← Назад к обзору

Шону, студент третьего курса, учится вместе с Вонхо, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M. Сана, первокурсница на курсе лингвистики.

Зефирный закат и аромат свежего кофе

– Ты уверен, что это сработает? – Шону с сомнением посмотрел на маленькую розовую коробочку, которую Минхёк торжественно водрузил на стол в центре кафе. – Она же подумает, что я совсем сошёл с ума.

– Шону-я, доверься профессионалам, – Минхёк поправил свои осветлённые волосы и подмигнул другу. – Сана обожает всё милое. А этот макарун со вкусом малины и личи — вершина кондитерского искусства. Это не просто печенье, это твоё признание в любви без лишних слов.

– Если она подавится твоим «искусством», я тебя самого заставлю его съесть, – буркнул Кихён, не отрываясь от учебника, хотя в его глазах плясали смешинки.

– Она не подавится, – уверенно заявил Вонхо, делая глоток протеинового коктейля. – Сана — это ходячий комок доброты. Она даже если ей не понравится, скажет, что это лучшее, что она пробовала, лишь бы не расстраивать нашего медведя.

Шону вздохнул и снова перевёл взгляд на вход в кафе. Прошла неделя с того памятного дня в библиотеке, и их отношения развивались со скоростью лесного пожара, хотя оба всё ещё ужасно смущались при каждой встрече. Для Шону Сана была чем-то средним между хрупким фарфоровым божеством и младшей сестрой, которую хотелось спрятать от всего мира.

– Идёт! – прошептал Чжухон, резко опуская голову и делая вид, что очень занят своим телефоном. – Пятый уровень мимимишности, пацаны. На ней сегодня те самые заколки с кроликами.

Сана вошла в кафе, и пространство вокруг неё словно осветилось мягким розовым светом. Она была в светло-сером худи, из-под которого виднелся воротничок нежно-розовой рубашки, а в руках сжимала огромный конспект. Заметив компанию друзей, она просияла и направилась к их столу.

– Всем привет! – Её голос прозвучал как звон колокольчика. – Извините, я немного задержалась, профессор Пак никак не хотел отпускать нас с фонетики.

– Привет, Сана-я, – Шону поднялся, отодвигая для неё стул. Его движения были немного скованными, но в глазах светилась такая нежность, что Минхёк за спиной девушки беззвучно изобразил, как его пронзает стрела Купидона.

– Спасибо, Шону, – она присела, аккуратно складывая конспекты на край стола. – Ой, а что это за прелесть?

Она указала на розовую коробочку.

– Это... это тебе, – Шону пододвинул подарок к ней. – Ребята сказали, что после фонетики нужно восстановить уровень сахара в крови.

Сана осторожно открыла коробку, и её глаза расширились от восторга.

– Макарун в форме сердечка! И он пахнет малиной! Шону, это так мило!

Она подняла на него взгляд, полный искреннего восхищения, и Шону почувствовал, как его уши начинают гореть.

– Я рад, что тебе нравится, – пробормотал он.

– Ну всё, уровень сахара в этой комнате превысил все нормы, – пошутил I.M., вызывая общий смех. – Сана, как продвигаются твои занятия? Шону говорил, что ты собиралась штурмовать лингвистический корпус.

– О, это было непросто, – Сана вздохнула, отщипывая кусочек пирожного. – Но теперь я знаю, как правильно произносить французские носовые звуки. Хотите послушать?

– Пощади нас, – Хёнвон, который до этого дремал с открытыми глазами, внезапно оживился. – Мы физкультурники, для нас французский — это когда Шону пытается произнести «круассан» после тренировки.

– Эй! – Шону легонько толкнул друга в плечо.

Атмосфера за столом была непринуждённой и тёплой. Друзья Шону, которые поначалу казались Сане немного пугающими из-за своей шумности и спортивного телосложения, оказались самыми преданными и весёлыми ребятами на свете. Они приняли её в свою «стаю» без лишних вопросов, и теперь она чувствовала себя под защитой не одного, а сразу семерых «медведей».

– Кстати, – Сана внезапно посерьёзнела, – я вчера видела Тэхёна в коридоре.

