← Назад к обзору

Скарлетт

Шоу, секреты и три миллиона взглядов

Студия Джимми Киммела сияла огнями. Гул толпы за кулисами напоминал рокот приближающегося шторма. Я сидела в своей гримёрке, прихлёбывая остывший чай, и наблюдала за происходящим на мониторе. Сегодня был «мужской вечер»: Роберт, Крис и Джереми вышли к публике под оглушительные аплодисменты.

Они выглядели безупречно. Роберт в своих неизменных очках с цветными стёклами и пиджаке, который стоил дороже, чем небольшой особняк; Крис в облегающей футболке, под которой угадывался каждый рельеф мышц — кажется, для новой роли он стал ещё больше; и Джереми, который выглядел немного побитым жизнью (или моими ударами в кадре), но с этой своей фирменной прищуренной улыбкой.

– Итак, джентльмены! – Джимми Киммел дождался, пока восторженные крики в зале утихнут. – На прошлой неделе мир содрогнулся. Мы увидели трейлер, мы услышали латынь, мы увидели избитого Клинта Бартона... Скажите мне честно, вы вообще знали, что происходит, когда подписывали контракт на перезапуск?

Роберт первым перехватил микрофон, картинно поправляя манжеты.

– Джимми, давай будем честны. В Marvel всё устроено так: тебе дают сценарий, напечатанный на бумаге, которая самоликвидируется через тридцать секунд после прочтения. И даже там половина страниц — фальшивка. Я был уверен, что играю в фильме про то, как Тони Старк пытается починить кофемашину в условиях апокалипсиса. А потом я вижу финал трейлера и понимаю, что у нас в подвале павильона №4 всё это время жила рыжая бестия, о которой нам забыли доложить.

Зал взорвался смехом. Крис Эванс покачал головой, наклоняясь к микрофону.

– Самое обидное, Джимми, это то, что мы со Скарлетт переписывались буквально за день до премьеры трейлера. Я спросил её: «Эй, Скар, как дела в Париже?». И она ответила: «О, тут так скучно, ем круассаны и смотрю на Эйфелеву башню». А через двенадцать часов она на латыни объявляет, что возвращается в игру! Она лгала мне прямо в лицо через iMessage!

– Это не ложь, Кэп, это оперативная работа, – вставил Джереми, потирая челюсть. – Тебе-то что, ты в трейлере просто выглядишь грустным. А меня она в первой же совместной сцене отделала так, что я три дня ходил к мануальному терапевту. И знаете, что самое странное? Когда мы снимали этот бой, на каскадёре была маска. Я был уверен, что дерусь с парнем по имени Стивен. А на озвучке вдруг слышу этот знакомый хрипловатый голос...

Джимми Киммел хитро прищурился, поглядывая на карточки с вопросами.

– Но Marvel выпустили официальное заявление. Скарлетт Йоханссон не участвует в проекте. Как вы это объясните? Это какой-то дипфейк? Искусственный интеллект? Или Скарлетт просто настолько хороша, что обманула даже юридический отдел Disney?

– О, Скарлетт может обмануть даже детектор лжи, если ей предложат за это хороший гонорар или коробку пончиков, – Роберт закинул ногу на ногу. – Но если серьёзно, то, что вы видели — это верхушка айсберга. Кевин Файги создал систему «призрачных съёмок». Мы работаем днём, а «тени» приходят ночью.

– Значит, она злодейка? – Джимми подался вперёд, понизив голос. – Клинт сказал в тизере: «Она больше не наша Наташа». Джереми, ты можешь проспойлерить нам хоть что-то? Она теперь на стороне зла?

Джереми Реннер замялся, бросая взгляд за кулисы, словно ожидая, что оттуда вылетит снайперская стрела Marvel.

– Скажем так... Она на стороне тех, кто платит, и тех, кто стёр ей память. Это очень тёмная версия Романофф. В ней нет того искупления, через которое она прошла в прошлой вселенной. Она — чистый инструмент. И когда она смотрит на тебя в прицел, ты не видишь там подругу, с которой спасал мир. Ты видишь смерть.

– Крис, а как Кэп на это реагирует? – Джимми повернулся к Эвансу. – Твой персонаж всегда был её моральным компасом.

– Стив в шоке, – Крис стал серьёзнее. – Для него это второй раз, когда лучший друг возвращается с того света в качестве убийцы с промытыми мозгами. Сначала Баки, теперь Наташа. Он начинает думать, что у него просто карма такая — собирать вокруг себя воскресших киллеров.

В этот момент я поняла, что пора выходить. Это было частью нашего плана с Джимми, о котором ребята, конечно же, не догадывались. Они думали, что я всё ещё в «Париже».

