← Назад к обзору

Сила любви

Истина в бокале и пламя в сердцах

Прошло два месяца с того момента, как оранжерея перестала быть местом тайных встреч, а стала свидетелем разоблачения. Академия привыкла к новому порядку: омеги и альфы больше не делили коридоры на «свои» и «чужие» территории. Напротив, теперь часто можно было увидеть, как Сон Минги и Чон Юнхо вместе сидят в тени старого дуба, обсуждая новые серии аниме, или как Чон Уён с громким хохотом запрыгивает на спину Чхве Сану, совершенно не заботясь о том, что это рушит суровый образ последнего.

Но, несмотря на очевидные перемены, в воздухе всё ещё витала странная недосказанность. Все знали, что они связаны метками, все видели их вместе, но никто — абсолютно никто — не решался произнести вслух заветные слова: «Мы встречаемся». Это было похоже на негласное соревнование: кто дольше продержится, сохраняя маску «просто соулмейтов, вынужденных быть рядом из-за магии».

Ким Хонджун, как истинный капитан, решил, что с этим пора заканчивать. Его терпение лопнуло в тот момент, когда он увидел, как Пак Сонхва в очередной раз покраснел и начал заикаться, когда какой-то первокурсник спросил, занято ли место рядом с ним. Хонджун тогда просто подошёл, собственнически положил руку на талию омеги и так взглянул на бедного студента, что тот испарился быстрее, чем Минги при виде паука.

Субботний вечер в арендованном домике на окраине кампуса обещал быть жарким. Хонджун созвал всех под предлогом «стратегического обсуждения будущего двух компаний», но все понимали: это будет либо грандиозная вечеринка, либо коллективный сеанс психотерапии.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – Сонхва нервно поправлял воротник своей белоснежной рубашки, глядя в зеркало. – Они же начнут шутить. Уён просто живым меня не оставит.

– Сонхва-я, – Хонджун подошёл сзади и обнял его, прижимаясь щекой к розовым волосам, – пусть шутят. Мы соулмейты, у нас на руках имена друг друга. Глупо делать вид, что мы просто коллеги по несчастью. Пора официально заявить права на эту «сердитую птичку».

Сонхва слабо улыбнулся, накрывая ладонь Хонджуна своей. Серебристые капли на запястье альфы и желтые на руке омеги начали мягко пульсировать, откликаясь на общую нежность.

Домик быстро наполнился шумом. Первыми пришли Юнхо и Минги. Минги, как обычно, принёс с собой целую гору закусок, словно они собирались зимовать в этом лесу, а Юнхо заботливо придерживал его за локоть, чтобы тот не споткнулся о порог.

– О, капитан уже здесь! – Юнхо приветственно поднял руку. – Надеюсь, обсуждение стратегии включает в себя поедание пиццы?

– Обязательно, – усмехнулся Хонджун.

Вскоре подтянулись Сан и Уён. Последний буквально влетел в комнату, размахивая каким-то ярким пакетом.

– Я купил настольные игры! – прокричал он, сияя глазами. – Сан сказал, что я проиграю, поэтому я намерен разнести его в пух и прах.

– Мечтай, – хмыкнул Сан, заходя следом. Он выглядел более расслабленным, чем обычно, в своей светлой толстовке, но его взгляд постоянно возвращался к Уёну, контролируя каждое его движение.

Последними, как всегда, появились Чонхо и Ёсан. Они вошли молча, плечом к плечу. Ёсан был в своей привычной просторной тёмной одежде, а Чонхо — в строгой чёрной рубашке с закатанными рукавами, обнажающими мощные предплечья и ту самую красно-черную метку.

– Все в сборе, – объявил Хонджун, когда компания расположилась на ковре и диванах в гостиной. – Наливайте напитки, берите еду. У нас сегодня важный разговор.

Ёсан сел на пол, прислонившись спиной к креслу, в котором устроился Чонхо. Альфа, не задумываясь, опустил руку на плечо омеги, и Ёсан едва заметно прикрыл глаза, наслаждаясь этим жестом. Уён, заметив это, толкнул Сана в бок и многозначительно поднял бровь.

– Итак, – Хонджун встал, держа в руке стакан с соком. Его взгляд стал серьёзным, почти торжественным. – Мы знакомы давно. Сначала мы были врагами, потом стали жертвами системы соулмейтов, а потом... потом что-то изменилось. Мы все это чувствуем, но продолжаем играть в прятки.

– Хён, ты клонишь к тому, что нам пора обновить статус в соцсетях? – хихикнул Уён, закидывая в рот чипсы.

– Я клоню к тому, – Хонджун проигнорировал подколку, – что мне надоело называть Сонхва «тем парнем с водной магией» или «моим партнёром по метке».

Он повернулся к Сонхва, который замер с бокалом в руке.

– Пак Сонхва, ты — мой омега. Мы встречаемся уже полтора месяца, и я хочу, чтобы это знали все. Не только здесь, но и во всей академии.

