← Назад к обзору

Сказка про двух сестёр от лица принцессы Луны (Повесть-фентези)

Смех сквозь пепел и слёзы

Зима в том году выдалась особенно лютой, словно само небо оплакивало судьбу младшей принцессы. Луне только исполнилось восемь, когда в её жизни появилось единственное живое существо, не знавшее чинов и не умевшее лгать. Это был крошечный котенок, подаренный старой няней. Луна назвала её Розеттой. Маленький пушистый комочек с глазами-бусинками стал для принцессы единственным лекарством от всепоглощающей депрессии. Когда Розетта мурлыкала у неё на коленях, мир переставал казаться таким чёрным, а боли в животе на время утихали.

Но в Эквестрии тех тёмных времён милосердие считалось слабостью, а наука — ересью. Над королевством довлел фанатичный судья Котляр. Этот человек, чьё сердце было суше старого пергамента, видел дьявола в каждом проявлении чистоплотности и любознательности.

– Посмотрите на неё! – брызгал слюной Котляр, указывая на Луну на дворцовом совете. – Она моет руки перед едой! Она чистит зубы порошком! Это прямое оскорбление предков, которые жили в святой нечистоте! А её увлечение звёздами? Она утверждает, что Земля круглая! На костёр таких «учёных»!

Луна лишь плотнее прижимала к себе Розетту. Она знала, что няня была права: «Желток — лучший друг чистюли», и продолжала тайно умываться яйцом, изучая в библиотеке запрещённые свитки по психологии и финансовой грамотности. Она хотела понять, почему её семья так больна, почему отец пьёт, а мать задыхается от нарциссизма.

Трагедия случилась в один из серых ноябрьских полдней. Котляр, объявивший войну «кошачьим отродьям», ворвался в покои Луны со стражей.

– Именем веры и чистоты догматов! – взревел он, вырывая Розетту из рук плачущей девочки. – Кошки — спутницы ведьм! Они должны быть очищены огнём!

– Пожалуйста, господин судья, не надо! – Луна упала на колени, хватая его за полы мантии. – Она ни в чём не виновата! Она просто маленькая кошка! Она любит меня!

– Вот именно! – злорадно усмехнулся Котляр. – Она привязала твою душу к земному, отвратив от молитв.

Луну вытащили на задний двор. Там уже пылал небольшой костёр. Селестия стояла на балконе, лениво обмахиваясь веером.

– Ой, Луна, не будь такой драматичной, – бросила она сверху. – Купим тебе новую игрушку.

Король Ричард, пошатываясь от очередной порции эля, лишь прикрикнул:

– Уймись, девка! Из-за твоей скотины у судьи к нам претензии. Сжигай её, Котляр, и покончим с этим!

Крик Розетты, когда её бросили в пламя, навсегда запечатлелся в сознании Луны. Она видела, как серая шёрстка чернеет, как гаснет жизнь в родных глазах. Когда всё было кончено, Луна подошла к пепелищу и долго смотрела на обугленные кости.

Этой ночью она не пошла в чужие сны. Она сидела на подоконнике и пела, обращаясь к луне, которая ещё не знала её власти:

– В тишине ночной, где гаснут искры веры, – Ты ушла в туман, не зная зла и меры. – Мягкий твой прыжок и преданный твой взгляд... – В сердце лишь зола, и мысли — горький яд.

– Припев: – Спи, моя Розетта, в звёздной глубине, – Больше не придешь ты ластиться ко мне. – Мир, где жгут невинных, проклят и жесток, – Я сорву с души надежды лепесток.

– Люди смотрят в пол, боясь поднять глаза, – На щеке моей застыла бирюза. – Ты была светлей, чем весь их лживый рай, – Жди меня, малышка, там, за край... прощай.

На следующее утро произошло событие, изменившее историю. Небо над Эквестрией замерло. Солнце и Луна застыли в зените, отказываясь двигаться. Старые маги были бессильны. И тогда вперед вышли сестры.

Селестия, сияя от самодовольства, подняла рог.

– Смотрите все! – крикнула она. – Я дарую вам день!

Золотое сияние окутало её, и солнце медленно поползло по небосклону. На крупе Селестии вспыхнул знак — золотое солнце, а за спиной раскрылись могучие крылья. Она смеялась, купаясь в аплодисментах знати.

Луна подошла к краю обрыва молча. Её лицо было бледным, в глазах застыла вековая печаль. Она не хотела славы. Она просто хотела, чтобы уставшие люди могли отдохнуть в прохладе ночи. Она закрыла глаза, и серебряный свет, холодный и чистый, хлынул из её рога. Луна послушно последовала за её волей. На бедре принцессы проступил белый полумесяц на фоне ночного неба, и чернильные крылья аликорна расправились за её спиной.

– Ты видела, Луна? – подбежала к ней Селестия, едва та закончила. – Моё солнце светит ярче! Я — истинная королева! А твоё ночное светило — лишь бледная тень.

– Это не соревнование, сестра, – тихо ответила Луна, поправляя растрепанную гриву. – Это долг. Людям нужен покой.

– Долг? – Селестия фыркнула. – Это триумф! Мама будет в восторге от меня.

Но триумф Селестии был недолгим. Наступили каникулы, и во дворце готовился большой праздничный ужин. Селестия, как обычно, была в дурном расположении духа. Она уже сменила три платья, обвиняя служанок в том, что они «делают её толстой».

В столовой пахло жареной уткой и корицей. Служанка Марта, молоденькая девушка с добрым лицом, несла поднос с чаем и блинами. Пол был только что натерт воском до зеркального блеска.

– Осторожнее, Марта, – шепнула ей Луна, сидевшая в углу с книгой по психоанализу.

