← Назад к обзору

Схожі

Симфония на двоих и тени прошлого

Утро в доме семьи Чхве всегда начиналось с организованного хаоса. Ёнджун, как самый старший, оккупировал кухню, пытаясь приготовить завтрак, который соответствовал бы диетическим нормам его братьев-айдолов в душе, если не по профессии. Субин сонно пересчитывал витамины, а двойняшки Бомгю и Тэхён уже вовсю спорили о том, чья очередь сегодня выгуливать собак.

Хюнин Кай спустился вниз последним. На нём была безразмерная белая футболка, скрывающая худощавое тело, и домашние штаны. Волосы, всё ещё сохранившие платиновый блеск после вчерашнего выступления, были беспорядочно растрепаны. Он старался не встречаться взглядом с братьями, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон.

– О, проснулся наш герой сцены! – Бомгю подмигнул ему, отправляя в рот кусок тоста. – Кай-я, ты вчера превзошёл сам себя. Даже дедушка звонил, сказал, что гордится твоим соло.

– Спасибо, хён, – тихо ответил Кай, наливая себе апельсиновый сок.

– Кстати, о соло, – Ёнджун обернулся от плиты, прищурив лисьи глаза. – Я заметил, что после концерта ты довольно долго шептался с Чхве Саном. Откуда такая близость? Я знаю его по делам фонда дедушки, он первоклассный хирург, но он... специфический человек. Очень закрытый.

– Он просто помог мне, когда я упал в парке, – Кай почувствовал, как щеки начинают гореть. – Обработал колени. И вчера пришёл послушать. Он вежливый.

– Вежливый? – Тэхён усмехнулся, не отрываясь от планшета. – Доминантные альфы такого уровня не бывают просто «вежливыми» с бетами, Кай. Они либо игнорируют, либо подавляют. Если он проявляет интерес, значит, в тебе есть что-то, что зацепило его охотничий инстинкт. Будь осторожен.

Кай промолчал. Он знал, что братья защищают его, но их опека порой душила. Они видели в нём хрупкое сокровище, которое нужно прятать в сейфе. А Сан... Сан видел в нём силу.

Телефон снова завибрировал.

«Заеду в семь. Надень что-нибудь удобное, мы поедем в одно особенное место. С.».

Весь день Кай провел как в тумане. Он репетировал на гитаре, играл с Микой и Мини, но мысли постоянно возвращались к предстоящему вечеру. В шесть сорок пять он начал собираться. Вместо привычных мешковатых вещей он выбрал узкие кожаные брюки и тонкий кашемировый свитер нежно-голубого цвета, который подчеркивал его глаза. Никаких линз. Никакой краски.

Когда у ворот их особняка заурчал двигатель тяжелого внедорожника, Ёнджун вышел в холл, скрестив руки на груди.

– Куда это ты собрался такой нарядный? – голос старшего брата звучал предостерегающе.

– Я иду на прогулку, хён. С доктором Чхве, – Кай старался, чтобы его голос не дрожал.

– Кай, ему тридцать один год. Тебе девятнадцать. Он — один из самых влиятельных альф в медицинских кругах. Ты уверен, что готов к такому общению? – Субин подошел сзади, положив руку на плечо младшего.

– Хёны, пожалуйста, – Кай посмотрел на них умоляюще. – Вы всегда говорите, что я должен быть собой. Он — первый человек за долгое время, который не смотрит на меня как на сломанную куклу. Позвольте мне просто пойти.

Братья переглянулись. В их семье слово старшего было законом, но они видели этот новый блеск в глазах Кая. Блеск, которого не было с тех пор, как его отверг истинный.

– В одиннадцать ты должен быть дома, – сдался Ёнджун. – И если он позволит себе лишнего... скажи ему, что у твоего брата черный пояс по тхэквондо и очень плохой характер.

Кай рассмеялся, обнял братьев и выбежал за дверь.

Сан ждал его, прислонившись к машине. В свете закатного солнца он выглядел пугающе красиво: черная водолазка, подчеркивающая широкие плечи, и классическое пальто. Когда он увидел Кая, его лицо смягчилось.

– Ты выглядишь чудесно, Кай, – Сан открыл перед ним пассажирскую дверь. – Рад, что ты не стал прятать глаза.

– Мои братья чуть не заперли меня в подвале, когда узнали, с кем я иду, – признался Кай, пристегивая ремень.

– Я их понимаю, – Сан плавно вывел машину на дорогу. – У меня тоже есть люди, которых я готов защищать любой ценой. Но иногда защита превращается в клетку, верно?

Они ехали около получаса, покидая шумный центр города. Кай с интересом наблюдал за профилем Сана. В нем чувствовалась удивительная порода — каждое движение было выверено, каждый взгляд за стеклами очков был полон интеллекта.

– Куда мы едем? – спросил Кай, когда они начали подниматься в гору.

– В моё убежище. Там тише, чем в клубах, и акустика гораздо лучше.

Они остановились у современного дома из стекла и бетона, притаившегося среди сосен. Внутри всё было выполнено в минималистичном стиле, но одна комната сразу привлекла внимание Кая. Это была огромная студия с панорамными окнами, в центре которой стоял концертный рояль «Steinway».

– О боже... – Кай подошел к инструменту, боясь коснуться клавиш. – Это же мечта любого музыканта.

– Садись, – Сан снял пальто и бросил его на диван. – Вчера ты показал мне свой ритм на барабанах. Сегодня я хочу услышать твою мелодию.

