← Назад к обзору

Шону, студент третьего курса, учится вместе с Вонхо, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M. Сана, первокурсница на курсе лингвистики.

Лавандовые сумерки и эхо старых клятв

– Шону, ты же понимаешь, что теперь твоя жизнь никогда не будет прежней? – Минхёк вальяжно развалился на диване в комнате отдыха общежития, закинув ноги на кофейный столик. – Ты теперь не просто капитан и гордость факультета. Ты — официальный опекун самого милого существа в этом университете. Это большая ответственность, хён.

– Я справлюсь, – коротко ответил Шону, методично складывая свои спортивные вещи. Его движения были спокойными, но в уголках губ затаилась едва заметная улыбка.

– Справится он, посмотрите на него, – подал голос Кихён, который в это время усердно натирал яблоко, прежде чем предложить его друзьям. – Ты уже видел расписание Саны на следующую неделю? У неё три зачёта по античной литературе и семинар по морфологии. Она вчера в чате писала, что у неё «мозги плавятся, как сыр на пицце».

Шону замер с футболкой в руках. Его брови сошлись у переносицы.

– Она не говорила мне, что всё так серьёзно. Она сказала, что просто немного устала.

– Конечно, она тебе не скажет, – Чжухон оторвался от своего телефона. – Она же не хочет, чтобы её «большой медведь» волновался. Она хочет быть для тебя сильной и взрослой, хотя мы-то знаем, что она готова расплакаться над сломанным карандашом, если день не заладился.

Шону медленно сел на кровать. Забота о Сане стала для него чем-то вроде второй натуры, естественной, как дыхание. После того дня в парке аттракционов их отношения перешли на ту стадию, когда слова были почти не нужны. Им было достаточно сидеть рядом в библиотеке — теперь уже не в слезах, а в уютном молчании, — или переписываться короткими сообщениями перед сном.

– Ей нужно отдохнуть, – наконец произнёс Шону. – И не просто отдохнуть, а переключиться.

– И у нашего стратега уже есть план? – усмехнулся Вонхо, входя в комнату с полотенцем на шее после душа. – Только не предлагай ей кросс на пять километров. Она упадет на втором, и тебе придётся нести её на руках... хотя, зная тебя, ты именно на это и рассчитываешь.

– Нет, – Шону проигнорировал подколку друга. – Я хочу устроить ей вечер «без лингвистики». Совсем. Никаких латинских корней, никаких морфем. Только то, что она любит.

– Розовые облака и сахарные присыпки? – предположил I.M., не поднимая глаз от книги.

– Тишина и покой, – поправил его Шону. – И немного магии.

Понедельник в университете всегда напоминал хаотичный муравейник, но для Саны этот день выдался особенно тяжёлым. Она сидела в большой аудитории, уставившись на бесконечные ряды знаков фонетической транскрипции, и чувствовала, как буквы начинают водить хороводы перед глазами. Её нежно-зелёный джемпер — сегодня она решила изменить розовому для «серьёзного настроя» — казался ей слишком тесным.

Когда прозвенел звонок, она тяжело вздохнула и начала собирать учебники.

– Сана-я! – окликнула её подруга. – Пойдём в кафе? Тэхён там сегодня не появлялся, говорят, он внезапно увлёкся йогой и самопознанием после вашего последнего разговора с Шону-сонбэ.

Сана слабо улыбнулась.

– Спасибо, Момо, но я, наверное, пойду в библиотеку. Мне нужно доучить спряжения. Если я завалю завтрашний опрос, профессор Пак превратит меня в пыль.

– Ты слишком много на себя берешь, – покачала голвой подруга. – Ладно, удачи.

Сана шла по коридору, чувствуя, как тяжесть рюкзака давит на плечи. Она действительно старалась быть прилежной студенткой, но сегодня её внутренняя батарейка показывала критический уровень заряда. Ей хотелось спрятаться где-нибудь, где нет людей, нет учебников и где пахнет... мятой?

Она остановилась. У выхода из корпуса, прислонившись к колонне, стоял Шону. На нём была простая чёрная толстовка, которая делала его плечи ещё шире, и джинсы. В руках он держал небольшой бумажный стаканчик, от которого исходил тонкий аромат мяты и шоколада.

– Сонбэ? – Сана непроизвольно перешла на официальный тон от неожиданности. – Ты что здесь делаешь? У тебя же сейчас должна быть тренировка по плаванию.

Шону оттолкнулся от колонны и подошел к ней. Он молча взял её тяжелый рюкзак и перекинул его через своё плечо, словно тот ничего не весил.

