Скрытое желание
Алхимия желаний и предельная концентрация
Дверь лаборатории закрылась, отсекая шум коридоров штаба Ордо Фавониус. Сахароза стояла, прижавшись спиной к прохладному дереву, и пыталась восстановить дыхание. В её ушах всё еще звучал низкий смех Лоэна, а на губах ощущался привкус металла и чего-то сладкого — возможно, того самого экспериментального нектара, который они тестировали вчера.
Она посмотрела на свои руки. Пальцы всё еще подрагивали. Это не было страхом, к которому она привыкла в первые недели их знакомства. Это было возбуждение, граничащее с одержимостью. Лоэн не просто ворвался в её жизнь — он стал тем самым катализатором, который превратил её упорядоченный научный мир в хаос, полный скрытых смыслов и опасных желаний.
– Сахароза, ты снова витаешь в облаках? – Голос Альбедо, раздавшийся из-за стеллажа с книгами, заставил её подпрыгнуть.
– О, г-господин Альбедо! – Она судорожно поправила очки. – Я... я просто обдумывала стабильность новой эмульсии. Той, что с добавлением костного мозга гео-вишапа.
Альбедо вышел из тени, держа в руках стопку отчетов. Его взгляд был спокойным, но проницательным. Он прошел мимо неё к своему столу, на мгновение задержавшись, чтобы поправить покосившуюся колбу.
– Эта эмульсия обладает крайне высокой проникающей способностью, – заметил он, не глядя на неё. – В сочетании с ядами Лоэна она может стать фатальной. Ты уверена, что хочешь продолжать исследования в этом направлении? Это... специфическая область алхимии.
Сахароза опустила глаза, теребя край своего халата.
– Наука не должна иметь границ из-за предрассудков, господин Альбедо. Вы сами учили меня искать истину, какой бы она ни была. Лоэн... он дает мне возможность увидеть, как мои формулы оживают. Как они влияют на материю в экстремальных условиях.
– Я понимаю, – Альбедо едва заметно кивнул. – Просто помни, что в алхимии, как и в жизни, избыток катализатора может привести к неконтролируемой реакции. Будь осторожна.
Когда Альбедо ушел, оставив её одну, Сахароза почувствовала странное облегчение. Ей нужно было пространство. Ей нужен был Лоэн.
Он появился через час. Без стука, без предупреждения. Просто тень, скользнувшая в комнату, и запах холодного ветра, смешанный с ароматом горьких трав. Лоэн выглядел утомленным после тренировки с пятым отрядом, его мятно-зеленые волосы были влажными от пота, а на щеке красовалась свежая царапина.
– Ты принесла его? – спросил он вместо приветствия, подходя к её столу.
Сахароза молча протянула ему небольшой флакон из темного стекла. Внутри переливалась густая, почти черная жидкость с фиолетовыми искрами.
– Это образец «Сигма-9». Я добавила туда концентрат туманного цветка, чтобы замедлить кровоток субъекта, – голос её окреп, когда речь зашла о деле. – Но будь осторожен, Лоэн. Если яд попадет на твою кожу, онемение наступит мгновенно.
Лоэн взял флакон, вертя его в пальцах. Его красные глаза горели нездоровым интересом.
– Онемение... – он усмехнулся, глядя на неё. – Знаешь, Сахароза, иногда мне кажется, что ты хочешь отравить меня саму, чтобы посмотреть, как я буду корчиться.
– Я бы никогда... – начала она, но он перебил её, сокращая расстояние между ними.
– Не лги себе. Тебе нравится власть, которую дают тебе эти склянки. Тебе нравится знать, что один твой жест может лишить меня силы. Это и есть наша связь, верно?
Он схватил её за запястье и притянул к себе. Сахароза почувствовала, как её сердце пустилось вскачь. Его близость всегда действовала на неё одурманивающе.
– Пойдем в подземелье, – прошептал он ей в самое ухо, обжигая дыханием чувствительную кожу. – У меня там новый «инструмент» для тестов. И я хочу, чтобы ты видела всё с самого начала.
***
Подземелья штаба всегда были холодными, но сегодня Сахарозе казалось, что воздух здесь наэлектризован. Лоэн привел её в небольшую камеру, где на стене висели манекены, обтянутые свиной кожей — идеальная имитация человеческой плоти для проверки остроты клинков и действия ядов.
– Смотри внимательно, – Лоэн обнажил свой меч. Лезвие хищно блеснуло в свете факелов.
Он осторожно нанес несколько капель «Сигмы-9» на желоб меча. Жидкость мгновенно впиталась в металл, оставив после себя едва заметный фиолетовый налет.
– Первый удар — поверхностный, – прокомментировал он, делая резкое движение.
