Шёпот памяти
Призраки четвертого сектора
Утренний Токио просыпался тяжело, задыхаясь в сером смоге и холодном осеннем тумане, наползавшем со стороны залива. Высотки делового центра Маруноути вонзались в низкое свинцовое небо стальными шпилями, отражая тусклый свет неоновых вывесок, которые рекламные службы еще не успели отключить после ночной смены.
В новом столичном офисе агентства «Бриз», занимавшем два верхних этажа ультрасовременного стеклянного монолита, пахло свежей полимерной краской, полированным деревом и крепким черным кофе.
Ноа стояла у панорамного окна переговорного зала, держа в руках тонкую фарфоровую чашку. На ней уже был надет рабочий костюм — серебристый комбинезон мягко переливался в рассеянном утреннем свете, темно-синяя накидка неподвижно свисала с правого плеча. На левой щеке белел свежий медицинский пластырь, скрывающий рубец, который еще несколько часов назад кровоточил посреди разрушенной спальни.
Лицо девушки выражало привычное, почти пугающее спокойствие. Однако пальцы, сжимавшие чашку, были холодными как лед.
*«Эй, ветродуйка! Если струсишь перепрыгнуть, я лично скину тебя в крапиву!»*
Детский голос, хриплый, звонкий, наполненный непоколебимой, наглой уверенностью, все еще эхом отдавался в ее висках. Это не было сном. Сны рассыпались прахом, стоило ей открыть глаза, оставляя лишь сосущую пустоту и ледяной ужас. Но эти слова... они врезались в сознание с пугающей отчетливостью, будто кто-то провел раскаленным лезвием по тонкой пленке ее амнезии.
Запах жженого сахара. Скрип сосновых веток под кедами. Маленькая детская ладонь, обожженная собственными искрами, протянутая вперед не ради помощи, а как вызов.
Ноа прикрыла веки, медленно выдохнула, заставляя пульс войти в строгий ритм: шестьдесят два удара в минуту. Контроль. В ее профессии хаос был синонимом гибели — собственной или тех сотен людей, чьи жизни с сегодняшнего дня зависели от ее тактических решений.
Двери зала с мягким шипением разъехались в стороны.
– Ноа-тян, ты вообще ложилась? – звонкий голос Акеми разрушил морозную тишину кабинета.
Героиня Кицунэ влетела в комнату подобно маленькому оранжевому вихрю. На ней был ее легкий бронежилет песчаного оттенка, рыжий лисий хвост метался из стороны в сторону, выражая крайнюю степень возбуждения, а острые ушки на макушке нервно подергивались. В руках она несла увесистую стопку распечатанных карт и планшет.
– Я спала ровно столько, сколько требовалось организму для восстановления метаболизма, – ровно ответила Ноа, поворачиваясь к подруге. – Три часа и сорок минут. В пределах нормы при повышенной оперативной нагрузке.
– Ты робот, честное слово, – Акеми с грохотом опустила планшет на стол из темного дуба и плюхнулась в кожаное кресло, поджав под себя одну ногу. – А вот твой братец сегодня выглядит так, словно всю ночь разгружал танкеры с углем в порту. Я столкнулась с ним на парковке. Злющий, дерганый, от него ветром разит за три квартала. Даже Акари-сан не смогла его успокоить, хотя ее нимб светился так ярко, что на подземном этаже чуть не запели соловьи.
Топазовые глаза Ноа чуть сузились.
– Шин всегда тяжело переносит логистические переезды. Он привык к открытым пространствам северных префектур.
– Да брось, дело не в переезде, – фыркнула лисица, прищурив лаймовые глаза. – Он дергается из-за вчерашнего. Из-за этого придурка Динамита. Ноа, серьезно... я полночи гуглила открытые архивы Сидзуоки. Ну, просто из любопытства!
– Акеми.
