← Назад к обзору

Скрытая сила

Когда рушатся чужие правила

Утро встретило Аксинью непривычной, звенящей тишиной.

Обычно рассвет в их квартире на четвертом этаже начинался с грохота кастрюль, демонстративного хлопанья дверьми и раздраженных причитаний Антонины Александровны о том, что жизнь не удалась, а дочери — неблагодарные обузы. Но сегодня на кухне царила ледяная пустота. Лишь из гостиной доносился приглушенный шёпот: мать о чем-то взволнованно и яростно переговаривалась с Настей, однако стоило половицам в коридоре скрипнуть под шагами Аксиньи, как голоса мгновенно оборвались.

Аксинья подошла к зеркалу в прихожей. След от вчерашней пощечины на левой скуле побледнел, превратившись в розоватое, едва заметное пятно благодаря холодному компрессу, который сделал ей Ярослав. Сердце сладко сжалось при одном воспоминании о его руках, осторожно державших лед у ее лица, о его глубоком, спокойном голосе и словах, которые звучали в голове как самое настоящее спасительное заклинание: «Я очень сильно тебя люблю».

Она аккуратно замазала след на коже капелькой тонального крема, расчесала длинные русые волосы, оставив их свободно падать на плечи, и завязала шарф — тот самый, который вчера бережно поправлял Ярослав.

На кухню она зашла с высоко поднятой головой.

Антонина Александровна сидела за столом с чашкой растворимого кофе. Заметив младшую дочь, женщина не закричала, как делала всегда. Она лишь поджала губы в тонкую, побелевшую нить и смерила Аксинью взглядом, в котором сквозило бессильное бешенство, перемешанное с тайным страхом. Вчерашняя угроза заявлением в полицию и опеку сработала куда лучше любых слез и мольбы. Мать больше не смела поднять руку, но взамен включила режим ледяного игнорирования.

– Завтрака нет, – процедила женщина в чашку, даже не повернув головы. – Готовить на тебя никто не нанимался. Денег на обед тоже не дам. Раз такая взрослая и самостоятельная стала — крутись сама.

Аксинья спокойно открыла шкафчик, достала кусок подсохшего батона и налила себе стакан воды:

– Хорошо. Доброе утро, мам.

Антонина Александровна нервно дернула плечом, но ничего не ответила, уткнувшись в экран телефона.

Из спальни выплыла Настя. Она была одета в безупречный бежевый костюм-двойку, её золотистые локоны лежали волосок к волоску, а макияж выглядел так, словно она собиралась на профессиональную фотосессию. Однако взгляд серых глаз выдавал клокочущую внутри злость. Настя демонстративно прошла мимо сестры, задев её плечом, и бросила матери:

– Мам, вызови мне такси. Я не собираюсь тащиться пешком по такой сырости.

– Конечно, солнышко, сейчас закажу «комфорт плюс», – голос матери мгновенно преобразился, наполнившись приторной заботой. – Возьми карточку в прихожей, купи себе в кофейне круассан перед уроками.

Аксинья молча допила воду, закинула рюкзак на одно плечо и вышла из квартиры. Когда дверь захлопнулась, она шумно выдохнула.

Да, дома по-прежнему было холодно. Но этот холод больше не мог проникнуть внутрь. Он оставался снаружи, разбиваясь о невидимую броню того тепла, которое поселилось в её душе вчерашним вечером.

На углу дома, у старого покосившегося газетного киоска, её уже ждала Милана. Подруга переминалась с ноги на ногу в своих тяжелых берцах, дыша на озябшие пальцы и нервно оглядывая улицу. В руке она держала два больших бумажных стаканчика с горячим какао.

– Ну наконец-то! – воскликнула Милана, едва завидев Аксинью, и тут же шагнула навстречу, протягивая стакан. – Держи, пока не остыл. С двойным шоколадом, как ты любишь. Я уже думала идти к твоим мегерам на штурм. Ты чего так долго?

– Спасибо большое, Мил, – Аксинья с благодарностью приняла стакан, грея остывшие ладони. – Да просто... собиралась медленно.

