Скрытая сила
Галерея случайных кадров
Утро следующего дня в школьных коридорах казалось совсем иным. Серое типовое здание, вечно пахнущее влажной известью, хлоркой из гардероба и подгоревшими булочками с повидлом из столовой, будто наполнилось красками. Для Аксиньи этот день начался без привычной свинцовой тяжести в груди.
Дома, конечно, царила гробовая тишина. Мать демонстративно гремела туркой на кухне, поджимая губы и не удостоив её даже взглядом, а Настя перед выходом громко хлопнула дверью своей комнаты, демонстративно отказавшись завтракать за одним столом с «предательницей». Но странное дело: ядовитые взгляды сестры и холодное молчание Антонины Александровны больше не задевали за живое. Внутри Аксиньи горел крошечный, но удивительно стойкий огонёк, зажжённый вчера в полумраке осеннего сквера под тусклым светом уличного фонаря.
Аксинья стояла на широком подоконнике второго этажа, в самом дальнем углу рекреации, где они с Миланой обычно коротали время до звонка. За запотевшим стеклом кружились жёлтые листья, а по широкому парапету барабанил мелкий дождь.
– Ну, подруга, выкладывай! – Милана появилась так стремительно, что её тяжелая кожаная косуха скрипнула на повороте.
Бросив свой объёмный рюкзак прямо на подоконник рядом с тетрадями Аксиньи, Милана оперлась бедром о батарею и впилась в лицо подруги проницательным, горящим от любопытства взглядом. Её темные взъерошенные волосы всё ещё хранили капли дождя, а на губах блуждала непривычно мягкая, понимающая усмешка.
– Ты сегодня светишься, как новогодняя ёлка, клянусь, – хмыкнула Милана, толкнув Аксинью плечом. – Я тебя такой не видела класса с пятого. И давай без этих твоих скромных отговорок: вчера ты мне только намёками сыпала, когда убегала на звонок, а я всю ночь не спала, между прочим! Что там у вас с Яриком произошло, когда он пошёл тебя провожать? Твоя благоверная семейка тебя живьём не сожрала?
Аксинья почувствовала, как к щекам мгновенно приливает жар. Она смущённо улыбнулась, пряча озябшие пальцы в рукава растянутого бежевого свитера, и тихо выдохнула.
– Дома всё тихо, Мил. Мама, кажется, действительно испугалась, что я могу пойти к директору или написать заявление. Она злится, Настя вообще на меня волком смотрит, но... они меня не тронули. Ни словом, ни пальцем.
– Ещё бы они посмели, уроды, – удовлетворённо процедила Милана, скрестив руки на груди. Её костяшки пальцев побелели. – Я бы этой Настеньке её идеальный нос с удовольствием подправила, если бы она только рыпнулась. Но ты тему-то не переводи. Что там Ярослав?
Аксинья на секунду замялась, глядя на круги на асфальте за окном. Сердце снова предательски затрепетало, разгоняя по телу сладкую волну тепла.
– Он... он проводил меня до самого сквера, – тихо заговорила Аксинья, и её голос слегка дрогнул от нахлынувших воспоминаний. – Мы разговаривали. Обо всём. О школе, о книгах, о том, как я хочу поступить в университет. Он слушал меня так, Мил... как будто каждое моё слово имеет значение. А потом, прямо под фонарём у стадиона, он остановился. Обнял меня и сказал... сказал, что очень сильно меня любит.
Милана застыла. Её серые глаза, обычно колючие и насмешливые, распахнулись так широко, что стали похожи на два блюдца. Она даже приоткрыла рот, забыв о своей привычной невозмутимости.
– Да ладно... – выдохнула она, ошарашенно хлопая ресницами. – Прямо так и сказал? Серьёзно?!
– Прямо так, – Аксинья не смогла сдержать счастливой, сияющей улыбки, и её румянец стал ещё ярче. – А потом... он меня поцеловал.
