← Назад к обзору

Ситуации

Кровь, сталь и аромат сандала

– Вы всё-таки решили, что ваш голос имеет здесь хоть какой-то вес? – Крис откинулась на спинку дорогого кожаного кресла в кабинете Чонгука, закинув ногу на ногу. – Я разочарована, господин директор. Ваша самоуверенность начинает граничить с неосмотрительностью.

Она крутила в пальцах тяжелую ручку с золотым пером — подарок тети на окончание юридического факультета. На Крис был безупречный белый костюм, который подчеркивал ее загар и ту уверенность, которую она приобрела за годы жизни в Корее. Она больше не была той девчонкой в лосинах, которая приносила перекусы подруге. Теперь она была Крис Валтор — адвокатом, чье имя заставляло нервничать даже самых заядлых акул бизнеса.

Чонгук стоял у панорамного окна, заложив руки в карманы брюк. Он не оборачивался, но Крис видела его отражение в стекле. Он стал еще более статным, в его движениях сквозила хищная грация, а взгляд стал холоднее, чем арктический лед.

– Моя самоуверенность, Крис, подкреплена цифрами на счетах и влиянием, о котором ваша тетя может только мечтать, – его голос прозвучал низко, вибрируя в тишине кабинета. – Вы ворвались ко мне с требованием пересмотреть контракт Хвасу, будто этот офис — ваша игровая площадка.

– Хвасу работает на вас пять лет, – Крис поднялась, медленно сокращая расстояние между ними. – Она отдала этой компании лучшие годы, а вы пытаетесь привязать ее кабальным пунктом о неконкуренции на десятилетие? Это не бизнес, Чонгук. Это рабовладение в красивой обертке.

Чонгук медленно обернулся. Между ними было не более полуметра. Аромат его парфюма — всё тот же сандал, кожа и едва уловимый запах дорогого табака — ударил ей в ноздри, заставляя на мгновение сбиться с дыхания. Но она не отвела взгляда.

– В этом мире либо ты владеешь, либо тобой владеют, – он сократил дистанцию еще на шаг, заставляя ее слегка задрать голову. – Хвасу знала, на что шла. Она — мой лучший актив. И я не привык раздаривать свои активы конкурентам только потому, что их подруга-адвокат решила поиграть в справедливость.

– Я не играю, – Крис сузила глаза. – Я здесь как официальный представитель. И если вы не уберете этот пункт, завтра мы встретимся в суде. И поверьте, пресса с удовольствием сожрет заголовок о том, как «Золотой макнэ» индустрии развлечений душит своих сотрудников.

Чонгук вдруг усмехнулся. Это была не та холодная усмешка директора, а та самая, дерзкая и опасная, которую она видела на набережной пять лет назад.

– Суд? – он протянул руку и, прежде чем Крис успела среагировать, коснулся пряди ее волос, заправляя ее за ухо. – Вы всё такая же колючая, Крис. Но теперь ваши иголки стали дороже.

– Уберите руки, мистер Чон, – она попыталась отступить, но уперлась спиной в его массивный дубовый стол.

– А если не уберу? – он навис над ней, упираясь руками в столешницу по обе стороны от ее бедер. – Что вы сделаете? Вызовете полицию? Или, может, снова попробуете обогнать меня на своем байке?

– Мой байк теперь быстрее, чем ваш самолет, – прошипела она, чувствуя, как внутри всё закипает от смеси гнева и странного, неуместного азарта. – И я больше не та наивная девочка, которую можно было впечатлить парой красивых слов и гонкой по ночному Сеулу.

– Наивная? – Чонгук наклонился к ее лицу так близко, что она чувствовала тепло его кожи. – Вы никогда не были наивной. Вы были единственной, кто смотрел мне в глаза и видел не деньги, а человека. И именно поэтому вы сейчас здесь. Не из-за Хвасу. А потому что вам не хватает этого огня. Вам скучно в ваших залах суда, среди бумаг и параграфов.

– Вы слишком много о себе воображаете, – Крис уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был как скала. Под тонкой тканью рубашки она чувствовала бешеное сердцебиение — такое же быстрое, как и ее собственное.

– Разве? – он перехватил ее запястья, прижимая их к столу. – Тогда почему у вас дрожат руки, Крис? Почему вы пришли ко мне лично, хотя могли прислать одного из своих помощников?

– Потому что я хотела увидеть ваше лицо, когда я вас уничтожу, – она выдохнула это ему прямо в губы.

В кабинете повисла тишина, заряженная электричеством. Казалось, воздух вокруг них вибрирует. Чонгук смотрел на нее так, словно решал — поцеловать ее или вышвырнуть из офиса.

– Уничтожьте, – тихо сказал он. – Попробуйте. Но знайте: если вы начнете эту войну, пленных не будет. Я заберу всё, Крис. Твое время, твои мысли, твою свободу. Ты станешь моим самым сложным делом.

– Вы уже проиграли, Чонгук, – Крис резко вырвала руки. – Вы проиграли в тот момент, когда решили, что меня можно купить или запугать.

