Скарлетт
Игра в тени и латинские тайны
Дом встречал меня тишиной и мягким светом торшеров. Я отбросила туфли в сторону, с наслаждением вытянула ноги на диване и взяла в руки планшет. Сегодня был особенный день — день, когда Marvel официально перевернули страницу истории, представив миру трейлер масштабного перезапуска киновселенной.
Мир замер в ожидании. Фанаты строили теории, спорили о мутантах, о Росомахе, о том, как новые герои впишутся в привычный мир. Но никто, абсолютно никто не знал главного секрета. Даже мои коллеги. Кевин Файги лично просил меня хранить молчание, и я, как истинная Наташа Романофф, держала язык за зубами до самого конца.
Я открыла страницу с прямой трансляцией премьеры трейлера и замерла. На экране замелькали кадры: мрачные, тягучие, совершенно не похожие на тот яркий Marvel, к которому все привыкли. Вот новый злодей — пугающий, монументальный. Вот Тони, Стив, Тор и Брюс — они выглядели иначе, старше, суровее. Клинта не было, что уже вызвало волну возмущения в чате, летящем со скоростью света. Короткий всполох — Питера Паркера официально объявляют Мстителем в новой реальности. Зал на видео взревел.
А потом экран потемнел.
В самом углу, почти неразличимая в густых тенях, стояла фигура. Лица не было видно, лишь очертания плеч и едва уловимый блеск глаз. И тихий, пробирающий до костей голос произнес одну-единственную фразу на латыни:
— Quis dixit me ex ludo excessisse?
Внизу, белыми буквами на черном фоне, всплыл перевод: «Кто сказал, что я выбыла из игры?»
Экран погас. Логотип Marvel Studios. Тишина.
Я откинулась на подушки, наблюдая, как раздел комментариев просто взорвался.
«ЧТО ЭТО БЫЛО?!» — капсом кричал первый же пользователь.
«Этот голос... Боже, этот голос звучит так знакомо, неужели это ОНА?»
«Скарлетт? Но Наташа же... в прошлой вселенной... Как?!»
«Латынь? Это намек на магию или на тайные организации? И кто этот злодей?»
Я улыбалась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Это было чертовски круто — знать то, чего не знает весь мир. Но самое интересное началось позже, когда в сети стали появляться записи интервью Роберта и Криса, записанные буквально через полчаса после показа. Они смотрели трейлер вместе со всеми, но, как выяснилось, финальные секунды стали сюрпризом даже для них.
Я открыла видео с Робертом. Он сидел в кресле, прижимая ладонь к лицу, и выглядел искренне озадаченным.
– Роберт, вы видели это? – спросил интервьюер, едва сдерживая возбуждение. – Последняя сцена. Вы знали?
– Я... – Роберт замолчал, подбирая слова, и смешно поправил очки. – Послушайте, я думал, что я в курсе всего. Я читал сценарий. Ну, по крайней мере, те страницы, которые мне соизволили дать, чтобы я не спойлерил всё подряд в первый же день. Но этого? Этого там не было. Кевин, ты старый лис!
– Вы узнали голос? – допытывался журналист.
– Голос? – Роберт хитро прищурился, но в его глазах читалось искреннее удивление. – Он звучит опасно знакомо. Если это тот, о ком я думаю, то у Тони Старка будут очень большие проблемы. И я сейчас не про счета за электричество. Кто-то еще будет сниматься в этом фильме, и нам, ветеранам труда, об этом не сказали. Это возмутительно! Я требую прибавки к гонорару за моральный ущерб от неожиданности.
Я рассмеялась вслух. Роберт в своем репертуаре. Переключив на интервью Криса Эванса, я увидела совсем другую картину. Крис сидел, подавшись вперед, и тер подбородок, пересматривая финал на маленьком мониторе перед собой.
– Крис, ваше выражение лица сейчас — это отдельный мем, – заметила ведущая.
– Я просто пытаюсь понять, как они это провернули, – Крис покачал головой, и на его губах появилась та самая «капитанская» улыбка. – Мы снимались месяцами. Мы обедали вместе, обсуждали сцены. И я был уверен, что наш состав — это всё, что у нас есть на данный момент. А теперь я вижу это... латынь, тени. Кто сказал, что я выбыл из игры? Сильно. Очень сильно.
– Вы думаете, это возвращение кого-то из старой гвардии? – спросила она.