Но было поздно. Нога Марты поехала, она взмахнула руками, и поднос с грохотом полетел на пол. Фарфоровый чайник разлетелся на тысячи осколков, а горячий чай вместе с густым клубничным вареньем фонтаном брызнул на ослепительно белое платье Селестии.

– А-а-а-а-а! – Визг старшей принцессы заглушил даже звон разбитой посуды. – Моё платье! Мой шелк из Кристальной Империи! Ты, безрукая корова! Ты хоть знаешь, сколько это стоит?!

– Простите, принцесса... я... пол был скользким... – Марта дрожала, на глазах её выступили слезы.

– Вон отсюда! – орала Селестия, топая копытами. – Мама, прикажи высечь её! Она испортила мой вечер!

Марта, не выдержав унижения, разрыдалась и выбежала из зала. Стражники и слуги, стоявшие вдоль стен, опустили головы, но Луна заметила, как у одного из них дрогнули губы в подавленной усмешке. Зрелище было действительно нелепым: Селестия металась по залу, а с её подола свисали ошметки клубники, похожие на кровавые раны в комедии.

– Хватит, Селестия, – холодно сказала Луна, поднимаясь. – Ты ведешь себя как избалованная девчонка.

– Что?! Ты защищаешь эту дешевку? – Селестия повернулась к сестре, её лицо покраснело от гнева. – Ты всегда на стороне отребья!

Луна не стала больше говорить. Она достала свою волшебную палочку — подарок няни, сделанный из черного дерева. Легкий щелчок, и магический импульс, похожий на щекотку, ударил Селестию в плечо.

Эффект был неожиданным. Селестия, не ожидавшая «нападения», споткнулась о собственный хвост и плюхнулась прямо в лужу варенья. От шока она зарыдала еще громче.

– Мама! Мама-а-а! – вопила она, размазывая слезы по лицу. – Луна меня ударила! Она хочет меня убить!

Королева Эренделла влетела в зал, как фурия.

– Луна! Как ты посмела поднять руку на сестру?! – закричала она, подбегая к Селестии.

Но тут произошло то, чего никто не ожидал. Селестия подняла голову, и весь зал ахнул, а затем взорвался хохотом. Дорогой макияж принцессы — густая тушь, румяна и пудра — от слез и влаги потек причудливыми зигзагами. Черные полосы пересекали щеки, помада размазалась до ушей, а на носу красовалось пятно клубничного джема.

– Ха-ха-ха! – Первый не выдержал повар, выглядывающий из кухни.

– О боги, посмотрите! – Стражник, у которого глаза обычно были как яблоки, теперь просто согнулся пополам. – Настоящий клоун!

Луна хохотала так, что у неё заболели ребра. Впервые за годы депрессии она чувствовала искреннюю, очищающую радость.

– Посмотри в зеркало, «солнце Эквестрии»! – крикнула Луна сквозь смех. – Ты теперь Клоун-Рёва! Твои истерики наконец-то обрели достойную форму!

Селестия схватила серебряный поднос и увидела своё отражение. Её глаза округлились.

– О нет! Мой макияж! Я потратила на него три часа и гору золота! – Она попыталась вытереть лицо, но сделала только хуже, превратившись в нечто среднее между пандой и спелым помидором.

Слуги уже не скрывались. Они хохотали в голос, хлопая себя по бокам. Стены дворца дрожали от этого звука. Даже Король Ричард, вошедший в зал, на мгновение замер, а потом хрипло загоготал, выронив кубок.

– Ну и рожа, дочка! – выдавил он. – В цирке за такое вдвое больше платят!

Луна подмигнула Марте, которая осторожно заглянула в зал, и запела импровизированную песенку, которую тут же подхватил весь персонал:

– На троне сидела, корону носила, – Но чашка на юбку чуть-чуть подкосила! – Слезы рекою, тушь по щекам, – Слава великим и злым дуракам!

– Припев: – Рёва-корова, клоун дворца! – Нет у истерики вашей конца. – Краска поплыла, нос в варенье, – Вот оно — истинное прозренье!

– Мама в испуге, папа в восторге, – Мы на весёлом и шумном пороге. – Хватит кричать на простых работяг, – Глянь в зеркала — там сидит бедолаг!

– Сестра-аликорн, золотые лучи... – Лучше умойся и просто молчи! – Клоун-Рёва, наш символ и знак, – В этом спектакле ты — главный дурак!

Селестия, красная как рак, вскочила и, прикрывая лицо руками, бросилась прочь из зала. Королева Эренделла, меча молнии глазами, последовала за ней.

– Я этого не забуду, Луна! – донесся из коридора визг старшей сестры.

Луна же осталась стоять посреди зала. К ней подходили слуги, пожимали руки, благодарили. В их глазах она видела не просто принцессу, а своего защитника.

– Спасибо вам, ваше высочество, – прошептала Марта, вытирая свои слезы, теперь уже от смеха. – Вы вернули нам веру в то, что справедливость бывает смешной.

Луна улыбнулась. Депрессия не ушла навсегда, она всё еще сидела глубоко внутри, напоминая о сожженной Розетте и издевательствах учителей. Но в этот вечер тьма отступила. Луна поняла: смех — это тоже магия, и порой она сильнее, чем солнце и луна вместе взятые. Она посмотрела в окно на ночное небо и прошептала:

– Видишь, Розетта? Мы еще поборемся.

Этой ночью всё королевство спало спокойно. Людям снились не кошмары о налогах и казнях, а смешная принцесса с клубничным носом. И Луна, гуляя по их снам, бережно хранила этот коллективный смех, как самое драгоценное сокровище в мире. Она знала, что впереди еще много боли, но сегодня... сегодня ночь принадлежала ей и её верным подданным.