Она подхватила свой портфель и направилась к выходу, чеканя каждый шаг каблуками. У самой двери она остановилась и обернулась.

– Пункт о неконкуренции. У вас есть двадцать четыре часа. После этого я включаю тяжелую артиллерию.

– Крис? – позвал он, когда она уже взялась за ручку двери.

Она не ответила, лишь слегка повернула голову.

– В субботу на картодроме в Инчхоне. В восемь вечера. Если приедешь первой — я подпишу любые твои условия. Без судов и прессы.

– А если нет? – она замерла.

– Если нет... ты поужинаешь со мной. И на этот раз ты наденешь то платье, которое я тебе пришлю.

Крис на мгновение закрыла глаза. Пять лет назад это закончилось тем, что она не могла забыть его взгляд месяцами. Сейчас ставки были гораздо выше.

– Договорились, – бросила она и вышла, не оглядываясь.

Весь следующий день Крис провела как в тумане. Хвасу, заметив состояние подруги, пыталась выспросить подробности встречи, но Крис лишь отмахивалась, зарываясь в горы документов. Она знала, что Чонгук играет с ней. Это была его стихия — манипуляции, азарт, власть. Но она также знала, что не может отказаться. Это было в ее крови — идти на риск, когда все вокруг советовали отступить.

Субботний вечер встретил Сеул мелким дождем, но к восьми часам небо прояснилось, оставив на асфальте лишь влажный блеск. Картодром был пуст — Чонгук, как обычно, выкупил всё время, чтобы им никто не мешал.

Он ждал ее у входа, прислонившись к своему черному матовому Mercedes. На нем был простой черный лонгслив и узкие джинсы. Он выглядел моложе, чем в офисе, но та опасная аура никуда не исчезла.

– Приехала, – констатировал он, оглядывая ее новый байк — хищный Ducati. – Не побоялась.

– Бояться — это не ко мне, – Крис спрыгнула с мотоцикла, снимая шлем. Волосы рассыпались по плечам, и она небрежно тряхнула головой. – Где карты? Или вы решили, что мы будем гоняться на ваших лимузинах?

– Карты готовы. Но правила изменились, – он подошел ближе, и в свете прожекторов его глаза казались почти прозрачными. – Мы едем десять кругов. Никаких поддавков. Если я увижу, что ты хоть на секунду засомневалась — я выиграл.

– Вы слишком много говорите, Чонгук. Пора переходить к делу.

Они заняли свои места. Рев маленьких, но мощных моторов заполнил пространство. Крис чувствовала, как адреналин впрыскивается в кровь, вытесняя все страхи и сомнения. Она видела только трассу и спину Чонгука, который стартовал чуть впереди.

Первые пять кругов они шли ноздря в ноздрю. Чонгук вел агрессивно, блокируя ее на поворотах, но Крис знала этот трек. Она использовала каждое преимущество, каждый сантиметр свободного пространства. На седьмом круге ей удалось обойти его на крутом вираже, едва не задев бортом его карт.

Она видела в зеркало заднего вида, как он усмехнулся. Он наслаждался этим. Для него это не было просто спором о контракте — это был танец, битва двух воль.

На последнем круге, когда до финиша оставалось всего несколько поворотов, Чонгук пошел на риск. Он подрезал ее так резко, что Крис пришлось ударить по тормозам, чтобы избежать столкновения. Ее карт занесло, она потеряла драгоценные секунды.

Чонгук пересек финишную черту первым.

Он заглушил мотор и вышел из карта, не снимая шлема. Крис медленно подъехала к нему, ее грудь тяжело вздымалась. Она была в ярости.

– Это было грязно! – крикнула она, срывая шлем. – Вы чуть не перевернули меня!

Чонгук снял шлем и подошел к ней. На его лице не было торжества, только странная, глубокая серьезность.

– В бизнесе не бывает чистых побед, Крис. Ты сама это знаешь. Ты проиграла.

– Я требую реванша! – она шагнула к нему, сжимая кулаки.

– Нет, – он взял ее за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Реванша не будет. Ты проиграла, и теперь ты выполнишь свою часть сделки. Завтра в семь. Адрес я пришлю.

– Вы невыносимы, – она попыталась отвернуться, но он не позволил.

– Я просто знаю, чего хочу, Крис. И я всегда это получаю. Хвасу получит свой контракт завтра утром. Я подпишу его.

– Но... вы же выиграли? Зачем тогда подписывать?

Чонгук наклонился и прошептал ей прямо в губы:

– Потому что мне не нужен контракт, чтобы удержать тебя рядом. Мне нужно было только, чтобы ты пришла.

Он отпустил ее и направился к своей машине, оставив Крис стоять посреди пустого трека. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как гнев медленно сменяется чем-то другим — тягучим, пугающим и невероятно притягательным.

Воскресенье наступило слишком быстро. В шесть вечера курьер доставил в ее квартиру коробку. Внутри было платье. Черное, из тяжелого шелка, со смелым вырезом на спине и разрезом до середины бедра. К нему прилагалась записка, написанная размашистым почерком Чонгука: «Не опаздывай. Я не люблю ждать».