На экране за спинами актёров внезапно появилось изображение помех, а затем — крупным планом моё лицо в образе из фильма. Холодный взгляд, шрам через бровь. Голос из динамиков разнёсся по студии, перекрывая музыку.

– Quis dixit me ex ludo excessisse?

Ребята подпрыгнули в своих креслах. Роберт даже выронил микрофон, который с глухим стуком ударился о пол.

– Опять эта латынь! – воскликнул он, оборачиваясь к экрану. – Скарлетт, выходи, мы знаем, что ты где-то здесь!

Я вышла из-за кулис под такой рев толпы, что заложило уши. На мне было облегающее чёрное платье и туфли на шпильках — полная противоположность моему суровому экранному образу. Я широко улыбалась, глядя на их ошарашенные лица.

– Привет, мальчики! – я подошла к дивану, и Крис тут же вскочил, чтобы обнять меня.

– Ты... ты же была в Париже! – он прижал меня к себе, а затем подозрительно посмотрел в глаза. – Ты ведь не в Париже, да?

– Крис, дорогой, я была в соседней гримёрке последние два часа, – я рассмеялась, усаживаясь в свободное кресло рядом с Робертом. – И должна сказать, ваши теории о том, что я ем пауков на завтрак, очень близки к истине. Только это не пауки, а ваши нервные клетки.

Роберт Дауни-младший, уже пришедший в себя, придвинулся ближе и картинно поцеловал мне руку.

– Дамы и господа, королева обмана вернулась. Скарлетт, объясни нам одну вещь. Зачем такая секретность? Мы выглядим как идиоты в каждом интервью!

– В этом и была цель, Роберт, – я подмигнула Джимми Киммелу. – Кевин хотел, чтобы ваша реакция была подлинной. Когда вы узнали о моём возвращении вместе со всем миром, это создало ту самую энергию, которую не сыграет ни один актёр. Даже ты со всеми твоими «Оскарами».

– Но как ты снималась? – Джереми Реннер всё ещё выглядел озадаченным. – Тот бой... ты действительно была там?

– Помнишь того «высокого парня в маске», Джереми? – я наклонила голову. – Это была я на платформе. Мы использовали технологию захвата движений, чтобы я могла быть одного роста с тобой в некоторых кадрах. Но удары... удары были мои. Извини за челюсть, кстати.

– Она не извиняется, Джимми, она наслаждается! – выкрикнул Джереми, вызывая новый приступ смеха в зале.

– Ладно, Скарлетт, – Джимми Киммел подался вперёд. – Теперь, когда ты здесь, и мы знаем, что ты в фильме... Кто эта новая Наташа? Она действительно злодейка?

Я на мгновение перестала улыбаться, и в студии стало тише. Я знала, как важно сейчас правильно подать информацию, не выдав лишнего.

– Она не злодейка в классическом понимании, Джимми. В этой вселенной Наташа Романофф — это человек, у которого отняли всё: память, друзей, право на выбор. Она — жертва обстоятельств, ставшая идеальным охотником. Для неё Мстители — это не семья, а угроза мировому порядку, который ей внушили защищать. Это трагический персонаж. И да, она будет делать вещи, которые заставят фанатов плакать.

– Ты уже заставила меня плакать, когда я увидел чек из химчистки после наших съёмок в грязи, – вставил Роберт, разряжая обстановку. – Но если серьёзно, работать с ней снова — это как вернуться домой. Даже если этот дом пытается тебя взорвать.

– Крис, – Джимми повернулся к Эвансу, – говорят, что в этом фильме у Стива и Наташи будет самая эмоциональная сцена в истории MCU. Это правда?

Крис бросил на меня быстрый взгляд, полный той самой химии, которую фанаты обожали годами.

– Это правда. Стив не может поднять руку на неё. Для него она всё ещё та девушка, которая помогла ему выжить в современном мире. И видеть, как она пытается его убить, не узнавая... это разбивает сердце. Мы снимали одну сцену под дождём, и я вам скажу — там было трудно понять, где вода, а где настоящие слёзы.

– О, Кэп, ты такой чувствительный, – я шутливо толкнула его в плечо. – А я в той сцене просто думала о том, как бы не поскользнуться на мокром бетоне.

– Вот видите! – Роберт указал на меня пальцем. – Ледяная леди! Она вернулась, и она не берет пленных.

Интервью продолжалось в том же духе — смесь шуток, подколок и осторожных намёков на сюжет. Мы играли в эту игру идеально. Фанаты в зале ловили каждое слово, а социальные сети уже разрывались от нарезок нашего появления.