Милана прищурилась. Её острый, цепкий взгляд скользнул по лицу подруги, мгновенно выхватывая неестественно наложенный тон на скуле и прядь волос, нарочито прикрывавшую левую сторону лица. Милана не была бы собой, если бы позволила этой детали ускользнуть.

– А ну-ка стой, – голос подруги мгновенно стал стальным.

Она перехватила свой стаканчик левой рукой, а правой резко, но аккуратно отвела прядь волос от щеки Аксиньи. Несмотря на косметику, след от пальцев при дневном свете был заметен.

Лицо Миланы потемнело. Челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки, а в глазах вспыхнул такой яростный огонь, что прохожий мужчина, поравнявшийся с ними, испуганно ускорил шаг.

– Это она? – тихо, с пугающей хрипотой спросила Милана. – Твоя мамаша?

– Мил, подожди, не заводись...

– Я спрашиваю: это сделала она?! – сорвалась на свистящий шепот Милана, сжимая свободную руку в кулак так, что побелели костяшки. – Всё, с меня хватит. Я сейчас иду туда. Клянусь, я выбью эту дверь к чертовой матери и лично познакомлю эту тварь с уголовным кодексом! Она у меня эти свои побои сама с пола слизывать будет!

– Милана, стой! – Аксинья схватила подругу за рукав кожаной куртки, удерживая на месте. – Послушай меня! Всё уже закончилось. Правда!

– Что закончилось, Ксюша?! Она тебя ударила!

– И больше никогда не ударит, – твердо, глядя Милане прямо в глаза, произнесла Аксинья. – Я вчера сказала ей всё. Сказала, что пойду в травмпункт, сниму побои и отнесу заявление в полицию и в опеку. И директору школы. Она испугалась, Мил. Она сегодня утром даже голос на меня не повысила. Она поняла, что я больше не буду терпеть.

Милана замерла, недоверчиво всматриваясь в лицо подруги. Медленно, по капле, бешенство на её лице начало сменяться ошеломлением.

– Ты... ты сама это ей сказала? – выдохнула она, приоткрыв рот. – Прямо так? Про полицию и директора?

– Прямо так, – слабо улыбнулась Аксинья.

Милана шумно втянула воздух, покачала головой и вдруг крепко, от души прижала Аксинью к себе одной рукой, рискуя расплескать какао:

– Охренеть. Ксюха... Я так тобой горжусь, ты бы знала! Наконец-то ты показала зубы этой семейке упырей! Но... подожди, – Милана отстранилась и снова подозрительно прищурилась. – Ты ведь никогда так не говорила. Откуда в тебе взялось столько смелости за один вечер? Ты обычно после Настиных выходок по углам прячешься и плачешь. А тут — полиция, опека... Что произошло вчера после уроков?

Щёки Аксиньи тут же залил яркий, густой румянец, выдавая её с головой. Она опустила глаза на стаканчик с какао, пряча улыбку.

– Эй, – протянула Милана, моментально уловив перемену в поведении подруги. Её брови поползли вверх. – А вот с этого места поподробнее. Ты чего покраснела, как рак? Ну-ка выкладывай!

– Мы... мы можем пойти в школу, а я по дороге расскажу? – смущенно пробормотала Аксинья.

– Шагай, но не вздумай увиливать, – пригрозила Милана, подталкивая её плечом.

Они двинулись по тротуару, шурша опавшими мокрыми листьями. Аксинья сделала глоток сладкого какао, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло, и начала рассказывать. Она говорила тихо, опуская самые болезненные подробности прихода домой, но честно рассказала о том, как позвонила Ярославу. О том, как он прибежал через десять минут с шоколадкой. О его теплой квартире, пушистом коте Барсе, травяном чае и ледяном компрессе.

Милана слушала, не перебивая, только её глаза становились всё круглее и круглее.

– Подожди... – Милана даже остановилась посреди тротуара, заставив пожилую женщину с собачкой обойти их по газону. – Ярослав привел тебя к себе домой? Сам? Обрабатывал твою щеку и поил чаем?

– Да, – прошептала Аксинья, чувствуя, как горят уши.

