← Назад к обзору

Шону, студент третьего курса, учится вместе с Вонхо, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M. Сана, первокурсница на курсе лингвистики.

Мелодия дождя и шёпот старых страниц

Небо над университетом затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами ещё с утра, а к середине дня на город обрушился настоящий ливень. Крупные капли с силой барабанили по стёклам аудиторий, заглушая голоса профессоров. Для большинства студентов это означало испорченное настроение и мокрую обувь, но для Шону этот дождь стал лишь ещё одним поводом проявить заботу.

Он стоял у выхода из корпуса лингвистики, сложив руки на груди. В его мощной фигуре было что-то непоколебимое, как у скалы, о которую разбиваются волны. В одной руке он сжимал большой чёрный зонт, а на сгибе другой висел знакомый розовый дождевик с забавными ушками на капюшоне.

– Хён, ты так стоишь уже десять минут, – Минхёк, проходивший мимо со своей группой, остановился и похлопал друга по плечу. – Сана скоро выйдет. Перестань гипнотизировать дверь, а то она сорвётся с петель.

– У неё закончилась последняя пара, – не оборачиваясь, ответил Шону. – Она не любит грозу. Слишком громко.

– А ты у нас теперь персональный громоотвод, да? – Минхёк усмехнулся, но в его глазах читалось искреннее одобрение. – Ладно, удачи. Мы с ребятами будем в «нашем» кафе, Чжухон обещал проставиться за удачный зачёт. Приходите, когда укроешь свою принцессу от стихии.

Двери распахнулись, и поток студентов хлынул наружу. Среди серых курток и строгих пальто Шону сразу заметил её. Сана шла, втянув голову в плечи, прижимая к груди рюкзак. Она остановилась перед пеленой дождя, в нерешительности глядя на огромные лужи.

Шону шагнул вперёд, мгновенно раскрывая над ней зонт. Шум воды приглушился, создавая вокруг них маленькое защищённое пространство.

– Шону-сонбэ! – Сана вскинула голову, и её лицо тут же озарилось улыбкой. – Ты пришёл! А я как раз думала, как мне добраться до библиотеки, не превратившись в русалку.

– Я же обещал, что буду рядом, когда небо решит поплакать, – он протянул ей дождевик. – Надень. Ветер холодный, не хочу, чтобы ты простудилась.

Сана послушно просунула руки в рукава, застёгивая пуговицы-бусины. В этом розовом наряде она выглядела ещё более хрупкой и трогательной, чем обычно.

– Спасибо, – прошептала она, делая шаг ближе к нему, чтобы зонт укрывал их обоих. – Знаешь, после того случая с Тэхёном я всё время ловлю себя на мысли, что мне больше не страшно. Даже когда гремит гром. Потому что я знаю, что где-то рядом — ты.

– Пойдём, – Шону осторожно обнял её за плечи, направляя в сторону библиотеки. – Нам нужно успеть занять тот столик у окна, пока его не перехватили первокурсники.

Путь через кампус занял больше времени, чем обычно. Шону шёл медленно, подстраиваясь под её маленькие шаги и внимательно следя за тем, чтобы ни одна капля не попала на её лавандовый сарафан. Проходящие мимо студенты оборачивались: зрелище огромного, сосредоточенного атлета и миниатюрной девушки в розовом дождевике вызывало у многих добрую улыбку.

В библиотеке было тихо и пахло старой бумагой. Это место, которое когда-то стало свидетелем её слёз, теперь превратилось в их тайное убежище. Они заняли дальний стол в углу, скрытый высокими стеллажами с книгами по древнегреческой философии.

– Опять Платон? – Шону взглянул на стопку книг, которую Сана выложила на стол. – Разве лингвисты изучают его так подробно?

– Мы изучаем структуру его диалогов, – Сана вздохнула, открывая массивный том. – Это сложно, но безумно интересно. Иногда мне кажется, что слова — это живые существа. У них есть предки, есть семьи, есть свои секреты.

Шону сел напротив, подперев подбородок рукой. Он мог часами слушать, как она увлечённо рассказывает о вещах, в которых он мало что смыслил. Для него её голос был лучшим антидепрессантом после изнурительных тренировок.

– Расскажи мне ещё, – тихо попросил он. – Про секреты слов.

Сана замялась, слегка покраснев. Она взяла карандаш и начала крутить его в пальцах.

