнул другу, усаживаясь на свободный стул. – И пирог уже ешь? А нам оставил?

– Всем хватит, – Ми Сук уже расставляла дополнительные чашки. – Так, давайте знакомиться. Я мама Лии. А вы, я так понимаю, те самые «защитники», о которых она мне рассказывала?

– Защитники? – Минхёк воодушевился. – Ну, главный защитник у нас Шону. Он Лию даже от сквозняков закрывает собой. А мы так... группа моральной поддержки и поставщики хорошего настроения.

– Это я уже заметила, – рассмеялась Ми Сук. – Садитесь, мальчики. Рассказывайте, как наш Хёну справляется со своей ролью? Не слишком ли он суров с моей девочкой?

Чжухон, который уже успел отправить в рот кусок пирога, закивал так интенсивно, что едва не подавился.

– Что вы, госпожа Ким! Он с ней как с хрустальной вазой. Мы его иногда «папочкой-медведем» называем, потому что он постоянно проверяет, надела ли она шарф и не забыла ли пообедать.

Шону спрятал лицо в чашке с чаем, мечтая провалиться сквозь землю. Лия, стоявшая рядом с мамой, тихонько посмеивалась, явно наслаждаясь ситуацией.

– Это правда, мама, – добавила Лия, обнимая Ми Сук за плечи. – Он даже в библиотеку мне еду приносит. Без корочек на хлебе, представляешь?

Ми Сук посмотрела на Шону с такой нежностью, что тот почувствовал, как всё его смущение сменяется странным чувством тепла и спокойствия.

– Это очень важно, – серьезно сказала она. – В нашем мире так мало людей, которые умеют по-настоящему заботиться. Хёну, я очень рада, что Лия встретила именно тебя.

***

Вечер в маленькой квартире превратился в настоящий праздник. Мама Лии оказалась душой компании. Она слушала истории парней об их университетских буднях, смеялась над шутками Минхёка и даже дала пару советов Вонхо по поводу того, как лучше тренировать мышцы спины, основываясь на какой-то древней методике её дедушки.

– Знаете, мальчики, – сказала она, когда чаепитие подошло к концу. – Я очень переживала, когда Лия уехала учиться. Она у меня такая... воздушная. Всё время в книгах, в своих мечтах. Я боялась, что её кто-нибудь обидит.

Она посмотрела на Шону, который сидел рядом с Лией, и их руки под столом были переплетены.

– Но теперь я вижу, что она в надежных руках. И не только в руках Хёну, но и в ваших. Вы замечательные друзья.

– Мы её в обиду не дадим, – торжественно пообещал I.M., который за весь вечер сказал всего три фразы, но все они были вескими. – Она наш общий «одуванчик».

Когда пришло время расходиться, парни долго благодарили хозяйку за гостеприимство. Ми Сук каждому вручила по небольшому пакету с остатками пирога и печеньем.

– Хёну, задержись на минутку, – попросила она, когда остальные уже вышли в коридор.

Лия ушла провожать ребят к лифту, и они остались вдвоем на кухне.

– Хёну, – Ми Сук подошла к нему и взяла его за руки. Для своего роста она была совсем крошечной по сравнению с ним. – Я вижу, как ты на неё смотришь. Это взгляд человека, который готов закрыть собой весь мир.

– Я... я просто очень её люблю, госпожа Ким, – тихо, но твердо ответил Шону. – Она самое драгоценное, что у меня есть.

– Я знаю. И я хочу попросить тебя об одном. Не переставай быть таким. Не бойся своей доброты. Многие принимают силу за грубость, но истинная сила — в нежности. Лия это чувствует. И я это чувствую.

Она потянулась и поцеловала его в щеку, как родного сына.

– Береги её. И себя береги. Ты ей очень нужен.

Шону вышел из квартиры в каком-то оцепенении. Лия ждала его у подъезда, кутаясь в его старую олимпийку, которую она «одолжила» еще в прошлом месяце.

– Ну как? – спросила она, заглядывая ему в глаза. – Мама тебя не сильно напугала? Она у меня иногда бывает слишком... активной.

Шону обхватил её лицо ладонями, чувствуя, как ночной прохладный воздух приятно холодит кожу.

– Она замечательная, Лия. Теперь я понимаю, почему ты такая.

– Какая «такая»? – она хитро прищурилась.

– Самая лучшая, – он притянул её к себе, укрывая от ветра. – Пойдем, я провожу тебя до двери, а то на улице становится холодно. И не забудь выпить теплого молока перед сном, твоя мама сказала, что ты плохо спишь, когда переволнуешься.

Лия рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо.

– Слушаюсь, капитан. Мой большой, заботливый медведь.

Они медленно пошли к подъезду, и Шону чувствовал, что этот день стал еще одной важной нитью, связавшей их жизни. Он больше не боялся знакомства с её семьей. Он знал, что там, где живет такая же любовь и забота, как в сердце Лии, он всегда будет своим.

А в окне третьего этажа стояла Ми Сук, глядя им вслед и улыбаясь. Она достала телефон и набрала номер мужа.

– Дорогой, ты не поверишь, какого парня нашла наша Лия. Он настоящий великан. Но знаешь что? У него сердце еще больше, чем он сам. Мы можем быть спокойны. Наша девочка в полной безопасности.

Шону шел к своей машине, чувствуя необычайную легкость. В его рюкзаке лежал пакет с пирогом, в сердце — благословение мамы Лии, а впереди — целая жизнь, которую он собирался посвятить тому, чтобы этот «одуванчик» никогда не узнал, что такое холод и печаль.

И если для этого ему нужно было всю жизнь обрезать корочки на хлебе и носить с собой запасные шарфы — что ж, это была самая приятная миссия, которую он когда-либо выполнял.