– Да я одним глазком! – замахала руками девушка, виновато прижав уши. – Короче, ничего нет. Списки жильцов квартала, где рос Бакуго, зачищены в базах данных времен Первой великой войны с Фронтом освобождения. Но знаешь, что странно? В архивах начальной школы Мусутафу есть запись о переводе некой ученицы осенью того года, когда погиб ваш отец. Без имени, без личного дела — только код изъятия дела полицией общественной безопасности.
Ноа медленно поставила чашку на стеклянный столик. Фарфор звякнул о стекло с сухим, резким звуком.
– Мы не станем тратить ресурсы агентства на копание в архивах восемнадцатилетней давности, – отчеканила она, глядя подруге прямо в глаза. – Наша текущая задача — интеграция в столичную сетку быстрого реагирования. Что по Четвертому сектору?
Акеми тяжело вздохнула, понимая, что глухая стена профессионального хладнокровия Ноа сегодня толще обычного, и провела пальцем по экрану планшета, выводя трехмерную проекцию на центральный голографический стол.
– Ладно, к делу. Четвертый сектор — бывшая промзона на границе Иокогамы и южного Токио. Старые склады, заброшенные заводы по переработке полимеров, несколько законсервированных портовых доков. Идеальная клоака. Геройский Комитет трижды менял там кураторов за последние полгода. Никто не хочет туда лезть, потому что по документам район пуст, а по факту...
– По факту уровень бесследных исчезновений среди бездомных и нелегальных мигрантов вырос на сорок семь процентов, – закончила за нее Ноа, подходя к голограмме. Ее тонкие пальцы в белых перчатках скользнули по светящимся линиям улиц. – Полиция списывала это на криминальные разборки синдикатов. Но это почерк организованной структуры. Они создают буферную зону.
– И угадай, с кем граничит этот сектор с запада? – кисло протянула Акеми, скривив губы.
Ноа не требовалось смотреть на карту, чтобы знать ответ.
– Агентство «Динамит». Бакуго Кацуки.
– В яблочко, – Акеми хлопнула в ладоши. – Его патрули периодически цепляют окраины промзоны, но Комитет строго-настрого запретил третьему номеру совать туда нос без санкции генерального штаба. Сам знаешь, Бакуго в замкнутом пространстве складских комплексов — это гарантированный фейерверк с многомиллионным ущербом инфраструктуре. Поэтому Комитет сбагрил Четвертый сектор нам. Точнее — тебе и Шинджиро. Твой точечный контроль воздушных масс сочли идеальным инструментом для зачистки без лишнего шума.
– Разумное решение, – кивнула Ноа.
В этот момент дверь снова открылась, и в переговорную вошел Шинджиро.
Он уже был в своем боевом облачении шестнадцатого номера: темно-серый бронированный жилет, плотные наручи со стабилизаторами воздушного давления на предплечьях. Лицо мужчины было осунувшимся, под небесно-голубыми глазами залегли глубокие тени. Следом за ним тихо вошла Акари. Ее белоснежные крылья были плотно прижаты к спине, а тонкие пальцы сжимали медицинскую полевую сумку.
– Брифинг начался без меня? – негромко спросил Шинджиро, подходя к столу. Его взгляд мгновенно упал на пластырь на щеке сестры, и челюсти мужчины напряглись.
– Мы только закончили вводную часть по Четвертому сектору, – спокойно отозвалась Ноа. – Шин, ты берешь периметр и группу оцепления из молодых про-героев нашего филиала. Акеми обеспечивает разведку и координацию сенсорных точек. Я вхожу на территорию центральных складов первой.
– Исключено, – резко отрезал Шинджиро.
В комнате повисла тяжелая тишина. Акеми удивленно моргнула, переводя взгляд с одного Хошики на другого. Шинджиро никогда не оспаривал тактические планы сестры — Ноа была признанным стратегом, чей аналитический коэффициент признавали даже ветераны из первой десятки.
– Обоснуй отказ, – ровно потребовала Ноа. Ее топазовые глаза встретили взгляд брата без единого колебания.