– Тренировку отменили, – соврал он, не моргнув и глазом. На самом деле он договорился с тренером об отработке в выходные. – А я подумал, что одной маленькой первокурснице срочно нужна доза глюкозы и свежего воздуха.

Он протянул ей стаканчик.

– Горячий шоколад с мятой. Твой любимый.

Сана приняла напиток, чувствуя, как тепло пластика согревает ладони. Её глаза подозрительно заблестели.

– Как ты узнал, что я именно сейчас готова сдаться?

– Я просто почувствовал, – Шону мягко коснулся её щеки тыльной стороной ладони. – Пойдём. У меня есть одно место, о котором почти никто не знает.

Они вышли из университетского городка и направились в сторону старого парка, который примыкал к территории кампуса, но из-за своей запущенности редко посещался студентами. Там не было аттракционов или шумных кафе, только древние ивы, склонившиеся над небольшим заросшим прудом, и тишина, нарушаемая лишь пением птиц.

– Здесь так тихо, – прошептала Сана, когда они присели на старую деревянную скамью, скрытую в тени деревьев.

– Я прихожу сюда, когда мне нужно подумать перед важными соревнованиями, – признался Шону. – Здесь время словно замирает. Тебе сейчас нужно именно это.

Он открыл свой рюкзак и достал оттуда... мягкий плед. Розовый. С маленькими белыми кроликами.

Сана ахнула, прикрыв рот ладошкой.

– Шону! Ты... ты купил это специально?

– Минхёк сказал, что это «твой стиль», – Шону слегка покраснел, укрывая её плечи пледом. – Я подумал, что тебе будет уютнее.

Сана прижалась к его боку, чувствуя исходящее от него спокойствие и силу. Весь мир с его фонетикой, профессорами и вредными Тэхёнами остался где-то далеко за пределами этого зелёного убежища.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросила она, закрывая глаза. – Только не про университет. Расскажи про своё детство. Каким ты был маленьким медведем?

Шону усмехнулся, глядя на воду.

– Я был очень тихим. Настолько, что родители иногда проверяли, дома ли я вообще. Я мог часами сидеть в саду и наблюдать за муравьями. А потом меня отдали в секцию борьбы, потому что я начал слишком быстро расти. Тренер говорил, что у меня «стальной характер», но на самом деле я просто боялся кого-нибудь случайно задеть и обидеть.

– Ты и сейчас такой, – Сана подняла на него взгляд. – Ты кажешься грозным, но внутри ты самый добрый человек из всех. Знаешь, в тот день в библиотеке... когда ты подошёл... я подумала, что ты пришёл отчитать меня за то, что я мешаю другим заниматься своими слезами.

– Я бы никогда так не сделал, – Шону сжал её руку. – Когда я увидел, как ты плачешь, мне захотелось разнести это кафе по кирпичикам. Но Кихён вовремя меня остановил. Он сказал, что тебе нужен не защитник-разрушитель, а тот, кто просто побудет рядом.

– Они у тебя замечательные, – Сана улыбнулась. – Твои друзья. Они так заботятся о тебе.

– Они заботятся о нас, – поправил он её. – Они уже считают тебя частью нашей семьи. Чжухон даже сочиняет рэп про твоего нового кота.

Они долго сидели в тишине, наслаждаясь присутствием друг друга. Солнце медленно опускалось, окрашивая небо в те самые лавандовые и золотистые тона, которые Сана так любила.

– Шону? – вдруг позвала она.

– Да?

– Почему ты выбрал именно меня? Ведь в университете столько красивых девушек, спортсменок, которые понимают твой график, твои тренировки...

Шону на мгновение задумался, подбирая слова. Он никогда не был мастером длинных речей, но сейчас он чувствовал, что должен сказать правду.

– Знаешь, Сана, спорт — это всегда борьба. Это всегда попытка быть лучше, быстрее, сильнее. Это мир, где всё измеряется секундами и килограммами. А когда я увидел тебя... в том твоем первом розовом свитере... я увидел мир, в котором не нужно бороться. Мир, где можно просто радоваться тому, что расцвел цветок или что у тебя есть вкусная шоколадка. Ты — моё равновесие. Без тебя я бы просто превратился в машину для достижения результатов.

Сана слушала его, затаив дыхание. Она никогда не думала, что её любовь к «милым пустякам» может быть для кого-то настолько важной.

– Ты тоже моё равновесие, – прошептала она. – Ты даешь мне почву под ногами. С тобой я не боюсь быть «маленькой».

Шону осторожно приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Ты не маленькая, Сана. У тебя огромное сердце. И я обещаю, что больше никто и никогда не заставит тебя сомневаться в том, что ты особенная.