За столом мгновенно воцарилась тишина. Шону напрягся, его пальцы, сжимавшие чашку с кофе, едва заметно побелели.

– И что он? – голос Шону стал на октаву ниже. – Снова что-то сказал?

– Нет, – Сана покачала головой и тихонько рассмеялась. – Он увидел меня, покраснел как помидор и быстро свернул в мужской туалет. Кажется, он до сих пор помнит тот случай в библиотеке и твой взгляд, Шону.

– И правильно делает, – Вонхо скрестил руки на груди. – Если он ещё раз решит открыть рот в твою сторону, ему придётся иметь дело не только с Шону, но и со всей нашей командой. Мы уже подготовили план «Розовое возмездие».

– План чего? – Сана удивлённо моргнула.

– Не спрашивай, – Кихён закатил глаза. – Минхёк и Чжухон пересмотрели шпионских фильмов. Там замешаны розовые блёстки и очень много липкой ленты.

– Ребята, спасибо вам, – Сана протянула руку и накрыла ладонь Шону своей. – Но мне кажется, я и сама теперь справлюсь. Благодаря вам я поняла, что мой розовый цвет — это не слабость. Это моя суперсила.

Шону перевернул свою руку и крепко сжал её маленькие пальцы.

– Ты самая сильная девушка, которую я знаю, Сана-я.

– О-о-о, – хором протянули друзья, заставляя пару снова смутиться.

– Ладно, голубки, – Минхёк поднялся со своего места. – Нам пора на тренировку. Капитан, ты с нами или решишь прогулять ради «научных изысканий» в области лингвистики?

Шону посмотрел на Сану, затем на часы.

– Я догоню вас через десять минут. Мне нужно... проводить Сану до библиотеки.

– Ну конечно, – усмехнулся Вонхо. – Десять минут. Знаем мы эти ваши «десять минут», которые длятся до самого закрытия кампуса. Увидимся в зале, Шону!

Когда друзья ушли, в кафе стало заметно тише. Сана и Шону остались сидеть друг напротив друга, всё ещё держась за руки.

– Они такие классные, – тихо сказала Сана. – Я никогда не думала, что у меня будет столько друзей.

– Они любят тебя, – ответил Шону, глядя ей прямо в глаза. – Потому что невозможно тебя не любить. Ты как... как лучик света в нашем суровом мужском коллективе.

Сана покраснела и отвела взгляд, рассматривая остатки макаруна на тарелке.

– Шону, а ты... ты правда не считаешь меня ребёнком? Ну, из-за того, что я люблю милые вещи и иногда плачу из-за ерунды?

Шону на мгновение задумался, подбирая слова. Он не был мастером длинных речей, но сейчас он чувствовал, что должен сказать правду.

– Знаешь, – он подался вперёд, понизив голос, – в этом мире так много взрослых, которые забыли, как радоваться мелочам. Они ходят с серьёзными лицами, спорят о политике и деньгах, но внутри они пустые. А ты — настоящая. Твоя любовь к розовому цвету, к этим заколкам, твоя доброта — это то, что делает тебя особенной. Я не хочу, чтобы ты менялась. Я хочу защищать эту твою искренность.

Сана почувствовала, как в горле встал комок, но на этот раз это были слёзы счастья.

– Ты такой хороший, Шону. Иногда мне кажется, что я тебя выдумала.

– Я вполне реален, – он улыбнулся, и его знаменитые «глаза-щёлочки» сделали его похожим на большого доброго кота. – И я никуда не уйду. Даже если ты решишь перекрасить весь наш университет в розовый цвет.

– Ну, весь университет — это слишком, – хихикнула она. – Но твою комнату в общежитии я бы немного освежила.

– Только попробуй, – притворно ужаснулся Шону. – Вонхо меня выселит на следующий же день.

Они вышли из кафе и медленно пошли по аллее кампуса. Весенний ветер обдувал их лица, принося аромат цветущей вишни.

– Посмотри, – Сана указала на небо, где облака окрасились в нежно-персиковый цвет. – Прямо как твоё пирожное.

– Это знак, – серьёзно кивнул Шону. – Знак того, что сегодняшний вечер будет отличным.

Они остановились у входа в библиотеку. Сана обернулась к нему, её глаза сияли.