– Это ловушка, – глухо произнес мужчина. Он уперся кулаками в край стола, нависая над трехмерной картой. – Слухи о Четвертом секторе циркулируют не первый месяц. Комитет отправляет тебя туда на следующий же день после объявления рейтингов? Это выглядит как спланированная проверка. Или подстава. Я пойду первым. Мой «Шквальный ветер» подавит любое сопротивление на открытых площадках до того, как они успеют развернуть причуды.
– Твоя причуда создает слишком высокий уровень разрушений и вторичных акустических волн, – с математической точностью парировала Ноа. – Если внутри складов удерживают заложников или там находятся лаборатории с летучими химикатами, твой шквал спровоцирует катастрофу. Мой «Яростный шепот» работает на микроуровне. Я способна разрезать стальные перекрытия, не повышая давление в помещении ни на паскаль. Мой выход в авангарде логистически безупречен.
– Ноа, послушай меня... – в голосе Шинджиро прорезались отчаянные, почти умоляющие нотки.
– Шин, – мягко вмешалась Акари, положив узкую ладонь ему на предплечье. От ее пальцев исходило едва уловимое теплое сияние, снимающее спазм с его напряженных мышц. – Ноа — пятый номер страны. Она больше не та испуганная девочка, которую ты укрывал плащом от снежных бурь в Саппоро. Доверься ее расчетам. Пожалуйста.
Шинджиро замер. Его плечи медленно опустились. Он посмотрел на сестру с такой невыносимой тоской, словно прощался с ней навсегда.
– Хорошо, – едва слышно выдохнул он. – Но я держу связь на прямой защитной частоте. Если уровень угрозы поднимется выше класса «Бета», мы сворачиваем операцию и вызываем подкрепление из столичного департамента. Без возражений, Ноа.
– Принято, – кивнула девушка, застегивая белую перчатку на правом запястье. – Выдвигаемся через пятнадцать минут.
***
Четвертый сектор встретил их кладбищенской тишиной.
Здесь не было слышно привычного шума токийских автострад. Огромные бетонные ангары с выбитыми стеклами тянулись вдоль ржавых железнодорожных путей, словно скелеты вымерших исполинов. Воздух пах сыростью, машинным маслом и чем-то сладковато-приторным — запахом, от которого у Акеми моментально зачесался нос.
– Фу, гадость какая, – прошептала героиня Кицунэ, приседая на корточки на крыше одного из вспомогательных строений. Ее хвост нервно подергивался, а уши непрерывно вращались, улавливая малейшие колебания среды. – Пахнет как на фабрике по производству дешевых ароматических свечей. Ноа, в центральном терминале тепловизор показывает пустоту. Вообще ничего. Ни единого живого существа, даже крыс нет.
Ноа стояла на самом краю карниза. Ветер с залива трепал ее кобальтовые волосы, синяя накидка билась за правым плечом, но сама девушка казалась высеченной из камня.
Она медленно прикрыла глаза, концентрируясь.
Ее причуда не нуждалась в громоздких жестах. Воздух вокруг Ноа начал вибрировать с тонким, едва различимым ультразвуковым свистом. Она посылала вперед сотни тончайших, микроскопических воздушных течений, используя их как гигантскую сенсорную сеть. Каждая трещина в асфальте, каждая пылинка, колеблющаяся в закрытых ангарах, отзывалась в ее разуме точной пространственной координатой.
– Они там, – тихо произнесла Ноа.
– Где? – Акеми вскинула винтовку с транквилизаторами.
– В центральном ангаре номер три. Но они не двигаются. Их температура тела понижена до критического минимума, дыхание замедлено. Девяносто два человека.
В радиогарнитуре раздался напряженный голос Шинджиро:
– Ноа, оставайся на позиции. Мы с группой оцепления подходим к южным воротам. Не входи одна.
– Отрицательно, Шин. Биологические показатели заложников падают. Если их удерживают под воздействием гипотермической или паралитической причуды, через десять минут начнется необратимый отек мозга. Я иду на перехват. Акеми, прикрой верхний периметр.
Не дожидаясь ответа брата, Ноа шагнула в пустоту.