В комнате повисла тишина. Сонхва густо покраснел, его пальцы чуть дрогнули, но он поднял голову и посмотрел на Хонджуна с такой любовью, что у Минги на глазах навернулись слёзы.

– Наконец-то, – выдохнул Сонхва. – Я думал, ты никогда этого не скажешь при свидетелях, Ким Хонджун. Да. Мы вместе.

– О-о-о-о! – Уён вскочил и начал хлопать. – Капитан сдался! Крепость пала! Сонхва-хён, поздравляю, ты официально приручил самого дикого альфу курса!

– Раз уж пошла такая пьянка... – Юнхо мягко кашлянул, привлекая внимание. Он посмотрел на Минги, который внезапно очень заинтересовался содержимым своей тарелки. – Минги-я, посмотри на меня.

Минги медленно поднял взгляд.

– Мы тоже не просто «друзья по аниме», верно? – Юнхо взял его за руку, переплетая пальцы. – Я люблю твою трусость перед насекомыми и то, как ты смеёшься над своими же шутками. Мы вместе, и мне плевать, что скажут на факультете ветра.

– Юнхо... – прошептал Минги, и его оранжевая стрелка на лбу (которая теперь была на запястье, но иногда проявлялась фантомным светом) вспыхнула ярким огнём. – Я тоже. Я тоже тебя люблю.

Уён посмотрел на Сана. Тот уже смотрел на него — хитро, по-лисьи, с той самой насмешливой полуулыбкой.

– Ну а мы что? – Сан притянул Уёна к себе за шею, заставляя того сесть к нему на колени. – Будем дальше делать вид, что я учу тебя стрелять из лука, пока мы целуемся за тренировочными матами?

– Сан! – вскрикнул Уён, пытаясь вырваться, но на самом деле лишь плотнее прижимаясь к альфе. – Ты обещал не рассказывать про маты!

– Значит, признаёшь? – Сан прищурился.

– Да признаю, признаю! – Уён обхватил его лицо ладонями. – Ты невыносимый, вредный и слишком много о себе мнишь, но ты мой соулмейт. И мой парень. Попробуй только посмотреть на кого-то другого — сожгу дотла.

– Не посмею, искра моя, – прошептал Сан, и они на мгновение забыли обо всех присутствующих, соприкоснувшись лбами.

Всё это время Чонхо и Ёсан сидели молча. Они были единственными, кто не проявлял бурных эмоций. Ёсан продолжал меланхолично жевать кусочек курицы, а Чонхо просто смотрел на друзей.

– Ну а вы, «высшая судьба»? – Хонджун перевёл взгляд на самую загадочную пару. – Вы-то первыми всё начали. У вас уже, небось, план свадьбы готов?

Ёсан медленно проглотил еду и поднял глаза на Хонджуна.

– Мы не любим громких слов, – его грубоватый голос прозвучал удивительно спокойно. – Нам не нужно признание всей академии, чтобы знать, кто мы друг для друга.

– Но всё же, – вставил Уён, – Ёсан-и, ты же любишь его? Этого сурового медведя?

Ёсан перевёл взгляд на Чонхо. Тот ждал. В его тёмных глазах читалось напряжение, которое он так тщательно скрывал от остальных. Он ненавидел тактильность, ненавидел выставлять чувства напоказ, но сейчас ему было важно услышать это.

Ёсан отложил тарелку, развернулся к Чонхо и, к удивлению всех присутствующих, не просто взял его за руку, а мягко коснулся губами красного родимого пятнышка у своего глаза, а затем потянулся к уху альфы.

– Я люблю тебя, Чонхо, – прошептал он, но в тишине комнаты это услышали все. – И я благодарен системе за то, что она просто подтвердила то, что я чувствовал в том анонимном чате.

Чонхо выдохнул. Его плечи расслабились. Он обхватил лицо Ёсана своими широкими ладонями и, не обращая внимания на свист Уёна и аплодисменты Хонджуна, коротко, но властно поцеловал омегу в губы.

– Мой ангел, – нежно произнёс он, отстраняясь. – Теперь официально.

Вечер превратился в сплошной поток откровений. Оказалось, что Сонхва уже две недели тайно подкладывает Хонджуну в сумку домашние обеды, потому что альфа забывает поесть за написанием музыки. Юнхо признался, что специально купил Минги огромную плюшевую игрушку, чтобы тот не боялся спать один. А Сан и Уён рассказали, как однажды чуть не попались коменданту, когда пытались устроить свидание на крыше библиотеки.

– Знаете, что самое забавное? – Ёсан снова заговорил, когда все немного успокоились. – Мы два года потратили на то, чтобы ненавидеть друг друга. Мы придумывали обидные прозвища, строили козни, мешали на тренировках.

