Скрытое желание
Танцующие тени и ядовитый аромат
Зал торжеств в штабе Ордо Фавониус этим вечером напоминал разворошенный муравейник, только вместо рабочих муравьев по нему сновали нарядные рыцари, аристократы Мондштадта и приглашенные гости. Люстры, заправленные лучшим маслом, заливали помещение золотистым светом, а оркестр, расположившийся на балконе, выводил торжественную, но слегка тягучую мелодию. Для большинства это был праздник в честь очередного дипломатического успеха, но для Лоэна это было изощренное испытание на выносливость.
Вице-капитан пятого отряда стоял у высокой колонны в дальнем углу зала, скрестив руки на груди. Парадный мундир сидел на нем идеально, подчеркивая широкие плечи и крепкую фигуру, но сам Лоэн чувствовал себя в нем, как в смирительной рубашке. Его красные глаза хищно сканировали толпу, выискивая признаки слабости или, что было бы куда интереснее, угрозы. Но вокруг были лишь пустые разговоры, смех и запах дорогого парфюма, который раздражал его куда сильнее, чем пары серной кислоты.
– Господин Лоэн, вы выглядите так, будто планируете покушение на этот фуршетный стол, – раздался спокойный голос рядом.
Лоэн даже не обернулся. Он узнал бы этот тон из тысячи. Альбедо стоял неподалеку, держа в руке бокал с искрящимся напитком. Главный алхимик выглядел, как всегда, безупречно и отстраненно.
– Я здесь только из уважения к магистру и дисциплине, Альбедо, – буркнул Лоэн, не меняя позы. – Эти сборища лишены смысла. Люди тратят часы на то, чтобы казаться теми, кем они не являются. В бою маски спадают быстрее.
– Согласен, – Альбедо едва заметно улыбнулся, глядя в центр зала. – Но иногда социальные взаимодействия приносят неожиданные плоды. Кстати, о плодах моих трудов... Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить Сахарозу покинуть лабораторию сегодня.
Лоэн мгновенно подобрался. Его взгляд стал острее, и он начал искать в толпе знакомую копну мятно-зеленых волос.
– Ты вытащил её сюда? – голос вице-капитана стал тише, приобретая опасные, собственнические нотки.
– Скорее, я просто запер лабораторию и сказал, что ключ находится у Джинн, – Альбедо кивнул в сторону входа. – Смотрите сами.
В этот момент двери распахнулись, и в зал буквально ввалилась — иначе и не скажешь — Сахароза. Она выглядела так, будто её только что выставили под обстрел без щита. На ней было платье нежно-салатового цвета, которое ей явно подобрала Лиза — слишком изящное и открытое для той, кто привык прятаться за лабораторным халатом. Она судорожно поправляла очки, которые постоянно сползали, и пыталась пригладить волосы, тщетно скрывая свои подрагивающие ушки.
Лоэн почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Она была... ослепительна. Но еще больше его возбуждало то, как она была напугана. В его понимании страх был прекрасной эмоцией, если уметь его правильно приготовить.
– Иди к ней, Лоэн, – мягко подтолкнул его Альбедо. – Пока она не упала в обморок от избытка внимания.
Лоэн не заставил себя ждать. Он двинулся сквозь толпу, и люди невольно расступались перед ним. Его аура воина, привыкшего к жестокости, действовала лучше любого окрика. Сахароза, стоявшая у стены и пытавшаяся стать невидимой, заметила его приближение. Её глаза расширились, а щеки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом.
– Г-господин Лоэн! – выдохнула она, когда он остановился прямо перед ней, перекрывая обзор на остальной зал. – Вы... вы тоже здесь?
– Как видишь, – он окинул её медленным, оценивающим взглядом. – Ты выглядишь иначе, Сахароза. Без пятен от реагентов и запаха дыма.
– Это... это всё господин Альбедо, – она неловко переступила с ноги на ногу, едва не запутавшись в подоле платья. – Он сказал, что это необходимо для «социальной интеграции». Но я чувствую себя так глупо. Здесь так много людей, все смотрят...
Лоэн наклонился к самому её уху, так что она почувствовала жар его тела.
– Пусть смотрят, – прошептал он. – Пусть видят, какая сила скрывается за этой скромностью. Но если тебе здесь не нравится, мы можем устроить свой собственный эксперимент. Прямо сейчас.