Крис смотрела на платье и понимала, что это ловушка. Красивая, дорогая ловушка, из которой она, возможно, не захочет выбираться.

Когда она вошла в ресторан — закрытый клуб на верхнем этаже небоскреба «JK Entertainment», — Чонгук уже ждал ее. Зал был пуст, горели только свечи, а за панорамными окнами сиял ночной Сеул.

Он поднялся ей навстречу. В черном смокинге он выглядел как принц тьмы, властный и безупречный. Его взгляд скользнул по ней, задерживаясь на открытых плечах и губах, накрашенных алой помадой.

– Ты выглядишь... – он замолчал, подбирая слова. – Как самое опасное оружие, которое я когда-либо видел.

– Рада, что соответствую вашим ожиданиям, – Крис присела за стол, стараясь сохранить холодность. – Где контракт Хвасу?

– Он уже в ее почте, – Чонгук сел напротив, не сводя с нее глаз. – Забудь о делах хотя бы на один вечер, Крис. Сегодня здесь нет адвоката Валтор и директора Чона. Только ты и я.

– Это невозможно, – она покачала головой. – Мы — это и есть наши роли.

– Тогда давай создадим новые, – он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были теплыми, и это прикосновение отозвалось током во всем теле. – Крис, пять лет назад я отпустил тебя, потому что думал, что ты просто вспышка. Но ты — пожар. И я больше не хочу его тушить.

– Вы предлагаете мне... что? Стать частью вашей коллекции?

– Я предлагаю тебе стать моей равной, – его голос стал предельно серьезным. – Я знаю, что ты племянница Валтор. Я знаю, что ты сама строишь свою империю. Давай строить ее вместе.

Крис смотрела на него, и в ее голове проносились сотни параграфов, законов и доводов «против». Но ее сердце, то самое, которое она так долго пыталась заглушить, кричало «да».

– Вы понимаете, что я буду спорить с вами по каждому поводу? – спросила она, и в ее голосе прорезалась слабая улыбка.

– Я на это и рассчитываю, – Чонгук поднес ее руку к своим губам и коснулся костяшек пальцев легким поцелуем. – Жизнь без твоих споров слишком пресная.

Вечер пролетел незаметно. Они говорили обо всем — о гонках, о политике, о том, как трудно быть сильным в мире, который ждет от тебя слабости. Крис поймала себя на мысли, что ей легко с ним. Легко так, как не было ни с кем другим.

Когда ужин подошел к концу, Чонгук предложил проводить ее. Они вышли на открытую террасу. Ночной воздух был свежим, а звезды казались так близко, что до них можно было дотянуться рукой.

– Знаешь, почему я выбрал именно это место? – спросил он, стоя рядом с ней у перил.

– Потому что отсюда видно весь город, который вы покорили?

– Нет. Потому что отсюда видно набережную, где мы встретились пять лет назад. Я каждый вечер смотрю туда из своего кабинета.

Крис повернулась к нему. В его глазах она увидела то, чего не ожидала — уязвимость. Этот властный человек, перед которым трепетали тысячи, сейчас стоял перед ней, открыв свою душу.

– Чонгук... – она не успела договорить.

Он привлек ее к себе и поцеловал. Это не было похоже на их прошлые стычки. Поцелуй был глубоким, жадным и полным обещаний. Крис ответила на него, обвив руками его шею, забыв о гордости, о судах и о том, что завтра они снова могут стать врагами.

В этот момент в небе над Сеулом расцвел первый залп праздничного салюта — в городе отмечали какой-то праздник, но для них это был салют в честь их собственного начала.

– Я не отпущу тебя больше, Крис Валтор, – прошептал он ей в волосы, когда они наконец отстранились друг от друга.

– Попробуйте, – улыбнулась она, прижимаясь к его груди. – Но помните: я всё еще адвокат. И если вы нарушите наши условия, я засужу вас так, что у вас не останется даже этого галстука.

Чонгук рассмеялся, и этот смех был самым искренним звуком, который она слышала за последние годы.

– Идет. Я готов рискнуть всем ради такого адвоката.

Они стояли на вершине мира, окруженные огнями великого города, и оба знали: эта игра только начинается. Но теперь они были в одной команде. И горе тому, кто решит встать у них на пути.

Крис смотрела на ночной Сеул и понимала: иногда, чтобы найти себя, нужно проиграть в гонке. И иногда самый опасный враг становится единственным человеком, ради которого стоит сорвать все маски.

– Поедем завтра на трек? – спросила она, глядя на него с вызовом.

– Только если ты обещаешь не подрезать меня на поворотах, – усмехнулся Чонгук.

– Никаких обещаний, директор. Никаких обещаний.

Они ушли с террасы, рука в руке, оставляя позади холодные стены офиса и начиная новую главу, где не было места контрактам, а была только страсть, скорость и аромат сандала, который теперь навсегда стал для Крис запахом дома.