← Назад к обзору

Шону, студент третьего курса, учится вместе с Вонхо, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M. Сана, первокурсница на курсе лингвистики.

Малиновый закат и обещания на салфетках

Вечерний воздух был пропитан ароматом цветущей вишни и свежести, которая бывает только ранней весной. Компания студентов шумно продвигалась по алее, ведущей к небольшому кафе-мороженому, которое славилось своими огромными порциями и домашними сиропами. Шону чувствовал, как напряжение, сковывавшее его последние три года — ровно столько, сколько он тайно вздыхал по Сане, — постепенно тает, уступая место странному, щекочущему чувству в груди.

– Знаете, – Минхёк, шедший впереди всех и размахивающий руками, обернулся к паре, – я всегда говорил, что лингвисты и физкультурники — это идеальное сочетание. Одни умеют красиво говорить, другие — красиво молчать и защищать тех, кто говорит.

– Минхёк-а, замолчи хотя бы на минуту, – беззлобно проворчал Кихён, подталкивая друга в спину. – Ты смущаешь Сану.

Сана действительно слегка покраснела, но не отстранилась от Шону. Напротив, она сделала шаг ближе к нему, так что их плечи теперь соприкасались при каждом шаге. Для Шону это мимолетное касание было сравнимо с ударом тока, но в самом приятном смысле этого слова.

– Мне совсем не неловко, – подала голос Сана, заглядывая в лицо Шону. – Мне кажется, у вас очень дружная компания. Я всегда немного завидовала вам, когда видела вас в коридорах. Вы выглядите как настоящая семья.

– Так и есть, – подал голос Чжухон, поправляя кепку. – Мы терпим друг друга слишком долго, чтобы это называлось просто «дружбой». А Шону-хён у нас вроде как папа-медведь. Самый сильный, самый тихий и самый заботливый.

Шону почувствовал, как жар подступает к щекам. Он не привык быть в центре внимания в таком контексте.

– Ребята, хватит, – глухо произнес он, но в его глазах светилась теплота. – Мы пришли.

Кафе встретило их звоном колокольчика над дверью и уютным полумраком, разбавленным неоновыми вывесками. Они заняли большой круглый стол у окна, из которого открывался вид на заходящее солнце. Небо окрасилось в нежно-розовые и оранжевые тона, точь-в-точь как свитер Саны.

– Итак, – Вонхо взял на себя роль распорядителя, – Сана, выбирай любое. Шону сегодня необычайно щедр, я вижу это по его лицу.

– Я возьму клубничное с маршмэллоу, – улыбнулась она, изучая меню. – И, может быть, немного шоколадной крошки?

– Сделаем, – Шону поднялся, чтобы сделать заказ. – Кому еще что?

Пока друзья наперебой перечисляли свои предпочтения, Шону ловил каждое движение Саны. Она выглядела такой счастливой, сидя среди его шумных друзей, что у него в голове не укладывалось, как кто-то вроде Тэхёна мог пытаться её обидеть. Для него Сана была олицетворением всего светлого. Когда он стоял в очереди у стойки, Кихён незаметно подошел к нему и оперся локтем о плечо друга.

– Ты молодец, хён, – тихо сказал он. – Видел, как она на тебя смотрит? Как на героя, который спас её из башни. Хотя ты просто вывел её из пыльной библиотеки.

– Я просто не хочу, чтобы она плакала, – ответил Шону, не отрывая взгляда от Саны, которая в этот момент что-то оживленно объясняла Хёнвону. – Она не заслуживает этого.

– Тогда сделай так, чтобы она больше не плакала из-за таких придурков, – Кихён похлопал его по плечу. – Мы рядом, если что.

Когда Шону вернулся к столу с подносом, уставленным вазочками с мороженым, разговор был в самом разгаре. I.M. рассказывал какую-то нелепую историю с их последнего зачета по анатомии, и Сана смеялась так искренне, что её глаза превратились в два полумесяца.

– Вот, держи, – Шону осторожно поставил перед ней самую большую порцию, украшенную розовой посыпкой и крошечным бумажным зонтиком. – Надеюсь, это именно то, что ты хотела.

– Спасибо, Шону-сонбэ! – она взяла ложечку и тут же зачерпнула немного мороженого. – М-м-м, это божественно. Хочешь попробовать?

Она протянула ему ложку, и на мгновение за столом воцарилась тишина. Друзья замерли, затаив дыхание. Шону, обычно такой сдержанный и осторожный, на секунду замешкался, а затем наклонился и принял угощение из её рук.

– Очень вкусно, – произнес он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– О-о-о! – хором выдохнули Минхёк и Чжухон, обмениваясь многозначительными взглядами.

– Так, всё, – вмешался Хёнвон, который обычно был самым спокойным. – Давайте не будем превращать это в дораму, иначе я усну от избытка сахара в воздухе.

Вечер пролетел незаметно. Они шутили, ели мороженое и обсуждали всё на свете — от сложности древнегреческой грамматики до планов на летние каникулы. Сана оказалась не только милой, но и очень начитанной девушкой с прекрасным чувством юмора. Она легко вписалась в их компанию, словно всегда была её частью.