– Тот самый Ярослав, по которому Настенька со вчерашнего утра слюни пускает и строит из себя тургеневскую барышню?!

– Тот самый.

– Боже, благослови этот день, – Милана театрально возвела глаза к хмурому небу. – Если Настя об этом узнает, её разорвет на мелкие блестящие кусочки! Это же лучший бумеранг в истории! Но подожди... это ведь ещё не всё, да? Судя по тому, как ты лыбишься в свой стакан, там было что-то ещё.

Аксинья замялась, глядя под ноги. Воспоминание о вчерашнем сквере, свете фонаря и вкусе его губ отозвалось в теле трепетной дрожью.

– Он... он пошел меня провожать, – едва слышно начала она. – До самого дома. Мы шли через сквер у стадиона, и он... он остановился.

– И?! – Милана в нетерпении схватила её за локоть. – Не тяни кота за хвост, Аксинья, я сейчас умру от любопытства!

– Он обнял меня за талию и сказал, что очень сильно меня любит, – выпалила Аксинья на одном дыхании, зажмурившись от смущения. – А потом... он меня поцеловал.

На тротуаре повисла тишина. Единственным звуком был далекий шум машин на проспекте.

Аксинья осторожно открыла один глаз. Милана стояла с открытым ртом, её стаканчик с какао опасно накренился, но подруга, казалось, совершенно забыла обо всём на свете. На её лице сменилась целая гамма эмоций: от дикого шока до абсолютного, триумфального восторга.

– О-ФИ-ГЕТЬ, – раздельно, по слогам произнесла Милана на всю улицу. – Нет, ты серьезно?! Он тебя поцеловал?! Ярослав?!

– Милана, тише, люди смотрят! – испуганно зашипела Аксинья, дергая её за рукав.

– Да плевать мне на людей! – Милана радостно взвизгнула, подпрыгнула на месте и снова стиснула Аксинью в удушающих объятиях, на этот раз едва не выронив какао окончательно. – Ксюха! Господи, я сейчас расплачусь от счастья! Ты понимаешь, что произошло?! Новенький красавчик, идеальный парень, на которого вся школа слюни пускает, выбрал тебя! Не эту надутую силиконовую куклу Настю, а тебя! И признался в первый же день!

– Мил, ну тише... – улыбаясь сквозь смущение, взмолилась Аксинья. – Я сама до сих пор не верю. Мне кажется, что я проснусь, и всё окажется сном.

– Какой сон, дурочка?! – Милана сияла так, словно сама только что выиграла миллион долларов. – Это реальность! И знаешь, что самое крутое? Он ведь нормальный. Не то что некоторые придурки с завышенной самооценкой... Ярослав сразу видно — мужик со стержнем. Вступился за тебя, домой привел, защитил. А ты? Ты что ему ответила?!

– Сказала, что тоже его люблю, – щеки Аксиньи пылали так, что могли растопить первый октябрьский иней. – И что очень рада, что встретила его.

Милана довольно потерла руки:

– Всё. Сегодня в школе будет цирк. Я просто обязана увидеть лицо Насти, когда она поймет, что ей ничего не светит. Ой, держите меня семеро, этот день уже стал лучшим днем этой осени!

Они повернули за угол и вышли на школьный двор.

Перед парадным входом, как обычно по утрам, толпились ученики. Кто-то докуривал за гаражами, кто-то повторял домашку на ходу, стайки старшеклассниц обсуждали свежие сплетни. Но внимание всех входящих неизменно приковывали двое парней, стоявших у широкого гранитного крыльца.

Ярослав и Денис.

Денис сидел на широких перилах, свесив одну ногу, и лениво подбрасывал в руке пачку жевательной резинки, отпуская насмешливые комментарии проходящим мимо знакомым. Ярослав стоял рядом, прислонившись спиной к колонне. На нем было темное пальто, аккуратно повязанный шарф, а в руках он держал телефон. Он выглядел спокойным и собранным, но стоило ему поднять взгляд и увидеть входящую в калитку Аксинью, как всё его лицо мгновенно преобразилось.

Его темные глаза потеплели, на губах появилась мягкая, предназначенная только для неё улыбка. Он спрятал телефон в карман и сразу же сделал шаг навстречу.