– Охренеть, – выдавила Милана, схватившись за сердце и шумно плюхнувшись на край подоконника. – Нет, ты слышишь меня?! Охренеть! Ксюха, я в шоке! Я просто в абсолютном, нереальном шоке!
Она неожиданно подалась вперёд, сгребла Аксинью в охапку и стиснула её с такой силой, что у той перехватило дыхание. Несмотря на свою показную грубость, железные браслеты с шипами и вечно недовольное выражение лица, Милана умела радоваться за подругу так искренне и преданно, как никто другой на свете.
– Господи, я так за тебя рада! – горячо зашептала Милана прямо ей в ухо. – Ты даже не представляешь, как я рада! Наконец-то в твоей жизни появился нормальный парень, а не эти трусливые хлюпики, которые боялись Насте слово поперёк сказать. Ярослав — красавчик. Мужик со стержнем. И как он вчера эту твою мегеру умыл в коридоре! «Королева лузеров», ага...
Милана отстранилась, утирая несуществующую слезу с ресниц, и гордо посмотрела на подругу:
– Всё, теперь пусть только попробует кто-нибудь вякнуть в твою сторону. У тебя теперь такая крыша, что вся школьная элита нервно курит за гаражами.
– Мил, ну какая крыша, перестань, – тихо рассмеялась Аксинья, поправляя растрепавшиеся волосы. – Мы просто... мы просто нравимся друг другу. Мне до сих пор не верится, честно говоря. Кажется, что это сон.
– Никакой это не сон, дурочка. Ты заслужила это счастье больше, чем кто-либо в этой проклятой школе. Ты добрая, умная, красивая, просто вечно прячешься за своими свитерами. А Ярослав — не слепой, в отличие от остальных баранов.
Аксинья благодарно посмотрела на подругу. Теплота, разлившаяся в груди, придала ей смелости, и в глазах девушки мелькнули озорные искорки. Она хитро прищурилась, смерив Милану внимательным взглядом.
– Ладно, со мной всё понятно, – протянула Аксинья с мягкой улыбкой. – Ну а как там у тебя с Денисом?
Милана, которая только что победно улыбалась, мгновенно осеклась. Всё её тело напряглось, брови сошлись на переносице, а на щеках проступили едва заметные розовые пятна, которые она тут же попыталась замаскировать гримасой глубочайшего отвращения.
– А он тут вообще при чём? – с показным возмущением фыркнула Милана, резко отвернувшись к окну. – Тоже мне, вспомнила! Идиот он конченый, вот кто он такой. Клоун недоделанный.
– Да-да, конечно, просто идиот, – протянула Аксинья с невинным видом, склонив голову набок. – На которого ты, между прочим, всё утро вчера на уроках косилась. И чью жвачку так бережно в карман куртки спрятала, вместо того чтобы выбросить в урну.
– Это неправда! – почти выкрикнула Милана, вскинув подбородок. Её глаза метали молнии, но голос предательски дрогнул. – Я на него вообще не смотрела! Я смотрела на доску, понятно? А он сидел прямо перед глазами и бесил меня своим затылком! И жвачку я взяла только потому, что у меня во рту пересохло! Сдался мне этот напыщенный индюк со своей завышенной самооценкой. Он же шут гороховый, Аксинья! У него ни одной серьёзной мысли в башке нет, только бы подколоть кого-нибудь да поржать.
– Ну-ну, как знаешь, – легко согласилась Аксинья, пряча лукавую улыбку.
Она знала Милану слишком давно, чтобы купиться на эту напускную броню. Чем громче её подруга кричала о том, как сильно её кто-то раздражает, тем глубже этот «раздражитель» западал ей в душу. А Денис со своими дурацкими шуточками и наглыми подмигиваниями застрял там так прочно, что выковырять его оттуда было уже невозможно. Милана просто боялась признаться в этом даже самой себе: слишком долго она держала оборону против всего мира, чтобы вот так запросто позволить какому-то язвительному парню с растрепанной чёлкой подобраться к её сердцу.