– Ну, например... Знаешь, откуда произошло слово «искренность»? В древности скульпторы иногда заделывали трещины в мраморе воском, чтобы скрыть изъяны. Но самая чистая работа называлась «sine cera» — без воска. Отсюда и пошло понятие искренности. Это когда тебе нечего скрывать, когда ты настоящий, со всеми своими трещинами.

Она подняла на него глаза, полные нежности.

– Ты для меня — «sine cera», Шону. Самый настоящий человек, которого я знаю.

Шону почувствовал, как в груди разливается привычное тепло. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были мозолистыми от штанги и турника, но касание было удивительно мягким.

– Если я настоящий, то только благодаря тебе, – ответил он. – До встречи с тобой я был просто набором функций: тренировка, учёба, сон. Ты научила меня замечать цвета. И не только розовый.

Они просидели так около часа. Сана что-то конспектировала, изредка задавая ему вопросы, а Шону читал учебник по биомеханике, время от времени отвлекаясь, чтобы поправить прядь волос, упавшую ей на лицо. Тишину нарушал лишь мерный шелест страниц и шум дождя за окном.

Внезапно в конце прохода между стеллажами показалась знакомая фигура. Это был Кихён, нагруженный стопкой справочников.

– О, вот вы где, – прошептал он, подходя к столу. – Прячетесь от общества?

– Мы занимаемся, – серьезно ответил Шону, хотя всё ещё продолжал держать Сану за руку.

– Вижу я, как вы занимаетесь, – Кихён усмехнулся, присаживаясь на край соседнего стула. – Сана, ты не видела Хёнвона? Он обещал принести мне словарь, но, кажется, уснул где-то между разделом «Археология» и «Ботаника».

– Он в читальном зале на втором этаже, – улыбнулась Сана. – Я видела его полчаса назад. Он использовал «Энциклопедию мифов» вместо подушки.

– Кто бы сомневался, – Кихён вздохнул. – Кстати, ребята просили передать, что вечером мы собираемся у Вонхо. У него новая приставка и гора пиццы. Сана, ты официально приглашена. И не вздумай отказываться, Чжухон уже подготовил для тебя список песен для караоке.

– Я с удовольствием, – Сана кивнула. – Только мне нужно закончить главу.

– Закончишь, – Кихён поднялся. – Шону-я, проследи, чтобы она не переутомилась. А то её мозг взорвётся от Платона, и нам придётся собирать её по частям.

Когда Кихён ушёл, Сана снова уткнулась в книгу, но Шону заметил, что она больше не читает. Она смотрела на одну и ту же строчку уже несколько минут.

– О чём ты думаешь? – спросил он.

– О том, как странно устроена жизнь, – она подняла на него взгляд. – Ещё месяц назад я чувствовала себя здесь такой одинокой. Я плакала за этим самым столом, думая, что я какая-то неправильная. Что мой розовый свитер — это мишень для насмешек. А теперь... теперь у меня есть ты. И есть ребята.

Она потянулась к своему рюкзаку и достала оттуда маленькую коробочку, перевязанную лентой.

– Я хотела отдать тебе это позже, но, кажется, сейчас самый подходящий момент.

Шону осторожно взял подарок. Внутри оказался плетёный браслет из прочных нитей — чёрных и розовых, переплетённых в сложный узел.

– Я сама сплела, – пояснила Сана, заметно волнуясь. – Это узел дружбы и верности. Чёрный — это ты, надёжный и сильный. А розовый — это я. Видишь, как они держатся друг за друга?

Шону молча надел браслет на запястье. На его массивной руке это украшение смотрелось необычно, но он чувствовал, что теперь это самая важная вещь в его гардеробе.

– Я никогда его не сниму, – пообещал он. – Даже на соревнованиях. Буду говорить судьям, что это мой талисман.

Сана просияла. Она вдруг порывисто наклонилась через стол и коснулась губами его щеки.

– Ты мой талисман, Шону.

Дождь за окном начал стихать, уступая место робким лучам вечернего солнца. Облака разрывались, пропуская золотистый свет, который падал на старые полки, заставляя пылинки танцевать в воздухе.

– Кажется, пора идти, – Шону поднялся, собирая её книги в рюкзак. – Ребята не простят нам, если пицца остынет.