– Опа, – толкнул его локтем Денис, спрыгивая с перил. – Смотри-ка, тяжелая артиллерия подтягивается. И гроза района в комплекте.

Милана тут же нацепила свою привычную боевую маску: нахмурила брови, вскинула подбородок и смерила Дениса уничтожающим взглядом.

– Ты на кого это намекаешь, шутник недоделанный? – рявкнула она, поравнявшись с парнями. – Жить надоело? Я могу устроить тебе персональную экскурсию в травмпункт, там как раз таких остроумных не хватает.

Денис с наглой ухмылкой оглядел её с ног до головы, задержавшись на ее растрепанной ветром челке и массивных ботинках. В глубине его серых глаз вспыхнули озорные, восхищенные искорки, которые он, впрочем, тут же спрятал за привычной язвительностью:

– Ой, как страшно, колючка. Ты каждое утро такая добрая или сегодня встала не с той ноги? Смотри, от злости морщины появятся, крем потом покупать придется, а ты, кажется, все карманные деньги на шипы для куртки спускаешь.

– Да пошел ты, Денис! – Милана показала ему средний палец, но Аксинья краем глаза заметила, как предательски дрогнули уголки губ подруги и как вспыхнул легкий румянец на ее щеках. Эта перепалка доставляла Милане куда больше удовольствия, чем она готова была признать даже под пытками.

– Только после тебя, прекрасная леди, – шутливо поклонился Денис, ловко выхватив из кармана пачку жвачки и протянув ей пластинку. – На, зажуй свою ярость, а то пар из ушей пойдет, пожарную сигнализацию в школе активируешь.

Милана фыркнула, но жвачку выхватила с такой скоростью, словно отбирала добычу:

– Подавись своей щедростью.

Тем временем Ярослав подошел к Аксинье.

Шум школьного двора словно перестал существовать. Он остановился в полушаге от нее, заглядывая в глаза с такой пронзительной нежностью и тревогой, что у Аксиньи снова перехватило дыхание.

– Привет, – тихо произнес он. Его глубокий, бархатный голос окутал её, как теплое одеяло.

– Привет, Ярик, – несмело улыбнулась она.

Ярослав медленно, не обращая ни малейшего внимания на глазеющих вокруг одноклассников, поднял руку и кончиками пальцев коснулся ее здоровой щеки, огладив скулу. Затем его взгляд переместился на замазанный след от удара. В его глазах на мгновение мелькнула глухая, темная тень, но он сдержался, лишь бережно провел большим пальцем по краю шарфа:

– Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? Утром... никто ничего не сделал?

– Всё хорошо, правда, – Аксинья накрыла его ладонь своей рукой, чувствуя, как спокойная уверенность перетекает от него к ней. – Она не трогала меня. Я сказала ей то, о чем мы говорили. Она испугалась.

– Умница, – Ярослав мягко улыбнулся, и эта улыбка была теплее любого солнца. Он не стал убирать руку, а плавно опустил её вниз, находя пальцы Аксиньи и крепко, открыто переплетая их со своими.

Прямо посреди школьного двора. На глазах у всей параллели.

Аксинья замерла, но не отпустила его руку. Наоборот — сжала чуть крепче.

– О-о-о, – протянул Денис, скрестив руки на груди и с довольным видом наблюдая за ними. – Кажется, у нас в классе назревает демографический взрыв романтики. Ярик, ты бы поосторожнее, а то вон та фурия с какао меня взглядом уже четвертый раз расстреливает за то, что я на вас смотрю.

– Заткнись, Дэн, – беззлобно бросил Ярослав, не выпуская руки Аксиньи.

– Да заткнись ты уже, господи, – закатила глаза Милана, но на ее лице сияла абсолютно счастливая улыбка.

И в этот самый момент тишину двора разрезал визг тормозов.

К школьным воротам подъехало новенькое белое такси класса «комфорт». Дверь распахнулась, и на асфальт грациозно ступила Настя. В руках у нее был стаканчик с кофе из дорогой кофейни, на плече покачивалась брендовая сумочка. Она плавно поправила пальто, бросила надменный взгляд на толпящихся у входа школьников и направилась к крыльцу, покачивая бедрами на невысоких каблуках.