Ее падение длилось лишь долю секунды. Сжатый поток воздуха под ее сапогами мягко погасил инерцию, превратив смертельный прыжок с двадцатиметровой высоты в бесшумное скольжение.
Она приземлилась перед массивными раздвижными воротами ангара номер три. Металл ворот был покрыт ржавчиной, но замок висел свежий, из закаленной титановой стали.
Ноа даже не коснулась его. Она лишь легко взмахнула правой рукой, затянутой в белую перчатку.
*Вжих!*
Тончайшее лезвие из спрессованного воздуха с шелестом рассекло сталь замка толщиной в ладонь, словно кусок теплого масла. Массивные створки со скрежетом подались вперед под давлением воздушной волны, открывая темный, душный зев складского помещения.
Ноа перешагнула порог.
Внутри царил полумрак, рассекаемый лишь редкими лучами пыльного света, пробивавшимися сквозь проломы в крыше. И картина, открывшаяся взору пятого героя Японии, заставила бы содрогнуться любого опытного бойца.
Десятки людей. Мужчины, женщины, подростки. Все они стояли в идеальном, жутком шахматном порядке посреди огромного зала. Их головы были безвольно опущены на грудь, руки висели плетьми вдоль тел. Но страшнее всего было то, что они не касались носками обуви бетонного пола — они висели в воздухе на высоте нескольких дюймов, удерживаемые натянутыми серебристыми нитями, уходящими вверх, в непроглядную тьму под потолочными балками.
– Граждане, – голос Ноа прозвучал ровно, усиливаясь слабым воздушным резонансом, чтобы достичь каждого угла ангара. – Я герой номер пять, Бриз. Вы находитесь в зоне спасательной операции. Сохраняйте спокойствие.
Ответа не последовало. Лишь синхронный, сухой треск десятков шейных позвонков разорвал тишину.
Все девяносто два человека одновременно подняли головы.
Их глаза были абсолютно белыми, подернутыми мутной белесой пленкой. А на лицах застыла одна и та же неестественная, застывшая, гротескная улыбка.
– Ноа... – раздался коллективный голос. Десятки гортаней разного тембра и возраста заговорили в унисон, порождая жуткую полифонию, вибрирующую под сводами склада. – Наша маленькая... потерянная... птичка.
Из темноты потолочных ферм раздался тихий, бархатный смех.
– Ты опоздала на восемнадцать лет, Бриз. Но как же приятно видеть, что ты все-таки пришла на зов своей истинной семьи.
Ноа мгновенно оценила обстановку. Мышцы ее ног напряглись, центр тяжести сместился назад. Стратегический анализ ситуации занял доли секунды: противник использует заложников в качестве живого щита и физических марионеток. Прямая атака исключена — любое рассечение нитей натяжения приведет к падению тел с высоты и переломам шейных отделов.
– Идентифицируйте себя, – холодно произнесла она, глядя в темноту под потолком. – Вы нарушаете статьи сорок вторую и сто пятнадцатую Уголовного кодекса об использовании причуд для массового террора. Сложите оружие и освободите гражданских лиц.
– Какая скучная, заученная героическая риторика, – вновь отозвался голос сверху, и на этот раз одна из потолочных балок мягко заскрипела.
Фигура в темно-бордовом костюме плавно опустилась вниз, зависнув в воздухе на переплетении едва видимых серебряных струн. Акатоми Рюсей улыбался своей безупречной, смертоносной улыбкой. Его белые волосы мягко покачивались, а лавандовые глаза жадно пожирали лицо девушки — каждую черточку, каждый контур, задерживаясь на белом пластыре на ее щеке.
– Неужели ты совсем ничего не чувствуешь, Ноа? – прошептал он, и пальцы его правой руки легонько шевельнулись. – Неужели кровь твоего отца в твоих жилах молчит? Ах да... Шинджиро так старательно вымывал из тебя правду. Он слепил из свирепого урагана послушный домашний ветерок. Жалкое зрелище.
В глубине груди Ноа что-то болезненно кольнуло. Образ окровавленного паркета из утреннего кошмара на мгновение вспыхнул перед глазами. Но девушка подавила слабость железным усилием воли.