Сахароза вздрогнула, и её ушки под волосами дернулись. Она знала этот тон. Это был тон человека, который только что нашел идеальный образец для вскрытия.
– Но мы не можем просто уйти, это будет невежливо, – пролепетала она, хотя её рука невольно потянулась к его рукаву, ища опоры.
– Вежливость — это для тех, у кого нет зубов, – Лоэн усмехнулся и, неожиданно для неё, протянул руку. – Потанцуй со мной, Сахароза.
– Что? Танцевать? Но я не умею! Я... я обязательно наступлю вам на ноги, или упаду, или...
– Я не спрашивал, умеешь ли ты, – он перебил её, мягко, но настойчиво увлекая в центр круга, где уже кружились пары. – Просто следуй за моими движениями. Считай это боевой тренировкой. Я веду — ты подстраиваешься.
Когда его ладонь легла на её талию, Сахароза почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Его рука была горячей и тяжелой, пальцы слегка сжали ткань платья, словно фиксируя добычу. Она положила дрожащую руку ему на плечо, чувствуя под пальцами жесткую ткань мундира и стальные мышцы.
Музыка сменилась на медленный вальс. Лоэн двигался с удивительной для такого массивного мужчины грацией. Он вел её уверенно, почти властно, не давая ей возможности ошибиться. Сахароза, поначалу смотревшая только на свои туфли, постепенно начала поднимать глаза.
– Ты слишком напряжена, – заметил Лоэн, глядя ей прямо в глаза. Его красные зрачки в свете ламп казались тлеющими углями. – Расслабься. Представь, что мы в лаборатории. Вокруг нас не люди, а... инертные газы. Они не вступают в реакцию.
Сахароза нервно хихикнула, и это немного разрядило обстановку.
– Инертные газы... Да, это помогает. Но вы, господин Лоэн, точно не инертны. Вы скорее... активный катализатор.
– Катализатор чего? – он притянул её чуть ближе, нарушая все правила приличия, принятые на балах.
– Разрушения порядка, – прошептала она, окончательно теряясь в его взгляде. – С тех пор как вы начали приходить ко мне, мои исследования... они изменились. Я стала думать о вещах, которые раньше казались мне аморальными. О боли, о том, как она может служить науке.
Лоэн довольно оскалился.
– Вот видишь. Мы с тобой создаем нечто новое. Твои яды, мои клинки... это симфония, Сахароза. И сегодня ты — её главная скрипка.
Танец продолжался, и для них двоих зал перестал существовать. Не было больше ни музыки, ни шепота сплетников, ни Альбедо, который наблюдал за ними с легкой усмешкой. Было лишь столкновение двух стихий: холодного, расчетливого ума и горячей, необузданной ярости.
Когда музыка затихла, Лоэн не отпустил её. Вместо этого он увлек её к выходу на террасу, скрытую тяжелыми бархатными шторами. Там, в прохладе ночного Мондштадта, под светом луны, он, наконец, прижал её к каменным перилам.
– Мне надоело притворяться, – сказал он, его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. – Этот бал — пытка. Я хочу чувствовать тебя, а не этот шелк.
Сахароза тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась под тонкой тканью платья. Она посмотрела на него, и в её оранжевых глазах Лоэн увидел не страх, а то самое научное любопытство, смешанное с желанием, которое так его привлекало.
– Лоэн... – она впервые назвала его по имени без формальностей. – Я... я тоже этого хочу. Эксперимент должен продолжаться.
Он не заставил себя ждать. Его губы накрыли её в требовательном поцелуе, в котором не было ни капли нежности, зато было много обладания. Сахароза ответила с неожиданной для неё самой жадностью, запустив пальцы в его мятные волосы. Она чувствовала вкус металла и вина, и это было лучше любого алхимического эликсира.
– Пойдем отсюда, – прорычал он ей в губы. – Мои покои ближе, чем твоя лаборатория.
Сахароза лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
***
Покои вице-капитана разительно отличались от стерильной чистоты лаборатории. Здесь пахло кожей, оружейным маслом и старым деревом. На стенах висели трофейные клинки, а на столе лежали карты с пометками, сделанными резким, размашистым почерком.
Лоэн захлопнул дверь и запер её на засов. В комнате было темно, лишь лунный свет пробивался сквозь узкое окно, рисуя на полу причудливые узоры.