Клинок рассек кожу манекена. Сахароза приникла ближе, фиксируя изменения. Вокруг пореза кожа начала стремительно темнеть, покрываясь инеем.
– Эффект заморозки тканей подтвержден, – прошептала она, лихорадочно записывая в блокнот. – Лоэн, посмотри, как кристаллизуется влага. Это значит, что яд разрушает структуру клеток на молекулярном уровне.
Лоэн не слушал. Он был в трансе, в своем собственном мире боли и совершенства. Он наносил удар за ударом, каждый раз проверяя глубину проникновения. Его движения были танцем смерти, и Сахароза не могла оторвать взгляда от этой жестокой красоты.
Когда манекен превратился в груду изрезанного, обледенелого материала, Лоэн остановился. Он тяжело дышал, его грудь мощно вздымалась. Он обернулся к Сахарозе, и она увидела в его глазах нечто такое, что заставило её блокнот выпасть из рук.
– Это было... невероятно, – выдохнула она.
– Нет, – он отбросил меч в сторону, и тот со звоном ударился о каменный пол. – Невероятна ты. Твой ум создает вещи, о которых я даже не смел мечтать. Ты — мой личный наркотик, Сахароза.
Он шагнул к ней, сминая её в объятиях. Его руки, всё еще хранившие холод меча, скользнули под её халат, прижимая к горячему телу. Сахароза застонала, запрокидывая голову.
– Лоэн, здесь... здесь могут увидеть...
– Плевать, – он впился в её губы жестким, властным поцелуем. – Здесь никого нет, кроме теней и твоих ядов.
Он подхватил её и усадил на грубый деревянный стол, заваленный инструментами. Пробирки покатились по поверхности, разбиваясь о пол, но ни один из них не обратил на это внимания. Сахароза обхватила его за шею, притягивая ближе, желая раствориться в этой грубой, первобытной силе.
– Я хочу чувствовать тебя, – шептал он, расстегивая пуговицы на её мундире. – Хочу знать, что твоя алхимия не только в колбах, но и в твоей крови.
Их близость в этот раз была еще более неистовой, чем прежде. Это было похоже на борьбу, на столкновение двух стихий, которые не могут существовать друг без друга, но при этом стремятся поглотить партнера. Лоэн был требователен, он изучал её тело с той же дотошностью, с какой она изучала свои реагенты. Он находил её слабые места, заставляя её выгибаться и вскрикивать, а Сахароза, в свою очередь, открывала в себе бездну страсти, которую раньше так тщательно скрывала под маской скромности.
– Ты моя, – рычал он, сжимая её бедра. – Моя маленькая ведьма.
– А ты... ты мой самый опасный эксперимент, – выдохнула она, когда мир вокруг окончательно рассыпался на тысячи ледяных искр.
Когда всё закончилось, они еще долго сидели в полумраке подземелья, прижавшись друг к другу. Запах озона и яда постепенно выветривался, уступая место тишине.
– Нам нужно вернуться, – тихо сказала Сахароза, поправляя растрепанные волосы. Её ушки всё еще подрагивали от пережитого возбуждения.
– Знаю, – Лоэн поднял её очки с пола и аккуратно надел на неё. – Но завтра я приду снова. И я хочу, чтобы ты подготовила что-то еще более... радикальное.
Сахароза улыбнулась. В этой улыбке больше не было застенчивости.
– У меня уже есть пара идей, Лоэн. Мы попробуем синтезировать состав на основе пыльцы пылающего цветка. Это будет полная противоположность сегодняшнему опыту. Жар, который невозможно потушить.
Лоэн прищурился, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь.
– Жар, говоришь? Звучит как вызов.
Они вышли из подземелья по отдельности, сохраняя привычную дистанцию. Но каждый из них знал, что за этой дистанцией скрывается тайна, способная сжечь Мондштадт дотла или вознести их на вершину блаженства.
Вернувшись в лабораторию, Сахароза обнаружила на своем столе записку от Альбедо: «Проверь уровень pH в третьем котле. И постарайся не забывать о технике безопасности».
Она смяла записку и бросила её в огонь горелки. Техника безопасности больше не имела значения. В мире, где Лоэн был её катализатором, риск был единственным способом почувствовать себя по-настоящему живой.
Она подошла к шкафу с редкими ингредиентами и достала сушеный лепесток пылающего цветка. Её глаза горели научным азартом, смешанным с чем-то гораздо более темным. Эксперимент только начинался, и она была готова дойти до самого конца, чего бы это ни стоило их репутации или их жизням. Ведь в конце концов, самая высшая форма алхимии — это превращение двух одиноких душ в единое, неразрывное целое, скрепленное кровью, ядом и бесконечным желанием.