Заметив компанию у перил, Настя победно усмехнулась. Она явно была уверена, что вчерашний инцидент был чистой случайностью, недоразумением, которое сегодня можно легко исправить ее неземной красотой и обаянием. В конце концов, никакой нормальный парень не выберет серую мышь Аксинью, если рядом есть она — звезда школы.

Настя приблизилась к крыльцу, нацепив свою самую обворожительную, томную улыбку:

– Доброе утро, мальчики, – пропела она сладким голосом, намеренно игнорируя стоявших рядом Милану и Аксинью. Ее взгляд впился в Ярослава. – Ярослав, погода сегодня просто ужасная, правда? Я еле уговорила водителя подъехать ближе к калитке... Слушай, у нас первым уроком биология, учительница просила подготовить парный проект. Ты не против, если мы...

Настя осеклась на полуслове.

Ее взгляд, до этого скользивший по лицу Ярослава, опустился вниз и намертво пригвоздился к их рукам.

Ярослав и Аксинья держались за руки. Крепко, открыто, переплетя пальцы.

Улыбка мгновенно сползла с лица Насти, словно ее стерли мокрой тряпкой. Глаза расширились от дикого, немого шока, стаканчик с кофе в ее наманикюренных пальцах опасно хрустнул. Она перевела ошарашенный взгляд на сестру, затем снова на Ярослава, будто не веря собственным глазам.

– Что... что это такое? – сорвавшимся, сиплым голосом выдавила Настя, тыча пальцем в их сцепленные руки. – Вы... вы что, издеваетесь?!

Денис шумно вздохнул и покачал головой:

– Опять за рыбу деньги. Ваше величество, вам очки выписать или так видно? Это называется «люди держатся за руки». В первом классе на уроках окружающего мира обычно объясняют.

– Заткнись! – в бешенстве рявкнула на него Настя, теряя весь свой лоск. Она шагнула к Ярославу, ее лицо исказилось от ярости и унижения. – Ярослав, ты с ума сошел?! Ты вообще понимаешь, кто она такая?! Это же Аксинья! Она тупая, серая приживалка, над которой вся школа смеется! Ее даже собственная мать ненавидит! Ты что, опустился до того, чтобы таскаться с этим ничтожеством?!

– Закрой свой рот, Настя, – голос Ярослава прозвучал не громко, но в нем было столько свинцового холода, что Настя невольно поперхнулась собственным криком и отступила на полшага.

Ярослав сделал шаг вперед, заслоняя Аксинью своим плечом. Его лицо было спокойным, но глаза потемнели, став почти черными:

– Я предупреждал тебя вчера. Но ты, видимо, не понимаешь человеческого языка. Если ты ещё раз откроешь свой рот в адрес Аксиньи, если посмеешь назвать её хоть одним оскорбительным словом — я лично позабочусь о том, чтобы каждый человек в этой школе, включая директора и учителей, узнал, какая ты гнилая и мелочная на самом деле. И поверь мне, моя семья имеет достаточный вес в этом городе, чтобы твою фальшивую репутацию размазали в пыль за один день.

Настя побелела как мел. Ее губы задрожали, сумочка на плече съехала вниз.

– Ты... ты блефуешь... – пролепетала она, но в ее голосе звенел неподдельный страх.

– Хочешь проверить? – холодно приподнял бровь Ярослав. – Попробуй. Рискни.

– Корона окончательно в грязь упала, Настенька, – с неприкрытым злорадством добавила Милана, складывая руки на груди и наступая на нее. – Подбери, а то дворник метлой сметет вместе с осенними листьями. И вали отсюда, пока какао на твоем белом пальто случайно не оказалось. У меня руки сегодня очень неловкие, знаешь ли.

Одноклассники, стоявшие вокруг, начали тихо перешептываться и откровенно хихикать. Позор Насты был абсолютным, публичным и сокрушительным. Она поняла, что проиграла по всем фронтам. Ни ее красота, ни деньги матери, ни статус «королевы школы» больше не имели никакой власти.