– Ты уверена? – спросил он, останавливаясь в шаге от неё. – Назад пути не будет. Эта реакция... она изменит всё.
Сахароза медленно сняла очки и положила их на край стола. Без них её взгляд казался более мягким, но в то же время более решительным. Она начала развязывать ленты на своем платье, её руки больше не дрожали.
– В алхимии есть понятие «трансмутация», – тихо произнесла она. – Вещество меняет свою суть навсегда. Я готова к трансмутации, Лоэн. Я хочу знать, каково это — принадлежать тебе не только в мыслях, но и телом.
Лоэн подошел к ней, помогая избавиться от мешающей одежды. Его прикосновения были грубыми, но в этой грубости Сахароза находила странное успокоение. Он изучал каждый изгиб её тела, каждую родинку, словно составлял подробный отчет.
– Твоя кожа такая бледная, – прошептал он, проводя ладонью по её плечу, – на ней будут отлично смотреться мои следы.
Когда они оказались на широкой кровати, покрытой меховым одеялом, Лоэн навис над ней, блокируя любую возможность отступления. Сахароза обхватила его ногами, чувствуя его тяжесть и силу. Первый раз был острым, как его клинок, и ошеломляющим, как взрыв алхимического котла.
Лоэн не щадил её, но Сахароза и не просила пощады. Она впитывала каждое ощущение, каждый всплеск боли, который тут же превращался в удовольствие. Она стонала его имя, сжимая его плечи так, что на них оставались следы от её ногтей. Это было исследование границ — их собственных и друг друга.
– Ты... ты удивительная, – выдохнул Лоэн, когда пик страсти оставил их обоих опустошенными и тяжело дышащими.
Он лежал рядом, перебирая её спутанные волосы. Сахароза прижалась к его боку, слушая, как его сердцебиение постепенно выравнивается.
– Это был... самый продуктивный эксперимент в моей жизни, – прошептала она, утыкаясь носом в его плечо.
Лоэн хмыкнул и крепче прижал её к себе.
– Завтра в лаборатории нам придется быть осторожнее. Альбедо не глуп, он всё поймет по твоим глазам.
– Пусть понимает, – Сахароза подняла на него взгляд, в котором теперь светилась новая, опасная уверенность. – Я больше не боюсь. Рядом с тобой я чувствую, что могу создать яд, который поставит на колени весь мир. Или лекарство, которое его спасет. Но я выберу первое, если ты попросишь.
Лоэн посмотрел на неё с искренним восхищением. Его маленькая алхимик превращалась в нечто поистине великолепное.
– Я никогда не просил тебя быть слабой, Сахароза. Будь моей силой, моим самым смертоносным оружием.
Они пролежали так до самого рассвета, обсуждая новые формулы и стратегии будущих тренировок, перемежая разговоры о науке короткими, но страстными поцелуями. Бал в Ордо Фавониус продолжался еще долго, но для двоих людей в темной комнате, пахнущей сталью и мятой, мир сузился до размеров одного стола, одного меча и одной бесконечной, необратимой химической реакции.
Утром Сахароза вернулась в лабораторию. Альбедо уже был там, он внимательно изучал какой-то свиток. Когда она вошла, он поднял голову и на мгновение задержал взгляд на её шее, где под высоким воротником платья скрывался свежий след от укуса.
– Как прошел бал, Сахароза? – спросил он с непроницаемым выражением лица.
Сахароза поправила очки и прошла к своему рабочему столу, где уже ждал Лоэн, пришедший за новой порцией парализующего состава.
– Результаты превзошли все ожидания, господин Альбедо, – ответила она, обмениваясь с Лоэном быстрым, полным тайного смысла взглядом. – Мы обнаружили новый вид взаимодействия. Крайне нестабильный, но невероятно мощный.
Лоэн усмехнулся, забирая флакон из её рук. Его пальцы задержались на её ладони чуть дольше, чем требовала приличия.
– Подтверждаю, – сказал вице-капитан. – Эксперимент продолжается. И поверьте, господин главный алхимик, самое интересное еще впереди.
С этими словами он вышел, оставив после себя запах морозного утра и предвкушение новой битвы, в которой Сахароза больше не была сторонним наблюдателем. Она была соавтором.