← Назад к обзору

Сила любви

Тайны под красным клевером

Прошло две недели с того памятного вечера на заброшенной площадке, и мир Академии, казалось, перевернулся с ног на голову. Те, кто раньше при встрече в коридорах обменивался исключительно колкостями или демонстративно игнорировал друг друга, теперь всё чаще оказывались за одним столом в столовой или в дальнем углу библиотеки.

Сонхва больше не вздрагивал, когда Хонджун бесцеремонно закидывал руку ему на плечо, хотя всё ещё ворчал на его «ужасающее отсутствие дисциплины». Уён и Сан превратились в стихийное бедствие: их вечные догонялки и шумные споры заставляли преподавателей хвататься за головы. Юнхо же с удивительным терпением обучал Минги не бояться каждой тени в тренировочном зале, мягко направляя его силу ветра.

Однако старые привычки умирали трудно. В стенах своих факультетов они всё ещё держались привычными четвёрками. Омеги собирались в своей уютной гостиной, обсуждая выходки альф, а те, в свою очередь, пытались осознать, как их жизнь превратилась в бесконечный сериал о соулмейтах.

В этот вечер омежье крыло утопало в аромате чая и жареной курицы — Ёсан всё-таки выпросил свою любимую еду. Сонхва аккуратно расставлял чашки, Минги листал какой-то комикс, а Уён, как обычно, не мог усидеть на месте, разглядывая своё запястье.

– Слушайте, – Уён закинул в рот кусочек курицы и заговорил с набитым ртом, – Сан вчера пытался научить меня какому-то приёму ближнего боя. Он сказал, что мой лук бесполезен, если противник подойдёт вплотную. Представляете? Этот наглец просто схватил меня за талию и перекинул через бедро!

– И ты, конечно же, возмутился? – усмехнулся Сонхва, поправляя свои розовые пряди.

– Ну... сначала да, – Уён покраснел. – А потом я подпалил ему край куртки. Мы квиты. Но он такой... такой самоуверенный! Прямо как Хонджун-хён. Сонхва-хён, как ты его терпишь? Он же буквально ходячее высокомерие.

Сонхва вздохнул, его взгляд смягчился.

– Он сложный. Но вчера он принёс мне редкую фигурку, которую я искал три месяца. Сказал, что «просто проходил мимо лавки и она выглядела жалко». Он не умеет проявлять нежность прямо, но его серебристые капельки на моём запястье иногда теплеют, когда он думает, что я не вижу.

Минги поднял голову от комикса.

– А Юнхо... он добрый. Он вчера защитил меня от огромного жука в саду. Просто раздавил его копьём. Я даже испугаться не успел.

Ёсан сидел чуть поодаль, молча пережёвывая еду. Его лицо оставалось бесстрастным, но когда речь заходила об альфах, он невольно касался пальцами своего запястья, где под тканью толстовки скрывался красно-черный клевер.

– Ёсан-и, а ты чего молчишь? – Уён прищурился, переводя взгляд на лучшего друга. – Ты и Чонхо — самая странная пара. Вы почти не ругаетесь, не спорите. Вы вообще разговариваете? Он же суров, как скала. Иногда мне кажется, что он тебя боится.

Ёсан едва заметно улыбнулся, глядя в свою тарелку.

– Мы разговариваем. Чонхо не суров, он просто... ценит тишину.

– «Ценит тишину»? – Уён фыркнул. – Да он яблоки руками ломает! Он выглядит так, будто может проломить стену головой, если у него закончится терпение. И он такой закрытый. Даже Сан говорит, что младший брат стал совсем нелюдимым в последнее время. Постоянно сидит в телефоне и улыбается экрану. Мы думали, у него там какая-то секретная стратегия для гонок, но Сан клянется, что видел там чат с сердечками.

Ёсан поперхнулся чаем.

– Чат с сердечками? Глупости. Чонхо не из тех, кто ставит сердечки.

– Вот и я так думаю! – воскликнул Уён. – Значит, там кто-то другой. Может, у него есть кто-то ещё? Но метка... метка же не может врать.