Издав придушенный, полный ярости всхлип, Настя развернулась на каблуках и почти бегом бросилась внутрь школы, хлопнув стеклянными дверями.

– Браво, маэстро, – Денис захлопал в ладоши, широко ухмыляясь. – Кажется, королева лузеров отправилась в добровольное изгнание. Помянем её павшее величие минутой молчания.

– Идиот, – фыркнула Милана, но в ее голосе звенело искреннее облегчение. Она повернулась к Аксинье и весело подмигнула: – Ну что, Ксюха, каково это — быть девушкой самого крутого парня в школе?

Аксинья подняла глаза на Ярослава. Тот всё ещё держал ее за руку, и стоило ему встретиться с ней взглядом, как вся ледяная суровость исчезла с его лица, уступив место прежней мягкой нежности.

– Пойдем в класс? – тихо спросил он, легонько сжав ее пальцы. – Скоро звонок.

– Пойдем, – выдохнула Аксинья, чувствуя, как внутри распускаются цветы.

Первым уроком действительно была биология.

Кабинет на третьем этаже был залит бледным утренним светом. За партами стоял привычный гул, но стоило четверке войти внутрь, как разговоры стали заметно тише. Все взгляды тут же устремились на них. Настя уже сидела на первом ряду, уткнувшись в экран телефона с таким видом, будто вокруг нее никого не существовало, хотя красные пятна на шее выдавали бурю, бушевавшую внутри.

Ярослав и Аксинья спокойно прошли в конец среднего ряда и сели за одну парту. Денис, не теряя времени, плюхнулся прямо позади них, нагло пододвинув стул поближе к парте Миланы.

– Эй, ты куда приперся? – зашипела Милана, оборачиваясь к нему. – Твое место в цирке, клоун!

– Мое место там, где я хочу, гроза района, – невозмутимо парировал Денис, доставая из рюкзака одну-единственную помятую тетрадь и огрызок карандаша. – К тому же, кто-то должен присматривать, чтобы ты случайно не покусала соседей. Я беру эту благородную миссию на себя.

– Я тебя сейчас этой тетрадкой придушу, – пообещала Милана, но стул отодвигать не стала, лишь демонстративно отвернулась к доске, пряча улыбку.

В класс вошла строгая учительница биологии, Тамара Сергеевна, и шумно опустила журнал на стол:

– Здравствуйте, одиннадцатый «Б». Садитесь. Сегодня у нас важная тема, и, как я предупреждала на прошлой неделе, вы будете готовить исследовательские проекты по генетике. Работа парная. Оценки пойдут в аттестат за четверть, так что отнеситесь серьезно.

Класс недовольно загудел, послышались вздохи и шелест тетрадей.

– Пары вы можете выбрать сами, – продолжила учительница, поправляя очки на переносице. – Но если начнется балаган — распределю по списку журнала. Даю вам две минуты, чтобы определиться.

Настя на первой парте мгновенно встрепенулась. В ее глазах снова мелькнула отчаянная, безумная надежда. Она резко подняла руку:

– Тамара Сергеевна!

– Да, Настя?

– Я считаю, что новеньким нужно помочь адаптироваться в нашей программе, – громко, четко, стараясь говорить уверенно, произнесла Настя, бросая короткий победный взгляд через плечо. – Ярослав перевелся из гимназии, у них могла быть другая специфика. Я, как староста класса, готова взять его в пару и подготовить проект на высший балл.

В кабинете повисла неловкая пауза. Несколько человек с задних парт синхронно прыснули в кулаки.

Ярослав даже не шелохнулся. Он спокойно поднял руку, не отпуская под партой ладонь Аксиньи:

– Тамара Сергеевна, спасибо за заботу, но Анастасия ошибается. Программа профильной гимназии значительно опережает общеобразовательную, так что в адаптации я не нуждаюсь. И я уже выбрал себе напарника. Мы работаем с Аксиньей.

Настя шумно втянула воздух, ее спина одеревенела.

– Очень хорошо, Ярослав, похвально, – одобрительно кивнула учительница, делая пометку в журнале. – Аксинья — одна из лучших учениц по моему предмету, вы составите отличную пару. Настя, садись, найди себе другого партнера.