– Если честно, у меня мурашки по коже, – признался Крис. – Этот голос... он звучит так, будто человек прошел через ад и вернулся, чтобы спросить с нас долги. Если это Скарлетт... то есть Наташа... то я даже не знаю, радоваться мне или бежать прятаться в Бруклин. Но подождите, она ведь не могла! Нам сказали, что её график полностью занят другими проектами.
Я погладила экран планшета. О, Крис, если бы ты знал, как часто я прокрадывалась в павильон через черный ход, пока вы все были на обеде или в гримерках.
Комментарии под интервью были не менее эпичными.
«Смотрите на лицо Эванса! Он реально напуган!»
«Дауни-младший явно что-то подозревает, но Marvel, похоже, держат в секрете участие Скарлетт даже от главных звезд. Это гениально».
«Если Наташа вернется как антагонист или третья сила — это будет лучший перезапуск в истории кино».
Я отложила планшет и подошла к окну. Огни Лос-Анджелеса мерцали внизу, как россыпь бриллиантов. Моя вторая жизнь в этом теле была похожа на идеально выстроенный сценарий, но сейчас я чувствовала, что начинается самая захватывающая глава.
Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Роберта.
«Йоханссон, я знаю, что это ты. Твой латинский акцент ни с чем не спутаешь, даже если ты пытаешься звучать как демон из преисподней. Позвони мне и объясни, почему я узнаю о твоем возвращении из телевизора, а не за бокалом вина?»
Я усмехнулась и начала набирать ответ:
«Роберт, ты же знаешь правила. Секреты — это валюта шпионов. А кто сказал, что я в игре? Может, это просто ветер?»
Через секунду пришел ответ:
«Ветер не цитирует латынь с такой угрожающей интонацией. Жду тебя завтра на ланч. И попробуй только не прийти — я натравлю на тебя Халка».
Я положила телефон и снова посмотрела на город. Завтра будет новый день, новые интервью и новые попытки журналистов вытянуть из меня правду. Но пока... пока я буду наслаждаться этим хаосом.
В конце концов, Наташа Романофф всегда умела эффектно уходить. Но возвращаться она умела еще эффектнее.
– Quis dixit me ex ludo excessisse? – прошептала я в пустоту комнаты, пробуя слова на вкус.
Они звучали правильно. Игра только начиналась, и на этот раз правила буду устанавливать я.
Я снова взяла планшет и открыла официальный аккаунт Marvel. Под постом с трейлером уже было более пяти миллионов комментариев. Люди спорили, гадали, создавали фан-арты. Кто-то уже успел наложить мой голос на старые кадры с Вдовой, доказывая стопроцентное сходство.
– Неплохо, ребята, – пробормотала я, листая ленту. – Очень неплохо.
Один из комментариев заставил меня задержаться: «Если это действительно Скарлетт, то Marvel только что совершили самый дерзкий ход в истории. Вернуть персонажа, который был сердцем команды, но вернуть его в тени... Мы не готовы к тому, что она покажет».
Я закрыла глаза, вспоминая съемочный день той самой короткой сцены. Пустой павильон, минимум персонала, только я, Кевин и режиссер. Полная секретность. Мне нанесли специальный грим, который делал лицо почти неузнаваемым в полумраке, и попросили выдать максимум холода в голосе.
– Скарлетт, представь, что ты — это всё, что осталось от старого мира, – сказал тогда режиссер. – Ты — его память и его кара.
И я представила. Я вспомнила всё: свою прошлую жизнь, смерть под декорациями, годы труда в этом теле, каждый кадр, который мы сняли с ребятами. Всю ту любовь фанатов и ту ответственность, что легла на мои плечи. И когда я произнесла эту фразу на латыни, в студии стало по-настоящему холодно.
Теперь этот холод почувствовал весь мир.
Я встала, подошла к зеркалу и распустила волосы. Рыжие пряди упали на плечи. В отражении на меня смотрела женщина, которая знала цену вторым шансам.
– Ну что, мальчики, – сказала я своему отражению, имея в виду Криса и Роберта. – Посмотрим, как вы справитесь, когда я выйду из тени по-настоящему.
Впереди был долгий год ожиданий, съемок и секретных совещаний. Но это чувство — когда ты держишь весь мир в напряжении одним лишь полушепотом — было бесценным.
Я выключила свет, оставив комнату в той же густой тени, что и финал трейлера. Завтра будет весело. Завтра я снова надену маску неведения и буду улыбаться на вопросы журналистов, делая вид, что я такая же удивленная зрительница, как и все остальные.
Но внутри я уже знала: эта игра будет легендарной. И Вдова в ней — далеко не пешка.