Он медленно наклонился и коснулся её губ нежным, почти невесомым поцелуем. Это не было похоже на те страстные сцены из дорам, которые Сана иногда смотрела по вечерам. Это было похоже на обещание. На клятву, которую дают один раз и на всю жизнь.

Когда они отстранились друг от друга, Сана выглядела так, словно она светилась изнутри.

– Кажется, моя батарейка заряжена на сто процентов, – сказала она, поправляя плед.

– Тогда, может быть, мы успеем зайти в то маленькое кафе на углу? – предложил Шону. – Там делают лучшие блинчики с клубникой.

– Только если ты позволишь мне за них заплатить! – Сана шутливо пригрозила ему пальцем.

– Ни за что, – рассмеялся Шону, поднимаясь и протягивая ей руку. – Я же обещал твоим друзьям, что буду «папой-медведем». А папы-медведи всегда угощают своих кроликов.

Они шли обратно к кампусу, и Шону снова нес её рюкзак, а Сана прижимала к себе розовый плед, словно величайшую драгоценность. Вечерний ветер обдувал их лица, но им было тепло.

У входа в библиотеку они встретили Хёнвона и Вонхо. Те, судя по всему, специально караулили их.

– О, смотрите-ка, они вернулись! – воскликнул Вонхо, толкая Хёнвона в бок. – Сана, ты выглядишь подозрительно счастливой для человека, у которого завтра зачёт по морфологии.

– Это всё магия розовых кроликов, – Сана подмигнула им.

– Хён, ты всё-таки сделал это, – Хёнвон лениво улыбнулся Шону. – Купил этот ужасный плед. Я до последнего надеялся, что у тебя хватит вкуса выбрать хотя бы синий.

– Плед идеальный! – вступилась Сана. – И вообще, завидуйте молча. У вас такого нет.

– У нас есть Шону, который теперь постоянно светится, как начищенный медный таз, – проворчал Кихён, появляясь из-за угла. – Ладно, влюбленные, идите уже. Сана, если тебе нужна помощь с латынью, я нашёл свои старые конспекты. Там всё разжёвано до состояния каши.

– Спасибо, Кихён-оппа! – Сана искренне поблагодарила его.

Шону проводил её до дверей библиотеки.

– Увидимся завтра утром? – спросил он. – Я зайду за тобой перед первой парой.

– Буду ждать, – Сана поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его в щеку. – Спасибо за лучший вечер «без лингвистики».

Шону стоял и смотрел, как она заходит в здание. Он чувствовал, как внутри него растет уверенность в том, что теперь всё будет иначе. Он больше не был тем одиноким студентом, который боялся подойти к своей мечте. Он был человеком, у которого была цель — защищать эту мечту каждый день.

– Ну что, герой, пойдем домой? – Минхёк подошел к нему и положил руку на плечо. – Тебе еще нужно объяснить тренеру, почему «отмена тренировки» случилась только в твоей голове.

– Я объясню, – спокойно ответил Шону. – Он поймет. Он тоже когда-то был влюблен.

Они шли по темнеющим аллеям университета, и Шону слушал привычную болтовню своих друзей. Он знал, что впереди будет много трудностей — и сложные экзамены Саны, и его важные соревнования, и, возможно, новые выходки Тэхёна. Но теперь это не пугало его.

Потому что в его рюкзаке лежал розовый плед с кроликами, а в сердце — тепло её улыбки. И этого было достаточно, чтобы справиться с чем угодно.

Позже вечером, когда Шону уже лежал в своей кровати, его телефон пискнул от входящего сообщения.

«Шону, я выучила все спряжения! Кажется, мятный шоколад действительно творит чудеса. Или это был ты? Спокойной ночи, мой медведь. Р.S. Плед пахнет твоим парфюмом, и это самый лучший запах в мире».

Шону улыбнулся, глядя в потолок. Он не стал отвечать, зная, что увидит её через несколько часов. Он просто закрыл глаза, и последнее, что он увидел перед сном, был образ Саны — счастливой, смеющейся и навсегда его.

Эта весна в университете стала для них не просто временем учебы. Она стала временем, когда двое совершенно разных людей нашли свой общий цвет. И неважно, был ли это розовый, лавандовый или цвет старой бумаги в библиотеке. Это был цвет их общего счастья, которое только начинало свою долгую и прекрасную историю.

А Тэхён... Тэхён действительно записался на йогу. Говорят, на первом занятии он пытался доказать инструктору, что коврик неправильного цвета, но быстро замолчал, когда увидел в окне проходящего мимо Шону. Некоторые уроки усваиваются на всю жизнь, особенно если учителем выступает «стальной характер» влюбленного капитана.