– Вот именно, как знаю, – проворчала Милана, доставая из кармана пачку влажных салфеток и зачем-то начиная яростно протирать рукав куртки, лишь бы занять руки. – Хватит выдумывать то, чего нет. Лучше бы о физике подумала, контрольная на носу.
– А я и думаю о физике. Ярослав обещал помочь с третьим разделом, – невинно заметила Аксинья.
Милана закатила глаза, но сердиться на подругу не могла. Вздохнув, она убрала салфетки обратно и хлопнула себя по карману джинсов.
– Кстати, – заговорила она уже совершенно другим, непривычно мягким и даже робким тоном. – Я тебе кое-что показать хотела. Я со вчерашнего вечера из головы это выбросить не могу.
– Что там? – с любопытством подалась вперёд Аксинья.
Милана торопливо вытащила из заднего кармана потертый смартфон с трещиной на защитном стекле. Быстро разблокировав экран пальцем, она открыла галерею и протянула телефон Аксинье.
На экране светилась фотография: лопоухий щенок неопределённой породы, помесь овчарки с дворнягой, с трогательными белыми пятнами вокруг носа и большими, невероятно грустными янтарными глазами. Малыш сидел на старом клетчатом пледе в вольере приюта и несмело протягивал лапу сквозь прутья решётки.
– Правда милашка? – негромко, почти шёпотом спросила Милана, и её лицо в этот миг преобразилось так, что от вечной дерзости не осталось и следа. Она смотрела на снимок с такой щемящей, трепетной нежностью, какую обычно скрывала от всех за семью замками. – Его волонтёры в промзоне нашли на прошлой неделе. Замёрз совсем, в коробке сидел. Я вчера в группу приюта зашла случайно, увидела его... и всё, пропала. Я хочу его забрать к себе. Очень хочу.
– Ой, Мил... – Аксинья прижала руку к груди, глядя на экран. Сердце сжалось от умиления. – Какой он чудесный... Взгляд такой умный, прямо в душу смотрит.
– Да, очень милый пёсик, – вздохнула Милана, покусывая нижнюю губу. – Но пока денег не хватает. Там же надо прививки оплатить, паспорт сделать, корм хороший купить... А бабушке за квартиру платить надо, у неё пенсия копеечная. Я сейчас ищу подработку курьером по вечерам, чтобы скопить немного. Боюсь только, что его заберут раньше, чем я успею. Или, не дай бог, заболеет там...
– Не заберут, – ободряюще коснулась её плеча Аксинья. – Ты накопишь, Мил. Я тебе помогу, у меня есть немного денег, которые я с обедов откладывала...
– Вот и я о том же думаю, надо успеть... – начала было Милана, но её слова застряли в воздухе.
Внезапно из-за её спины бесшумно вынырнула длинная рука в черной толстовке. Ловкие пальцы молниеносным движением выхватили телефон прямо из рук Миланы.
– Эй! Ты офигел?! – вскрикнула Милана, от неожиданности едва не свалившись с подоконника.
Она резко развернулась, готовая убивать на месте.
Перед ними стоял виновник переполоха. Денис держал добычу высоко над головой, нагло покачиваясь с пятки на носок. Его взъерошенные темно-русые волосы падали на лоб, а на губах играла та самая фирменная, до зубовного скрежета бесячая ухмылка, от которой у Миланы моментально поднималось давление.
– Так-так-так, что тут у нас? – насмешливо протянул парень, демонстративно разглядывая черный корпус чужого телефона. – Секретные материалы? План захвата школьной столовой? Или личный дневник грозы района?
– Верни, идиот! – прорычала Милана, бросаясь к нему с яростью раненой тигрицы. – Ты совсем берега попутал?! Отдай сюда, быстро!
Она выбросила руку вперёд, пытаясь дотянуться до смартфона, но Денис был выше её на целую голову. Он легко отступил на шаг назад, взмахнув свободной рукой, как заправский тореадор перед разъяренным быком.