В это время в корпусе альф атмосфера была куда более напряжённой. Хонджун пытался сосредоточиться на написании новой мелодии, но Сан и Юнхо устроили импровизированный поединок на подушках прямо посреди комнаты.

– Прекратите оба! – рявкнул Хонджун, хотя в его глазах прыгали искорки смеха. – Вы ведёте себя как щенки. Юнхо, ты вообще-то должен быть самым рассудительным из нас.

– Я просто счастлив, хён, – Юнхо широко улыбнулся, уворачиваясь от удара Сана. – Минги сегодня разрешил мне подержать его за руку дольше пяти секунд. Это прогресс!

– А Уён сегодня чуть не сжёг мне тренировочную форму, – Сан запыхался, плюхнувшись на диван. – Он такой шумный. Но, чёрт возьми, когда он смеётся, я забываю, как дышать.

Чонхо сидел в кресле в углу, полностью погружённый в свой смартфон. Его пальцы быстро порхали по экрану, а на губах играла едва заметная, мягкая улыбка — та самая, которую Уён назвал бы «подозрительной».

– Эй, мелкий, – Сан кинул в брата подушкой, но тот поймал её одной рукой, даже не подняв взгляда. – Ты вообще с нами? Что там такого интересного? Опять рекорды в гонках бьёшь?

– Вроде того, – коротко ответил Чонхо.

– Дай посмотрю, – Сан в два прыжка оказался рядом и попытался заглянуть в экран.

Чонхо среагировал мгновенно, заблокировав телефон и убрав его в карман брюк. Его взгляд снова стал суровым и непроницаемым.

– Не лезь не в своё дело, Сан-хён.

– Ого, какие мы секретные, – Хонджун отложил ручку и повернулся к ним. – Чонхо, мы все заметили, что ты в последнее время ведешь себя странно. Ты стал... мягче? И это при том, что твой соулмейт — самый прямолинейный и язвительный омега в этой академии. Как вы вообще ладите? Ёсан же слова лишнего не скажет, а если скажет, то это будет какой-нибудь убийственный факт.

– Мы ладим отлично, – спокойно произнес Чонхо, вставая. – Я пойду прогуляюсь. Мне нужно проветриться перед сном.

– В одиннадцать вечера? – Юнхо поднял бровь. – Смотри, чтобы комендант тебя не поймал.

Чонхо лишь кивнул и вышел из комнаты, оставив друзей в недоумении.

– Что-то тут не так, – протянул Сан, потирая подбородок. – Он никогда не любил ночные прогулки. Он же ленивый медведь, если дело не касается тренировок.

Тем временем в гостиной омег Ёсан тоже начал собираться.

– Я... пойду в библиотеку, – сказал он, натягивая свою любимую чёрную толстовку. – Вспомнил, что не дочитал одну книгу по магическим растениям.

– В такое время? – Сонхва подозрительно прищурился. – Ёсан, библиотека закрыта уже час.

– У меня есть ключ от лаборантской, – быстро соврал Ёсан. – Учитель Пак разрешил мне заниматься там, так как моя сила природы требует больше теории.

– Ну ладно, – пожал плечами Минги. – Только принеси мне по дороге какой-нибудь батончик из автомата, если встретишь.

Ёсан кивнул и почти выбежал из комнаты.

Местом их встречи была старая оранжерея на заднем дворе академии. Там всегда пахло сырой землей, жасмином и чем-то неуловимо сладким. Это было идеальное место для омеги с силой природы и альфы, который искал покоя.

Когда Ёсан вошёл внутрь, Чонхо уже ждал его, прислонившись к старой каменной стене. В темноте его силуэт казался еще более внушительным.

– Ты опоздал на три минуты, – не оборачиваясь, произнёс Чонхо. Его голос в тишине оранжереи звучал бархатисто и глубоко.

– Уён слишком много болтает, – Ёсан подошёл ближе и остановился в паре шагов. – Они начинают что-то подозревать. Сан видел, как ты улыбаешься телефону.

Чонхо наконец повернулся к нему. В слабом свете луны, пробивающемся сквозь стеклянный потолок, его глаза светились теплотой.