С задней парты раздался громкий, театральный вздох Дениса:

– Тамара Сергеевна, спасите мою грешную душу! – парень поднял руку, трагично прижав ладонь к груди. – Запишите меня в пару к Милане, а то она уже третий урок грозится пересчитать мне ребра. Если мы не напишем этот проект вместе, боюсь, до выпускного я просто не доживу!

Класс взорвался громким, искренним хохотом. Даже строгая Тамара Сергеевна не сдержала легкой улыбки:

– Ну что ж, Денис, наука требует жертв. Милана, берешь шефство над новеньким хулиганом?

Милана медленно повернулась назад, смерив Дениса взглядом профессионального киллера:

– Беру, Тамара Сергеевна. Обещаю препарировать его исключительно в научных целях.

– Заметано, колючка, – подмигнул ей Денис. – Только чур скальпель держи ровно.

Аксинья тихо рассмеялась, глядя на то, как Милана сердито швырнула в Дениса ластиком, а тот ловко поймал его на лету и спрятал в карман с довольной ухмылкой. Впервые за все школьные годы этот классный кабинет не казался ей серым и враждебным. Он был полон жизни, света и тепла.

Ярослав повернулся к ней, положив руку на спинку ее стула:

– Ну что, напарница? Какую тему возьмем? Модификационную изменчивость или мутации?

– Давай генетику популяций, – тихо, но уверенно предложила Аксинья, заглядывая в его карие глаза. – Там очень интересные математические расчеты закона Харди-Вайнберга. Я как раз вчера читала дополнительную статью.

– Договорились, – Ярослав улыбнулся, и в его взгляде читалось такое неподдельное уважение и восхищение ее умом, от которого сердце Аксиньи запело. – Придешь сегодня ко мне после уроков? Барс уже ждет продолжения знакомства, да и проект начнем набрасывать.

Аксинья на секунду замялась, вспомнив про дом. Но тут же вспомнила пустоту материнских глаз и поняла: бояться больше нечего.

– Приду, – твердо ответила она. – С удовольствием.

Урок пролетел незаметно.

На большой перемене вся четверка спустилась в школьную столовую. Обычно Аксинья на переменах старалась сидеть в углу коридора с книгой, потому что денег на обеды у нее не было, а терпеть голодные взгляды и насмешки Насти и ее свиты не хотелось. Но сегодня всё было иначе.

Ярослав сам подошел к раздаче и вернулся к их столу с полным подносом: горячий куриный суп, картофельное пюре с котлетами, свежая выпечка и два стакана ягодного морса.

– Ярик, ты что, не надо было... – смутилась Аксинья, глядя на это изобилие. – У меня нет с собой денег, я не смогу отдать...

– Ксюш, – перебил ее Ярослав, мягко, но настойчиво пододвигая к ней тарелку с супом и вкладывая в руку ложку. – Прекрати. Ты моя девушка. И заботиться о тебе — это мое самое большое желание. Поняла? Ешь, пожалуйста. Ты утром ничего не ела.

Слово «девушка», произнесенное им так просто и естественно, окончательно растопило последние остатки ее сомнений. Аксинья кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слезы благодарности, и взяла ложку.

Рядом разворачивалась очередная баталия.

Денис бесцеремонно стянул с тарелки Миланы румяную сосиску в тесте:

– М-м-м, кулинарный шедевр школьной столовой. Спасибо, колючка, ты так щедра сегодня.

– Эй! Положи на место, вор несчастный! – взвилась Милана, попытавшись отобрать выпечку, но Денис ловко откинулся назад, откусив сразу половину.

– Поздно, объект захвачен и частично утилизирован. Но в качестве компенсации я могу предложить тебе свою безграничную симпатию и помощь с введением в проект.

– Подавись своей симпатией, Денис! – Милана сердито пнула его ногу под столом.

– Ай! – парень поморщился, но в его глазах плясали самые настоящие чертенята. – У тебя не ботинки, а орудие массового поражения. Но признай: со мной тебе куда веселее, чем с местными занудами.

Милана отвернулась, яростно разме