– Не-а! – весело оскалился Денис, подмигнув растерявшейся Аксинье. – Чужие тайны — моё любимое хобби. А тайны такой колючей особы, как ты, вообще бесценны. Вдруг ты там план мести готовишь за вчерашнее? Я должен убедиться в своей безопасности!
– Я тебе сейчас такую безопасность устрою, до конца жизни на таблетки работать будешь! – взревела Милана, окончательно теряя самообладание.
Она снова сделала выпад, надеясь сбить его с ног, но Денис ловко увернулся, крутанулся на пятках и с поразительной прытью рванул прочь по широкому коридору в сторону лестничного пролёта.
– Лови меня, дикая кошка! – донесся его звонкий, издевательский хохот. – Только дыхалку береги!
– Стой, скотина! Убью! – заорала Милана на весь этаж, совершенно наплевав на проходящую мимо завуча по воспитательной работе, которая в ужасе прижалась к стене.
Милана сорвалась с места с такой скоростью, что подол её косухи взметнулся, как крылья летучей мыши. Её тяжелые ботинки с грохотом врубились в старый школьный линолеум, высекая едва ли не искры.
Аксинья осталась стоять у подоконника, прикрыв рот ладонью и не зная, плакать ей или смеяться.
– Ну вот, опять... – покачала головой она, тихо вздохнув.
– Привет, – раздался сбоку знакомый, невероятно тёплый голос.
Аксинья вздрогнула и повернулась.
Возле подоконника стоял Ярослав. Он держал в руках два стаканчика с горячим чаем из учительской столовой, а его тёмные глаза лучились спокойствием и безграничной нежностью.
– Привет, – смущённо улыбнулась Аксинья, чувствуя, как внутри снова всё сладко замирает. – А там... там Денис телефон Миланы отобрал. Они бегают.
– Я видел, – негромко усмехнулся парень, протягивая ей один из стаканчиков. – Дэн пронёсся мимо меня на первой космической, а за ним Милана с лицом средневекового палача. Обычное утро. Не переживай, он наиграется и отдаст. Держи, чай с бергамотом. Согреешься.
– Спасибо, – прошептала Аксинья, принимая напиток и робко коснувшись кончиками пальцев его ладони. Ярослав перехватил её пальцы, слегка сжал их и ободряюще подмигнул.
Тем временем на третьем этаже разворачивалась настоящая драма.
Денис перепрыгивал через три ступеньки, едва не сбивая с ног испуганных семиклассников. Сердце колотилось в груди от быстрого бега и чистого мальчишеского азарта. Поддразнивать Милану было его любимым занятием с первой же секунды их знакомства. В ней не было этой фальшивой, слащавой правильности, как у Насти и её подружек, не было приторного желания понравиться. Она была настоящей — злой, искренней, огненной, готовой драться за правду до последнего патрона. И каждый раз, когда её серые глаза вспыхивали неподдельным бешенством, Денис ловил себя на странной, дурацкой мысли: она была чертовски красивой в этой своей первобытной ярости.
– Стой, трус несчастный! – раздался снизу глухой, задыхающийся крик. Милана отставала всего на пол-пролёта, перемахивая через перила с ловкостью уличного пацана.
Денис выскочил в пустующее крыло третьего этажа, где находились кабинеты труда и старая лаборантская. Уроки здесь проводились редко, коридор был пуст и полутёмен. Заметив приоткрытую дверь подсобки, где технички обычно хранили ведра и швабры, Денис юркнул внутрь, прикрыл за собой хлипкую деревянную створку и затаил дыхание, прижавшись спиной к стене среди пыльных полок.
За дверью послышался топот тяжелых армейских ботинок. Милана пронеслась дальше по коридору, выкрикивая в пустоту отборные ругательства, от которых даже у бывалых сантехников завяли бы уши.
– Фух... пронесло, – тихо выдохнул Денис, утирая пот со лба рукавом толстовки. На губах играла победная улыбка.