– Трудно не улыбаться, когда ты присылаешь мне фотографии своих неудачных попыток приготовить что-то, кроме курицы. Тот обгоревший тост был шедевром.

– Это был эксперимент, – фыркнул Ёсан, но подошёл ещё ближе. – Чонхо, нам нужно быть осторожнее. Если они узнают, что мы общаемся уже полгода, они нас просто замучают вопросами. Уён обидится, что я ему не доверял, а Сан... Сан просто сойдёт с ума от осознания, что его младший брат оказался хитрее него.

– Пусть обижаются, – Чонхо сократил расстояние между ними и осторожно взял Ёсана за руку, переплетая их пальцы. – Мне надоело прятаться. Метки всё равно всё раскрыли. Какая разница, когда именно мы начали?

– Разница в том, что мы были «врагами», – напомнил Ёсан, чувствуя, как от прикосновения альфы по телу разливается привычное тепло. – Мои друзья думают, что я терплю тебя только из-за судьбы. А твои — что ты слишком суров для отношений.

– Я суров для всех, кроме тебя, – тихо сказал Чонхо, притягивая омегу к себе.

Ёсан уткнулся лбом в его плечо, вдыхая запах кедра и свежести. Здесь, в тишине оранжереи, им не нужно было играть роли. Здесь Ёсан не был «ангелом, говорящим факты», а Чонхо не был «самым сильным альфой-одиночкой». Они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в анонимном чате для любителей гоночных симуляторов и баллад задолго до того, как магия поставила на них свои знаки.

– Знаешь, – прошептал Ёсан, – когда я увидел клевер на твоём лбу в тот вечер... я испугался.

– Почему? – Чонхо мягко погладил его по спине.

– Потому что я боялся, что ты разочаруешься. Что одно дело — переписываться с кем-то, кого ты не видишь, и совсем другое — получить в соулмейты парня из враждебной компании, который постоянно язвит твоим друзьям.

– Ёсан-и, – Чонхо заставил его поднять голову, мягко взяв за подбородок. – Я знал, что это ты, ещё за неделю до того, как появились символы.

Ёсан расширил глаза от удивления.

– Как?

– Ты прислал мне фото своего рабочего стола, помнишь? Там с краю лежала твоя тетрадь по травологии. А на ней была маленькая наклейка с курицей. Я видел такую же у тебя на лекции. Я не дурак, Кан Ёсан. Я просто ждал, когда ты сам решишь мне открыться.

Ёсан открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Он почувствовал себя одновременно глупо и бесконечно счастливо.

– Значит... ты всё это время знал? И молчал?

– Мне нравилось наблюдать за тем, как ты пытаешься казаться равнодушным, когда мы пересекались в коридорах, – Чонхо усмехнулся. – Это было... очаровательно.

Они не заметили, как за дверью оранжереи послышался шорох.

– Я же говорил вам, что они здесь! – раздался громкий шепот Уёна.

– Тсс! Уён, ты нас выдашь! – это был голос Сонхва.

– Да какая разница, мы уже здесь, – Хонджун, судя по звуку, просто толкнул дверь.

Дверь оранжереи с тихим скрипом отворилась, и внутрь ввалилась вся компания — шестеро парней, которые, видимо, устроили настоящую слежку. Сан стоял впереди всех с фонариком, его лицо выражало крайнюю степень шока.

Чонхо и Ёсан не успели отпрянуть друг от друга. Чонхо всё ещё обнимал омегу за талию, а Ёсан держал его за руку.

– Попались! – торжествующе выкрикнул Уён, хотя в его голосе слышалась скорее обида, чем гнев. – Так вот какая у тебя «библиотека», Ёсан! С какими это пор книги по растениям носят чёрные куртки и ломают яблоки?

– Чонхо... – Сан медленно опустил фонарик. – Ты... ты обнимаешь его. Ты, который ненавидит, когда к тебе прикасаются даже мы.

– Я не ненавижу тактильность, – спокойно ответил Чонхо, не выпуская руки Ёсана. – Я просто избирателен.

– Обалдеть, – Минги привалился к косяку. – То есть, пока мы тут две недели строили из себя дипломатов и пытались не перегрызть друг другу глотки, вы двое уже вовсю... что вы делали?