– Вы причастны к инциденту восемнадцатилетней давности, – это был не вопрос, а констатация факта.
– Причастен? – Рюсей тихо рассмеялся, запрокинув голову. – Моя семья подарила тебе свободу, девочка! Мы освободили тебя от стариков, которые держали истинную силу твоего клана под замком! Но твой глупый братец сбежал с тобой, как вор с краденым сокровищем. А теперь... теперь ты вернешься домой.
Его пальцы резко дернулись вниз.
– Танцуйте, мои куколки!
Толпа заложников с диким, нечеловеческим визгом сорвалась с места. Люди двигались неестественными, ломаными рывками, с неестественной для обычных тел скоростью. Невидимые нити не просто управляли их телами — они растягивали их мышцы за пределы анатомических возможностей, превращая живых людей в безжалостные снаряды. Они неслись на Ноа плотной стеной, и у каждого в руках блеснули короткие металлические штыри, спрятанные в рукавах.
Ноа не дрогнула.
– «Яростный шепот: Сфера штиля», – прошептала она одними губами.
Она не стала атаковать людей. Вокруг ее тела мгновенно сформировался вращающийся с чудовищной скоростью купол сжатого воздуха. Первые марионетки врезались в невидимый барьер — но вместо того, чтобы разбиться о твердую преграду, воздушные потоки мягко, с математической выверенностью подхватили их тела, закручивая по касательной и бережно опуская на бетонный пол, одновременно отсекая удерживающие их серебряные нити точечными микровсплесками давления.
*Чирк! Чирк! Чирк!*
Серебристые струны лопались одна за другой со звуком рвущихся гитарных ладов. Люди падали, мгновенно погружаясь в глубокий сон — их тела были истощены марионеточным контролем.
Рюсей нахмурился, его лавандовые глаза потемнели от раздражения.
– Ты тратишь драгоценную энергию на то, чтобы сохранить жизнь этому скоту?! Глупая, наивная девка!
Он взмахнул обеими руками. Из его рукавов вырвались сотни новых, более толстых нитей цвета запекшейся крови. Они не были привязаны к людям — они впились в стальные опорные балки ангара, срезая многотонные металлические конструкции, словно раскаленная проволока куски пенопласта.
Крыша склада с оглушительным скрежетом накренилась. Десятки тонн бетона и железа рухнули прямо на спящих на полу заложников.
Ноа вскинула обе руки вверх.
Ее лицо исказилось от напряжения. Чтобы удержать падающий свод здания и одновременно защитить девяносто лежащих без сознания людей, требовался колоссальный выброс причуды.
– Шин! Акеми! – крикнула она в передатчик. – Ангар рушится, немедленно эвакуируйте людей!
Воздушный столб, вырвавшийся из ее ладоней, с ревом ударил в падающие плиты перекрытия, замедляя их падение. Вены на шее Ноа вздулись, из-под пластыря на щеке вновь выступила капелька крови от запредельного давления ее собственного ветра. Ее ноги по щиколотку ушли в крошащийся бетон пола.
Рюсей завис прямо над ней, сверкая хищным оскалом. В его руке сформировалось длинное копье из спрессованных нитей, нацеленное прямо в незащищенное горло девушки.
– Вот ты и попалась, птичка. Твой героизм станет твоей могилой...
Он метнул копье.
Ноа видела смертоносный росчерк. Она могла бы уклониться — одно движение, один воздушный рывок в сторону. Но если она сделает это, ее ветровой щит лопнет, и падающие обломки крыши сотрут в порошок девяносто невинных людей позади нее.
Она осталась стоять на месте, продолжая удерживать свод, и лишь приготовилась встретить удар.
В следующую миллисекунду мир взорвался.
*– СДОХНИ-И-И-И-И-И!*
Яростный, ревущий, оглушительный рев разорвал пространство ангара на атомы.
Западная стена склада перестала существовать. Ее не просто пробило — многометровый кусок железобетона разлетелся на тысячи пылающих осколков от колоссального направленного взрыва.