Он опустил взгляд на телефон, который всё ещё сжимал в ладони. Экран уже погас, но прикосновение к кнопке блокировки снова оживило дисплей. Пароля на смартфоне не было — Милана явно не страдала паранойей и не скрывала шпионских тайн.
На экране всё ещё висела открытая вкладка: фотография того самого лопоухого щенка с грустными глазами.
– Надо же... собака, – пробормотал Денис, рассматривая снимок. Его насмешливая улыбка слегка дрогнула. – А я-то думал, она питается исключительно кровью невинных младенцев и гвоздями на завтрак. А тут — щеночек. Милота какая, с ума сойти.
Он тихо хмыкнул, уже собираясь заблокировать экран и выйти с повинной, но шаловливый палец случайно дернулся, смахнув фотографию в сторону, открывая общую галерею снимков.
Денис замер. Любопытство, эта неистребимая черта его характера, снова взяла верх.
– Ну ладно, одним глазком... Вдруг там компромат века, – прошептал он себе под нос, листая превью картинок.
Там не было ничего особенного. В основном — смазанные конспекты по алгебре и химии, пара смешных мемов про тяжелую школьную жизнь, несколько фотографий с Аксиньей, где обе девочки корчили дурацкие рожицы на камеру...
И вдруг палец Дениса намертво застыл над экраном.
Дыхание перехватило. Глаза парня расширились от изумления, а ухмылка мгновенно слетела с лица, словно её сдуло ледяным сквозняком.
Среди конспектов и скриншотов красовалась одна-единственная фотография, которая явно выбивалась из общего ряда.
Это был он сам.
Денис медленно нажал на миниатюру, открывая фото во весь экран. Снимок был сделан украдкой, явно с задней парты, сквозь плечо впереди сидящего ученика. На фото был запечатлен вчерашний урок литературы. Денис сидел у окна, залитый мягким осенним светом, подперев щёку кулаком и задумчиво глядя в осеннее небо. На его лице не было привычной маски шута или язвительного циника — он выглядел неожиданно спокойным, даже немного грустным и очень открытым. Кадр был пойман с удивительной художественной точностью: свет падал на его растрепанные волосы, очерчивал линию скулы и прямой нос.
Денис почувствовал, как в груди что-то странно, глухо ёкнуло. Кровь с удвоенной силой застучала в висках, а кончики ушей мгновенно вспыхнули предательским жаром.
Он? В её телефоне?
«Какого чёрта?..» – пронеслось в голове.
Денис моргнул, потряс головой, словно пытаясь прогнать морок, и снова уставился на экран. Фотография никуда не исчезла. Она была сделана вчера, в середине четвёртого урока. В тот самый момент, когда Милана, как ему казалось, должна была мысленно желать ему скорейшей и мучительной смерти за брошенный бумажный самолётик.
Сердце заколотилось где-то в районе горла. Мысли смешались в сплошной, хаотичный клубок. Неужели?.. Да нет, бред какой-то. Это же Милана. Дерзкая, агрессивная пацанка, которая при каждой встрече обещает оторвать ему голову и засунуть её в мусорный бак. Она ненавидит его. Презирает его шутки.
– Да ну, ерунда... – пробормотал Денис вслух, отчаянно пытаясь вернуть привычный цинизм и сбить накатившую волну растерянности. – Наверное, просто случайно нажала на спуск, когда камеру открывала. Или хотела зафиксировать мою наглую физиономию, чтобы потом на мишень для дартса наклеить. Точно. Сфоткала случайно, а удалить забыла. С кем не бывает?
Но внутренний голос ехидно шепнул: «Случайно? С такого удачного ракурса? Без смазанных деталей и прямо в профиль?»
Денис сглотнул вязкую слюну. В груди разлилось странное, щемящее, совершенно незнакомое чувство. Ему вдруг стало безумно тепло. Осознание того, что эта неприступная, колючая девчонка смотрела на него тогда, когда он этого не видел, и зачем-то сохранила его лицо в памяти своего старенького телефона, выбило у него почву из-под ног куда сильнее, чем любой её удар с разворота.