– Общались, – Ёсан восстановил своё обычное самообладание, хотя его уши всё ещё горели красным. – Мы общаемся уже около полугода. Втайне.

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была почти осязаемой. Юнхо первым пришёл в себя и тихо рассмеялся.

– Полгода? То есть всё то время, пока Хонджун и Сонхва-хён спорили из-за расписания тренировок, а Уён и Сан обливали друг друга водой в столовой... вы двое были в сговоре?

– Мы не были в сговоре, – Ёсан поправил хвостик на голове. – Мы просто нашли общие интересы. Чонхо любит баллады, я люблю слушать, как он о них рассказывает. Это логично.

– Это предательство! – вскричал Уён, подбегая к другу. – Ёсан, я твой лучший друг! Как ты мог не сказать мне? Я же из-за этого альфы ночами не спал, придумывал планы мести, а ты в это время... ты в это время слал ему сердечки?!

– Я не слал сердечки, – буркнул Ёсан.

– Слал, – вставил Чонхо с невозмутимым видом. – Вчера в 23:15. Красное и чёрное.

– Чонхо! – Ёсан возмущённо толкнул его в плечо.

Хонджун, который до этого молча наблюдал за сценой, вдруг шагнул вперёд. Его безумная улыбка стала шире, но в ней не было злости.

– Знаете что? Это даже круто. Это объясняет, почему вы были такими спокойными, когда появились метки. Вы уже знали.

– Но это не отменяет того факта, что вы нам врали! – Сонхва скрестил руки на груди, хотя по его лицу было видно, что он больше удивлён, чем рассержен. – Мы переживали, как вы уживётесь. Мы думали, что «высшая судьба» — это испытание для вас обоих.

– Для нас это не испытание, – Чонхо посмотрел на своих друзей, а затем на друзей Ёсана. – Это подарок. И если вы действительно наши друзья, вы просто примете это. И да, Уён, если ты ещё раз назовёшь моего брата лисом, я лично запру тебя в тренировочном зале с Саном на двенадцать часов.

– Эй! – одновременно вскрикнули Уён и Сан, но тут же переглянулись и замолчали.

– Вообще-то, это звучит как неплохой план, – задумчиво произнёс Сан.

– Так, ладно, – Хонджун хлопнул в ладоши. – Тайное стало явным. Раз уж мы все здесь, и раз уж эти двое — такие стратеги, может, наконец, перестанем играть в «две компании»?

– Поддерживаю, – Юнхо улыбнулся своей самой доброй улыбкой. – Давайте завтра пойдём в город все вместе. Чонхо, ты платишь — за скрытность.

– С чего это? – возмутился Чонхо.

– С того, что у тебя самый редкий символ и самый красивый омега, – подмигнул ему Юнхо. – Считай это налогом на счастье.

Ёсан почувствовал, как напряжение последних недель окончательно покидает его. Он посмотрел на Уёна, который уже о чём-то оживлённо спорил с Саном, на Сонхва, который поправлял воротник куртки Хонджуна, на Минги, прячущегося за Юнхо.

Они были разными. Они были шумными, странными и иногда невыносимыми. Но теперь они были вместе.

– Ты в порядке? – тихо спросил Чонхо, наклонившись к его уху.

– Да, – Ёсан улыбнулся, и на этот раз это была его самая яркая, «солнечная» улыбка. – Теперь, когда мне не нужно врать про библиотеку, я чувствую себя намного лучше. Но батончик Минги я всё-таки куплю.

– Я куплю, – Чонхо приобнял его за плечи, ведя к выходу вслед за остальными. – Пойдём, ангел. Кажется, наша спокойная жизнь официально закончилась.

– Она только начинается, медвежонок, – ответил Ёсан.

На их запястьях, скрытых рукавами одежды, одинаково ярко пульсировали красно-черные четырехлистные клеверы. Судьба, возможно, и не спрашивала их разрешения, но она точно знала, что делает. И теперь, когда их тайна стала общим достоянием, мир вокруг казался ещё более удивительным и полным магии, которую они создавали сами — шаг за шагом, рука в руке.