Кай сел за рояль. Его пальцы, длинные и тонкие, дрожали. Он начал играть медленно, пробуя звук. Это была импровизация — нечто среднее между классикой и современным джазом. Музыка заполняла пространство, отражалась от стеклянных стен и уходила в ночное небо.

Сан стоял у окна, заложив руки в карманы брюк, и слушал. Он не перебивал, не комментировал. Когда последняя нота затихла, в комнате воцарилась оглушительная тишина.

– Ты играешь так, будто просишь прощения за то, что существуешь, – тихо сказал Сан, не оборачиваясь.

Кай вздрогнул.

– Почему вы так решили?

– В твоей музыке много боли, Кай. И много света, который ты боишься выпустить. Тот омега... твой несостоявшийся сулеймейт. Он сильно тебя ранил, верно?

Кай опустил голову, его пальцы бездумно нажали на одну клавишу.

– Мне было семнадцать. Я думал, что мир рухнул. Он сказал, что я «пустой». Что бета не может дать ему того, что даст альфа. А потом он посмотрел на мои волосы и сказал, что я выгляжу как ошибка природы.

Сан стремительно подошел к роялю и накрыл ладони Кая своими. Его кожа была горячей, и от этого прикосновения по телу юноши пробежала волна электричества.

– Посмотри на меня, – скомандовал Сан.

Кай поднял глаза. Голубой встретился с глубоким, почти черным карим.

– Ты не пустой, Хюнин Кай. Ты наполнен музыкой и светом так, как никто из тех, кого я встречал за свои тридцать лет. Тот омега был глупцом. Он искал статус, а потерял душу. А твоя внешность...

Сан осторожно заправил прядь белоснежных волос Кая ему за ухо.

– Для хирурга симметрия и чистота — это идеал. Ты — мой идеал чистоты. В тебе нет фальши.

– Но я просто бета... – прошептал Кай, чувствуя, как расстояние между ними сокращается.

– А я просто человек, которому наскучили социальные игры, – Сан придвинулся ближе, его аромат — смесь хвои и дорогого табака — опьянял. – Мне всё равно, какой у тебя статус. Я вижу тебя. Твой талант. Твою доброту. Твою силу.

Кай почувствовал, как сердце заходится в безумном ритме. Он никогда не думал, что доминантный альфа может говорить такие вещи бете. В их мире это было почти табу.

– Почему я? – выдохнул он. – Вокруг вас столько прекрасных омег, успешных людей...

– Потому что только ты заставил меня почувствовать что-то, кроме усталости после двенадцатичасовой смены, – Сан коснулся губами лба Кая. – Ты — мой ритм, Кай-я.

Кай закрыл глаза, отдаваясь этому моменту. Все страхи, все слова братьев, все обиды прошлого — всё это начало блекнуть. Здесь, в этой стеклянной студии, под защитой сильных рук Сана, он впервые почувствовал себя на своем месте.

– Я хочу... я хочу попробовать, – тихо сказал Кай. – Но мои братья... они не оставят нас в покое.

– Пусть попробуют, – Сан усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула сталь доминантного альфы. – Я умею бороться за то, что мне дорого. А ты мне очень дорог.

Вечер пролетел незаметно. Они пили чай, Сан рассказывал о своей работе, о том, как сложно порой сохранять самообладание в операционной, а Кай делился своими мечтами о большой сцене. Между ними не было неловкости — только странное чувство узнавания, будто они действительно знали друг друга в прошлой жизни.

Когда Сан привез его домой ровно в одиннадцать, у ворот уже стоял Бомгю с Мини на поводке.

– Живой? – спросил брат, подозрительно оглядывая Кая.

– Более чем, хён, – Кай улыбнулся так ярко, что Бомгю невольно прищурился.

Сан вышел из машины, чтобы попрощаться. Он коротко кивнул Бомгю, признавая его право на защиту брата, а затем повернулся к Каю.

– Завтра у меня выходной. Хочу пригласить тебя и твоих собак на прогулку к озеру. Мика и Мини составят компанию моим лабрадорам. Согласен?

– Да, – без колебаний ответил Кай.

Когда внедорожник скрылся за поворотом, Бомгю подошел к Каю и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Ты изменился за эти несколько часов.

– Я просто перестал прятаться, хён, – Кай погладил Мини, который радостно прыгал вокруг него. – Оказывается, если не закрывать глаза, можно увидеть солнце даже ночью.

Этой ночью Хюнин Кай спал без кошмаров. Ему снились белые сосны, звуки рояля и теплые руки, которые держали его так крепко, словно он был самой большой ценностью в мире. Он знал, что впереди будет много трудностей — и недовольство братьев, и предрассудки общества, и тени его прошлого сулеймейта. Но теперь у него был Сан. Его хирург, его слушатель, его альфа.

А в это время Чхве Сан, сидя в своем кабинете в пустом доме, смотрел на фотографию Кая на экране телефона. Он знал, что ввязался в непростую историю. Семья Хюнина была влиятельной и сложной, а сам мальчик был слишком раним. Но Сан уже принял решение.

– Ты больше не будешь считать себя ошибкой, маленький вондеркинд, – прошептал он в тишину. – Я позабочусь о том, чтобы твой свет увидел весь мир.

На столе Сана лежала старая медицинская карта, которую он запросил из архива сегодня утром. На ней было имя «Хюнин Кай». Как врач, он хотел знать всё о травмах своего сокровища — и физических, и душевных. И он собирался исцелить их все до единой.

Симфония только начиналась, и её первыми нотами стали доверие и смелость быть собой. В мире, где «дефектные» люди выбрасывались на обочину, двое нашли друг друга, чтобы доказать: истинная красота всегда кроется в деталях, которые другие называют изъянами.