Он не успел додумать эту мысль.
Дверь подсобки с оглушительным треском распахнулась от мощного пинка, ударившись о стену так, что с верхней полки посыпалась штукатурка.
– Попался, крысёныш! – раздался торжествующий, яростный рык.
На пороге стояла Милана. Грудь её тяжело вздымалась под расстёгнутой косухой, щеки пылали багровым огнём от бешеной погони, пряди волос прилипли к взмокшему лбу, а глаза метали настоящие молнии.
Увидев, что парень зажат в угол между швабрами, а в его руке всё ещё светится экран её телефона, Милана издала звук, похожий на шипение рассерженной рыси, и буквально бросилась на него.
– Отдай, сволочь!
– Эй, полегче, бешеная! – вскрикнул Денис, инстинктивно пряча телефон за спину и пытаясь увернуться.
Но пространство каморки было слишком тесным. Милана врезалась в него всем телом, впечатав парня в пыльные стеллажи. Швабры с грохотом посыпались на пол, металлическое ведро покатилось в угол с оглушительным звоном.
– Отдай, кому говорю! – тяжело дышала Милана прямо ему в лицо, отчаянно пытаясь заломить его руку назад.
– Не отдам! Силой отбери, гроза района! – огрызался Денис, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
Они сплелись в нелепой, яростной потасовке. Милана навалилась на него, её лицо оказалось в каких-то жалких сантиметрах от его лица. Денис явственно ощутил запах её духов — неожиданно нежный, пахнущий сладкой мятой и дождём, совершенно не вязавшийся с её армейскими ботинками и шипами. Её горячее дыхание обжигало его шею, а серые глаза, полные дикой паники и злости, буравили его насквозь.
В какой-то момент Милана ловко перехватила его запястье, вывернула руку с приёмом, явно подсмотренным в фильмах про спецназ, и второй рукой намертво вцепилась в корпус смартфона.
– Моё! – победно выдохнула она, с силой рванув аппарат на себя.
Денис разжал пальцы. Не потому, что не мог удержать — он был физически сильнее, — а потому, что от её близости, от стука её сердца, бившегося прямо о его грудную клетку, у него окончательно перемкнуло в голове.
Милана отскочила на два шага назад, прижимая отвоёванный телефон к груди, как величайшую драгоценность. Она тяжело, прерывисто дышала, уставившись на него с гремучей смесью бешенства и смертельного страха.
Её взгляд метнулся к экрану, который всё ещё предательски светился.
Она увидела открытую галерею.
Лицо Миланы в одно мгновение побелело, а затем вспыхнуло таким ярким, неистовым пожаром, что казалось, она сейчас сгорит прямо на месте. Она поняла. Он видел.
Тишина в каморке повисла густая, давящая, нарушаемая только их прерывистым, сбитым дыханием и редким стуком капель воды из старого крана в углу.
Денис медленно поднялся, потирая ушибленное плечо и отряхивая толстовку от пыли. На его губах снова попыталась появиться привычная насмешливая ухмылка, но вышла какой-то кривой, неуверенной и непривычно растерянной. Он заглянул ей в глаза, и Милана впервые в жизни увидела, что этот невыносимый паяц смущён не меньше её самой.
– Ну... – кашлянул Денис, ломая пальцы и глядя куда-то в сторону старого ведра. – Ты это... неплохо бегаешь. Тебе бы в спринтеры пойти. Глядишь, олимпийское золото взяла бы.
Милана судорожно заблокировала экран и с силой запихнула телефон на самое дно кармана джинсов. Её руки мелко дрожали, но она изо всех сил попыталась вернуть лицу прежнее суровое выражение.
– Ещё раз тронешь мои вещи, Денис, – сиплым, срывающимся от волнения голосом произнесла она, отступая к выходу из лаборантской, – я тебе руки оторву. По самые плечи. Понял меня?