Оранжево-багровое пламя, пахнущее едким нитроглицерином и жженым сахаром, ослепило все вокруг. И прямо из этого инферно, со скоростью артиллерийского снаряда, вылетела массивная фигура в черном костюме.
*БА-А-А-АХ!*
Взрывной удар чудовищной силы перехватил копье Рюсея буквально в метре от лица Ноа. Сгусток концентрированного пламени и ударной волны распылил нитяное оружие в пепел.
Бакуго Кацуки приземлился точно между Ноа и нападавшим злодеем.
Его тяжелые армейские ботинки выбили снопы искр из бетона, наручи-гранаты исходили раскаленным паром, а спина, закрывавшая девушку от остатков взрывной волны, казалась несокрушимой каменной стеной.
– Какого черта ты застыла, ветродуйка?! – прорычал он через плечо, даже не поворачивая головы, но его багровые глаза горели первобытным бешенством. – Держи этот чертов потолок, я разнесу эту белую моль на куски!
В этот момент южные ворота вынесло ураганным порывом.
– Ноа! – в ангар влетел Шинджиро, за которым бежали спасательные дроны и Акари с развернутыми светящимися крыльями. Следом за ними мчалась Акеми, уже на бегу подхватывая первых спящих людей с пола.
– Шин, перехвати нагрузку! – крикнула Ноа, не теряя ни секунды на удивление. – Вектор натяжения — сорок пять градусов к центральной оси!
Шинджиро мгновенно среагировал. Его «Шквальный ветер» с глухим стоном врезался в потолочные балки, подменяя слабеющий вихрь сестры. Как только вес крыши перешел на брата, Ноа резко опустила руки, восстанавливая дыхание, и сделала шаг вперед.
Рядом с Бакуго.
Кацуки уже взмыл в воздух на серии коротких, частых хлопков микродетонаций. Его движения были агрессивными, рваными, но в них сквозил безошибочный тактический гений.
– Эй, кукольник недоделанный! – заорал Бакуго, вылетая прямо на Рюсея. – Ты чью территорию своей паутиной изгадил, а?! Я тебе эти нитки в глотку затолкаю!
Рюсей отшатнулся в воздухе, его лавандовые глаза расширились от неожиданности. Он не рассчитывал на вмешательство третьего номера. Нити злодея метнулись навстречу Кацуки десятками смертоносных гарпунов, пытаясь опутать его суставы и перехватить контроль над мышцами.
– Слишком медленно, тварь! – взревел Бакуго.
Но нитей было слишком много. Они создавали трехмерную сетку, блокируя любые углы для атаки пламенем. Если Бакуго подорвет всю сеть разом, давление в закрытом пространстве разорвет барабанные перепонки спасаемым людям внизу.
Он знал это. И Ноа знала это.
Они не произнесли ни слова. Не было ни зрительного контакта, ни выкрикнутых команд.
Ноа просто выбросила вперед правую руку, раскрыв пальцы веером.
«Яростный шепот: Вакуумный клин».
Узкий, абсолютно бесшумный поток отрицательного давления прочертил воздух прямо над левым плечом Бакуго. Он не задел героя ни на миллиметр. Но этот искусственно созданный вакуумный тоннель со свистом втянул в себя кислород, срезая половину нападающих нитей Рюсея и создавая идеально чистый коридор прямо к груди злодея.
Бакуго даже не моргнул. Он не удивился внезапной поддержке — его тело среагировало так, словно он ждал именно этого движения. Словно они отрабатывали этот маневр тысячу раз до автоматизма.
Используя созданный Ноа вакуумный тоннель для мгновенного ускорения, Кацуки вложил всю силу инерции в разворот корпуса.
– УДАРНАЯ ВОЛНА-А-А! – рявкнул он, выпуская из правой гранаты ослепительный столб взрывной плазмы прямо в центр защитного барьера Рюсея.
*КР-Р-РАХ!*
Взрыв сотряс весь промышленный квартал.