Они вышли из библиотеки, когда кампус уже окутали мягкие сумерки. Воздух был свежим и пах озоном. Сана сложила свой дождевик и теперь шла, прижавшись к плечу Шону.

– Смотри! – она указала на небо.

Там, над крышами университетских корпусов, раскинулась слабая, едва заметная радуга.

– Розовая, – прошептал Шону, улыбаясь.

– Не только, – поправила Сана. – Там есть все цвета. Но розовый сегодня определённо самый яркий.

Они направились к общежитию Вонхо, весело переговариваясь. У входа их уже ждали. Минхёк размахивал коробкой с пиццей, Чжухон что-то громко доказывал Хёнвону, который выглядел подозрительно бодрым после сна в библиотеке.

– Наконец-то! – закричал Вонхо, завидев пару. – Мы уже начали думать, что Платон похитил вас и утащил в мир идей!

– Мы просто задержались, чтобы посмотреть на радугу, – ответил Шону, не отпуская руки Саны.

– Радуга — это хорошо, – Кихён открыл дверь подъезда. – Но караоке само себя не споёт. Сана, я надеюсь, ты готова к дуэту с Чжухоном? Он весь день репетировал рэп-партию.

Вечер прошел в атмосфере абсолютного хаоса и счастья. В тесной комнате Вонхо едва хватало места для восьми человек, но никто не жаловался. Они ели пиццу, смеялись над старыми историями из жизни Шону, о которых Сана ещё не знала, и соревновались в танцевальных баттлах перед телевизором.

Сана чувствовала себя абсолютно своей. Она больше не была «той странной первокурсницей». Она была Саной — девушкой, которая любит милые вещи, знает всё о происхождении слов и умеет заставить самого серьезного парня в университете улыбаться так, будто он выиграл олимпийское золото.

Когда пришло время расходиться, Шону вызвался проводить её до корпуса. Они шли по ночным аллеям, освещенным мягким светом фонарей.

– Тебе было весело? – спросил он, когда они остановились у её двери.

– Очень, – Сана вздохнула, прислонившись к косяку. – Спасибо тебе, Шону. За всё. За то, что не побоялся подойти тогда. За то, что защищаешь меня. И за то, что ты есть.

Шону сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними. В ночной тишине звук его голоса казался особенно глубоким.

– Это мне нужно благодарить тебя, – он положил руки на её талию. – Ты сделала мою жизнь... живой. Я никогда не думал, что можно так сильно дорожить кем-то.

Он медленно наклонился, и на этот раз их поцелуй был долгим и осознанным. В нём не было спешки или неловкости — только нежность и безмолвное обещание всегда быть рядом.

– Спокойной ночи, мой медведь, – прошептала Сана, когда они отстранились.

– Спокойной ночи, Сана. Увидимся завтра.

Шону стоял на крыльце, пока за ней не закрылась дверь. Он посмотрел на свой новый браслет на запястье — розовое и чёрное, переплетённые навсегда. Он знал, что завтра Тэхён может снова сказать что-то неприятное, или тренировка окажется слишком тяжелой, или Платон подкинет новую сложную задачу.

Но это больше не имело значения. Потому что теперь у него было то, ради чего стоило просыпаться каждое утро. У него была его Сана, его «sine cera», его маленькое розовое чудо, которое научило его по-настоящему любить.

Он развернулся и зашагал к своему корпусу, насвистывая мелодию, которую они только что пели в караоке. Весна в университете продолжалась, и впереди было ещё столько нерассказанных историй, столько прочитанных страниц и столько моментов, когда дождь будет лишь поводом раскрыть один зонт на двоих.

Проходя мимо той самой скамейки, где он когда-то сидел с друзьями, наблюдая за ней издалека, Шону усмехнулся своим прошлым страхам. Жизнь оказалась гораздо ярче и проще, когда ты перестаешь прятаться за маской «серьезного парня» и позволяешь себе просто быть счастливым.

– Эй, Шону! – окликнул его Хёнвон из окна своей комнаты на втором этаже. – Ты чего там светишься в темноте? Заходи, Кихён чай заварил.

– Иду! – отозвался Шону.

Он зашел в здание, чувствуя, как внутри него горит маленький, но очень яркий огонек. Огонек, который больше никогда не погаснет, пока на свете есть розовые свитеры, мятное печенье и искренние слова, сказанные шёпотом в тишине библиотеки.