– Да понял я, понял, – Денис поднял руки в примирительном жесте, неловко переступив через упавшую швабру. На секунду его серые глаза встретились с её взглядом, и в них промелькнуло что-то настолько тёплое, глубокое и обезоруживающее, что у Миланы перехватило дыхание. – Кстати... собака прикольная. Ну, та, с белыми ушами.
Милана замерла на пороге, удивлённо моргнув.
– Правда? – вырвалось у неё прежде, чем она успела прикусить язык.
– Правда, – парень слегка улыбнулся — открыто, искренне, без тени привычного сарказма. – Симпатичный пёс. Лопоухий такой. Ему бы кличку дать нормальную... вроде «Бандита» или «Пирата». Под стать будущей хозяйке.
Милана поджала губы, пытаясь сдержать рвущуюся наружу дурацкую, счастливую улыбку. Сердце в груди выделывало такие кульбиты, что кружилась голова. Он не стал смеяться над собакой. Он не стал язвить. А насчёт фотографии... он промолчал. Не стал унижать её насмешками перед всей школой, не стал орать на весь коридор, что гроза района тайно фоткает его на уроках.
– Без твоих сопливых советов разберусь, как его назвать, – буркнула она, но в её тоне уже не было прежней ледяной брони. Скорее — привычное, напускное ворчание. – И вообще, звонок сейчас будет. Если из-за тебя нас к директору потащат, я тебя сама там сдам со всеми потрохами.
– Да иди уже, гроза района, – тихо рассмеялся Денис, выходя вслед за ней в коридор. – Я за тобой, так уж и быть, присмотрю, чтобы по дороге никого не покусала.
Они спустились на второй этаж как раз в тот момент, когда по коридорам разнёсся заливистый, дребезжащий школьный звонок.
Возле кабинета биологии их уже ждали Аксинья и Ярослав.
Аксинья, державшая в руках пустой картонный стаканчик из-под чая, с тревогой вглядывалась в лица приближающейся парочки. Заметив взъерошенную, раскрасневшуюся Милану и Дениса с пыльным рукавом и подозрительно сияющими глазами, Аксинья облегчённо выдохнула:
– Живые?
– Чудом, – фыркнула Милана, проходя мимо и нарочито громко хлопая дверью кабинета. – В следующий раз я применю тяжелую артиллерию.
Денис поравнялся с Ярославом, который с нескрываемой иронией наблюдал за всей этой картиной.
– Ну что, друг мой, разведка прошла успешно? – негромко спросил Ярослав, приподняв бровь.
– Более чем, Ярик, – Денис потер ушибленный бок, но его лицо буквально светилось от странного, тайного восторга. Он бросил быстрый взгляд на дверь, за которой скрылась Милана, и тихо, так, чтобы слышал только друг, добавил: – Слушай, а у тебя нет случайно знакомых волонтёров в приютах для собак? Мне тут... информацию по одному щенку пробить надо.
Ярослав удивлённо посмотрел на Дениса, а затем на его губах появилась понимающая, тёплая улыбка. Он похлопал друга по плечу:
– Разберёмся, Дэн. Заходи в класс, биолог уже идёт.
Аксинья подошла к Ярославу, заглядывая ему в глаза. Парень мягко взял её за руку, переплетая свои пальцы с её тонкими, согревшимися пальцами, и они вместе шагнули в светлый кабинет.
Впереди был ещё целый учебный день. Были уроки, контрольные, косые взгляды Насти с первой парты и неизбежные бытовые трудности дома. Но сейчас, глядя на то, как Милана за третьей партой сердито пихает локтем нагло усевшегося рядом Дениса, и чувствуя надёжное, крепкое тепло руки Ярослава, Аксинья знала наверняка: этот мир больше не был серым и враждебным.
В нём было место для спасения лопоухих щенков, для тайных фотографий в галерее телефона и для настоящей, смелой любви, которая способна защитить от любых штормов.