Рюсея швырнуло назад с чудовищной силой. Защитные нити вокруг его тела лопнули, обуглившись и опадая черным пеплом. Злодей пробил остатки задней стены ангара, кубарем покатившись по гравию железнодорожной насыпи снаружи.
Бакуго приземлился на полусогнутые ноги, тяжело дыша. Вокруг его перчаток вился сизый, горький дым.
– Ушел, крысеныш... – прохрипел Кацуки, глядя сквозь пролом в стене.
Снаружи, среди лабиринта ржавых товарных вагонов, мелькнул белый силуэт. Рюсей стоял на подножке уходящего маневрового тепловоза, держась за поручень окровавленной рукой. Его дорогой костюм был разорван, на бледном лице горел свежий ожог от взрыва Бакуго, но лавандовые глаза по-прежнему лихорадочно блестели.
Он прижал два пальца к губам, посылая Ноа издевательский воздушный поцелуй сквозь разделяющее их расстояние.
– Ты вспомнила, как звучит твой ветер рядом с его огнем, Ноа? – донесся его голос, усиленный вибрирующей на ветру нитью, прямо в уши девушки. – Это лишь начало. Прошлое нельзя похоронить под снегом. Твои нити были связаны задолго до того, как ты научилась дышать!
Поезд скрылся за поворотом промышленной ветки, унося лидера «Затмения» в лабиринт столичных трущоб.
***
Спустя сорок минут территория вокруг ангара номер три напоминала растревоженный улей.
Красно-синие проблесковые маячки десятков полицейских машин и карет скорой помощи окрашивали оседающий бетонный туман в тревожные тона. Службы спасения под руководством Акеми методично грузили пострадавших гражданских на носилки — благодаря безупречному воздушному барьеру Ноа никто из девяноста двух заложников не получил смертельных травм, отделавшись глубоким шоком и истощением.
Шинджиро заканчивал давать показания следователю особого отдела полиции. Его лицо было бледным, почти серым, а взгляд то и дело нервно метнулся в сторону угла полуразрушенного склада.
Там, в тени уцелевшей бетонной колонны, стояли двое.
Ноа прислонилась спиной к шершавой поверхности бетона, скрестив руки на груди. Пластырь на ее щеке окончательно отклеился, открывая тонкий белый шрам, на котором темнела крошечная засохшая капля крови. Ее топазовые глаза неотрывно смотрели на человека, стоявшего в трех шагах от нее.
Бакуго Кацуки стоял, тяжело уперев руки в бока. Он уже снял тяжелые металлические гранаты с предплечий, бросив их на асфальт под ногами. Его черная майка взмокла от пота, светлые колючие волосы стояли торчком, испачканные сажей, а грудь вздымалась от частого, глубокого дыхания.
Он молчал почти две минуты, просто сверля ее своим тяжелым, пылающим взглядом.
Ноа заговорила первой. Ее голос звучал тихо, без привычной казенной холодности, но в нем слышалась странная, пугающая глубина:
– Ваша юрисдикция заканчивается в трех километрах к западу отсюда, Бакуго-сан. Ваше несанкционированное вторжение в зону чужой спецоперации повлечет за собой выговор от дисциплинарного комитета.
Кацуки издал короткий, злой смешок, обнажив зубы в опасном оскале. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Запах нитроглицерина и жженой карамели мгновенно заполнил все пространство между ними, вытесняя запах гари.
– Ты правда думаешь, что меня волнуют эти бумажные крысы из Комитета? – прохрипел он, наклоняясь чуть ближе, так что Ноа почувствовала жар, исходящий от его кожи. – Плевать я хотел на их выговоры.
Он поднял руку и ткнул закопченным пальцем прямо ей в грудь, чуть выше серебряного знака героя.
– Объясни мне другое, Бриз. Какого черта ты сделала там, внутри?
Ноа не отвела взгляда.
– Я создала вакуумный коридор для снижения сопротивления среды и отсечения органических нитей противника. Стандартная тактическая поддержка союзника с тяжелым типом поражающей причуды.
– Врать ты так и не научилась,