Когда пришло время расходиться, солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, уступив место сумеркам и первым звездам.

– Ну, нам в ту сторону, – Вонхо махнул рукой в сторону общежитий. – Шону, ты ведь проводишь Сану? Ей в другой корпус, а вечером там бывает темновато.

– Конечно, – кивнул Шону, поправляя рюкзак.

– Пока, Сана! – закричал Минхёк, уже отходя. – Обязательно приходи к нам на тренировку в четверг! Мы покажем тебе, как Шону-хён пытается делать растяжку!

– Я приду! – пообещала она, махая им вслед.

Они остались вдвоем. Улица была тихой, только шелест листвы нарушал молчание. Шону чувствовал, что сейчас наступил тот самый момент, когда нужно сказать что-то важное, но слова, как назло, застревали в горле.

– Шону-сонбэ? – тихо позвала Сана, когда они прошли половину пути.

– Можно просто Шону, – поправил он. – Мы ведь уже не в университете.

– Хорошо... Шону, – она улыбнулась, и это имя в её исполнении прозвучало для него как музыка. – Спасибо тебе за сегодня. Не только за мороженое и за то, что защитил. А за то, что выслушал. Мне часто говорят, что я слишком... несерьезная. Даже родители иногда просят меня «повзрослеть».

Шону остановился и повернулся к ней. Они стояли под светом старого фонаря, который отбрасывал длинные тени на асфальт.

– Никогда не меняйся ради других, Сана, – сказал он, и его голос звучал глубоко и уверенно. – Миру не нужно больше «серьезных» людей. Миру нужны люди, которые умеют радоваться мелочам и носить розовый потому, что он им нравится. Твоя искренность — это твоя сила, а не слабость.

Сана смотрела на него, и в её глазах отражался свет фонаря. Она вдруг поняла, что за этой мощной фигурой и немногословностью скрывается самое доброе сердце, которое она когда-либо встречала.

– Знаешь, – она сделала шаг к нему и внезапно обняла его, уткнувшись лицом в его грудь. – Ты действительно похож на большого теплого медведя.

Шону замер. Его руки на мгновение зависли в воздухе, прежде чем он осторожно, почти невесомо, обнял её в ответ. Она была такой маленькой в его объятиях, такой хрупкой и пахла клубникой и весенним дождем. В этот момент он понял, что готов защищать её от всего мира, от любого Тэхёна и от любой несправедливости.

– Я буду рядом, – прошептал он ей в макушку. – Если кто-то снова расстроит тебя... просто найди меня. Или позови. Я приду.

Сана отстранилась, но не убрала рук с его талии. Она приподнялась на цыпочки и быстро, как крыло бабочки, коснулась губами его щеки.

– Я запомню это, – сказала она, сияя. – А теперь пойдем, а то комендант закроет двери, и мне придется ночевать на скамейке.

Оставшуюся часть пути они прошли, держась за руки. Это было просто и естественно, словно они делали так всегда. Шону чувствовал её маленькую ладонь в своей и понимал, что этот день, начавшийся со слез в библиотеке, стал лучшим днем в его жизни.

У дверей её общежития они остановились.

– Доброй ночи, Шону, – Сана помахала ему рукой, уже открывая дверь.

– Доброй ночи, Сана. Увидимся завтра?

– Обязательно. Я буду в том самом розовом свитере, – она подмигнула ему и скрылась внутри.

Шону еще долго стоял у входа, глядя на закрытую дверь. Он коснулся щеки, где всё еще чувствовалось тепло её поцелуя, и глупо улыбнулся. Его телефон завибрировал в кармане.

«Ну как всё прошло, Ромео?» – сообщение от Хёнвона в общем чате.

«Она сказала, что мой свитер уютнее, чем у Тэхёна», – напечатал Шону.

«Это победа, хён! Готовься, завтра мы идем выбирать тебе новый гардероб в пастельных тонах!» – тут же отозвался Минхёк.

Шону убрал телефон и зашагал в сторону своего корпуса. Весенний ветер больше не казался прохладным. Он чувствовал, что впереди их ждет еще много клубничного мороженого, смеха и, конечно, розового цвета, который теперь стал его самым любимым цветом в мире.

Проходя мимо той самой библиотеки, он бросил взгляд на темные окна. Завтра он снова придет туда, но уже не для того, чтобы искать Сану в слезах, а для того, чтобы вместе с ней учить лингвистику, даже если он не понимает ни слова. Главное, что она будет рядом, и на её лице будет сиять улыбка, которую он пообещал себе оберегать вечно.

Университетский городок засыпал, но для двоих студентов эта весна только начиналась. Она пахла переменами, смелостью быть собой и первым, самым чистым чувством, которое не боится никаких насмешек. Шону знал: что бы ни случилось завтра, он больше не будет бояться подойти к ней. Ведь за её хрупкостью скрывалась огромная душа, а за его силой — бесконечная нежность, которую он наконец-то нашел, кому подарить.