– Это было весело, – вставил Хонджун. – Твоя магия природы, Ёсан, однажды превратила мои кроссовки в клумбу. Я до сих пор помню этот запах петуний.

– А ты подпалил мне хвост! – напомнил Уён Сану. – Я месяц ходил с неровной стрижкой!

– Зато теперь я могу гладить твои волосы сколько захочу, – Сан запустил пальцы в черные пряди омеги.

– Так вот, – продолжил Ёсан, – мы потратили два года на ненависть, и всего два месяца на то, чтобы понять: мы — идеальные части одного целого. Система соулмейтов не просто дала нам метки. Она дала нам повод остановиться и посмотреть друг другу в глаза.

– «Говорящий факты» снова в деле, – улыбнулся Сонхва. – Ты прав, Ёсан-и. Без этих символов мы бы так и продолжали эту глупую войну.

– Война окончена, – Чонхо поднял свой стакан. – Теперь начинается самое сложное.

– Что может быть сложнее войны? – удивился Минги.

– Жизнь вместе, – Чонхо посмотрел на Ёсана. – Терпеть твои язвительные замечания, Ёсан, и твою страсть к курице в три часа ночи — вот это настоящий вызов для альфы.

– О, поверь, медвежонок, – Ёсан хитро прищурился, – это только начало. Я ещё не показывал тебе свою коллекцию игр, в которых я тебя обязательно обыграю.

– Посмотрим, – Чонхо принял вызов.

К полуночи шум в домике поутих. Хонджун и Сонхва о чём-то тихо переговаривались на балконе, глядя на звёзды. Юнхо и Минги уснули прямо на диване, прижавшись друг к другу. Сан и Уён продолжали играть в приставку, постоянно толкая друг друга и споря из-за каждого очка.

Чонхо и Ёсан сидели на крыльце, кутаясь в один большой плед. Ночной воздух был прохладным, но тепло соулмейта согревало лучше любого огня.

– Ты правда не злишься, что я всё рассказал? – спросил Чонхо, глядя на лес.

– Нет, – Ёсан положил голову ему на плечо. – Хонджун-хён был прав. Скрываться дальше было бы глупо. К тому же, теперь Уён перестанет пытаться свести меня с кем-то другим «ради эксперимента».

– Если он ещё раз попробует, я сломаю не яблоко, а его лук, – серьёзно сказал Чонхо.

– Не надо, – Ёсан засмеялся. – Я сам справлюсь. Моя сила природы может быть очень... колючей, если меня разозлить. Ты же помнишь, что мои волосы белеют, когда я использую максимум?

– Я бы хотел это увидеть, – Чонхо повернулся к нему. – Но не потому, что ты злишься. А потому, что ты прекрасен в любом проявлении своей силы.

Ёсан замолчал, чувствуя, как сердце пропускает удар. Чонхо редко говорил такие вещи, но каждое его слово весило больше, чем тысячи признаний Уёна.

– Знаешь, – тихо произнёс Ёсан, – я никогда не верил в судьбу. Мне казалось, что мы сами выбираем свой путь.

– А сейчас?

– А сейчас я думаю, что судьба просто подтолкнула нас в нужную сторону. А путь мы выбираем сами. И я выбираю этот путь — с тобой.

Чонхо ничего не ответил. Он просто крепче прижал Ёсана к себе, чувствуя, как на его запястье пульсирует имя омеги. В этом необычном мире, где магия была обыденностью, они нашли нечто более редкое и ценное — искренность, которая не нуждалась в заклинаниях.

Над академией всходила луна, освещая спящий кампус. Две компании, некогда разделенные ненавистью, теперь спали под одной крышей, связанные узами, которые невозможно разорвать. Красный клевер, фиолетовые звезды, желтые капли и оранжевые стрелки — всё это стало символами новой эры. Эры, где враги стали возлюбленными, а тишина оранжереи превратилась в громкий смех общего дома.

И пусть впереди их ждали экзамены, магические истощения и бытовые споры — они знали, что справятся. Ведь у каждого из них теперь была не просто метка на коже, а живое, бьющееся в унисон сердце соулмейта.

– Пойдём в дом, – прошептал Чонхо. – Завтра будет длинный день. Хонджун обещал устроить общую тренировку для всех нас.

– О нет, – простонал Ёсан. – Он же заставит нас бегать круги по стадиону.

– Ничего, – Чонхо улыбнулся, вставая и подавая руку омеге. – Я понесу тебя на руках, если ты устанешь. Пусть все видят, какой у меня слабый и изящный соулмейт.

– Я тебе покажу «слабого»! – возмутился Ёсан, вскакивая. – Я обгоню тебя на первом же круге, медведь!

Они вбежали в дом, смеясь и толкаясь, как дети. И в этом смехе была вся истина их союза — яркая, живая и бесконечно настоящая. Судьба могла поставить символ, но только они сами могли превратить его в историю любви, о которой в академии будут рассказывать легенды ещё очень долго.