– У нас есть эксклюзивный отрывок! – объявил Джимми под конец шоу. – Это сцена, которую ещё никто не видел.

На экранах в студии пошли кадры. Мрачный коридор базы Щ.И.Т.а. Тони Старк стоит у окна, глядя на ночной город. За его спиной из тени медленно выходит Наташа. Она не крадётся, её движения уверенны и бесшумны. В её руке — тонкий стилет.

– Ты всегда оставляешь заднюю дверь открытой, Тони, – говорит она холодным, лишённым эмоций голосом. – Это твоя главная слабость.

Старк не оборачивается.

– Я ждал тебя, Нат. Или как тебя теперь зовут? Призрак?

– У призраков нет имен. Только задачи.

Она подносит лезвие к его шее, и в этот момент Тони медленно поворачивается. Его взгляд встречается с её — пустым и ледяным.

– Ты ведь помнишь меня, – тихо говорит он. – Где-то там, за всеми этими слоями промывки мозгов... ты помнишь чизбургеры. Ты помнишь, как мы сидели в той закусочной после Нью-Йорка.

Наташа замирает. Её рука едва заметно дрожит.

– Чизбургеры? – переспрашивает она, и в её голосе на долю секунды проскальзывает человечность. – Это какой-то код?

– Нет, Нат. Это жизнь.

Экран погас. В студии повисла тишина, а затем раздались оглушительные аплодисменты.

– Боже мой! – выдохнул Джимми. – Это было... это было мощно. Роберт, ты действительно упомянул чизбургеры?

– Это была моя импровизация! – гордо заявил Роберт. – Кевин хотел, чтобы я говорил про квантовую физику, но я сказал: «Нет, чизбургеры — это то, что связывает нас всех».

– И это сработало, – я улыбнулась. – В тот момент я действительно чуть не вышла из образа. Роберт умеет бить по больному.

Шоу подошло к концу. Мы попрощались со зрителями, и как только камеры выключились, мы четверо сгрудились вместе, направляясь за кулисы.

– Ну что, Йоханссон, – Роберт обнял меня за плечи. – Ты официально взорвала интернет во второй раз за неделю. Довольна?

– Более чем, Роберт. Видеть ваши лица, когда я вышла — это стоило всех месяцев секретности.

– Я всё ещё не простил тебе «скучный Париж», – проворчал Крис, но в его глазах светилась радость. – Завтра мы идём ужинать. И ты платишь. За моральный ущерб.

– Согласна, – я кивнула. – Но только если Джереми не будет заказывать самое дорогое вино в меню.

– После того, что ты со мной сделала в четвёртом павильоне? – Джереми усмехнулся. – Я закажу всё меню, Скарлетт. И десерт.

Мы смеялись, идя по длинному коридору студии. Я чувствовала себя абсолютно счастливой. Моя вторая жизнь дала мне возможность не просто повторить успех, а сделать его осознанным. Я знала каждый шаг, каждую ловушку этой индустрии, и теперь я сама была охотником.

Дома я зашла в Твиттер. Хэштег #BlackWidowReturns занимал первую строчку. Тысячи людей обсуждали сцену с чизбургерами, спорили о том, вспомнит ли она Тони, и строили теории о латыни.

Я подошла к окну своего дома, глядя на огни города. Мой план сработал. Перезапуск вселенной стал самым ожидаемым событием года, а моё возвращение — его главной жемчужиной.

Но самое интересное было впереди. Завтра начинались съёмки финала первого фильма, где Наташе предстояло сделать выбор, который определит судьбу всей новой вселенной. И этот выбор не был прописан в сценарии до самого последнего момента — Кевин позволил мне самой решить, как поступит моя героиня.

– Кто сказал, что я выбыла из игры? – прошептала я, улыбаясь своему отражению.

Никто. Потому что игра — это я.

Я открыла планшет и увидела новое сообщение от Роберта в нашем общем чате: «Скарлетт, я тут подумал... А что если в следующей сцене я предложу тебе шаурму? Ну, для закрепления материала?».

Я быстро набрала ответ: «Только если она будет из того самого места в Нью-Йорке, Роберт. Иначе я всё-таки перережу тебе горло».

Крис Эванс тут же добавил: «Я люблю вас, ребята. Как хорошо, что мы снова вместе».

Я закрыла глаза, чувствуя тепло этой дружбы, прошедшей через две жизни. Мы были Мстителями на экране и семьёй в реальности. И никакие перезапуски вселенных не могли этого изменить.

Впереди был долгий путь, полный съёмок, премьер и новых тайн. Но сегодня я просто была Скарлетт — женщиной, которая обманула мир и вернула себе свою корону. И это было чертовски приятное чувство.