– Спасибо за макарун, Шону. И за то, что ты есть.

– Тебе спасибо, Сана-я.

Она вдруг порывисто приподнялась на цыпочки и быстро коснулась губами его щеки. Поцелуй был невесомым, как крыло бабочки, но Шону показалось, что через него пропустили электрический ток.

– Увидимся завтра? – спросила она, уже открывая дверь.

– Обязательно, – ответил он, касаясь пальцами того места на щеке, где только что были её губы.

Шону стоял на крыльце, пока за ней не закрылась дверь. Он чувствовал себя самым сильным человеком на планете. Тэхён, зачёты, тренировки — всё это казалось таким незначительным по сравнению с этой маленькой победой.

Он развернулся и побежал в сторону спортзала. Ему нужно было выплеснуть накопившуюся энергию, и он знал, что сегодня на тренировке он выложится на все двести процентов.

Когда он вошёл в зал, друзья уже вовсю занимались.

– О, явился наш влюблённый медведь! – прокричал Чжухон, подтягиваясь на турнике. – Ну что, до лингвистики дошли или по пути застряли в розовых облаках?

– Дошли, – Шону стянул толстовку, оставаясь в одной майке, и подошёл к штанге. – И знаете что?

– Что? – спросил Кихён, отвлекаясь от упражнений на пресс.

– Розовый цвет — это на самом деле очень круто.

Ребята переглянулись и дружно расхохотались.

– Всё, пацаны, мы его потеряли, – Вонхо сокрушённо покачал головой. – Заказывайте розовую форму для команды, капитан сказал — капитан сделал.

Шону лишь улыбнулся, поднимая штангу. В его голове всё ещё звучал смех Саны, а в кармане лежала пустая розовая коробочка, которую он почему-то не захотел выбрасывать. Это был его личный талисман, символ того, что за самой суровой внешностью может скрываться сердце, способное оценить вкус малинового макаруна и нежность весеннего заката.

Вечер опустился на университетский городок, зажигая огни в окнах библиотек и общежитий. Сана сидела за своим любимым столом, обложенная книгами, но её мысли были далеко. Она смотрела на свои руки и вспоминала тепло ладони Шону.

– Знаешь, Платон, – прошептала она, обращаясь к портрету философа на обложке учебника, – ты был умным человеком, но ты ничего не знал о том, как розовый цвет может спасти мир. Или хотя бы одну маленькую студентку-лингвистку.

Она открыла конспект и на полях, рядом со сложными транскрипциями, нарисовала маленького медведя с розовым сердечком в лапах. Это была её самая важная заметка за весь день.

А в спортзале Шону заканчивал последний подход, чувствуя приятную усталость. Он знал, что завтра утром он снова встретит её у входа, снова увидит её улыбку и, возможно, решится на что-то большее, чем просто поход в кафе. Ведь когда рядом есть такие друзья и такая девушка, даже самый робкий медведь может стать настоящим героем своей собственной сказки. Сказки, в которой розовый цвет — это цвет надежды, а искренность — самая ценная валюта.

– Эй, Шону! – окликнул его Минхёк, когда они уже выходили из душа. – Мы решили в субботу пойти в парк аттракционов. Ты с нами? И Сану позови, она ведь любит сахарную вату?

– Позову, – ответил Шону, надевая куртку. – Она обожает сахарную вату. Особенно розовую.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Минхёк. – Ну тогда до субботы. И не забудь купить ей самый большой шарик в форме кролика.

– Куплю, – пообещал Шону. – Самый большой.

Он шёл по ночному кампусу, вдыхая прохладный воздух. Жизнь была удивительной штукой. Ещё недавно он боялся даже посмотреть в её сторону, а теперь они вместе планировали выходные. И всё благодаря его верным друзьям, которые не побоялись подтолкнуть своего нерешительного капитана к его счастью.

Проходя мимо библиотеки, он увидел в окне второго этажа знакомый силуэт. Сана всё ещё занималась. Шону остановился на мгновение, помахал рукой, хотя знал, что она его не видит, и уверенным шагом направился к своему общежитию. Завтра будет новый день, и он уже не мог дождаться его начала. Ведь в этом дне снова будет она — его маленькое розовое чудо.