Сломанная игрушка DEM
Призраки чужого неба
– ...В вашем случае это взаимовыгодный процесс взаимной нейтрализации взрывоопасных элементов, – закончила Рэйнэ Мурасамэ, даже не открывая глаз. Она сделала еще один глоток своего сомнительного варева и уронила подбородок на грудь, явно намереваясь вернуться в царство снов прямо посреди кухни. – Один бывший киллер DEM с комплексом неполноценности и одна бывшая штурмовик DEM с дефицитом терпения. Вы идеально уравновешиваете друг друга. Если начнете крушить город, делайте это хотя бы вне зоны видимости камер новостных каналов. Капитан и так тратит слишком много бюджета на взятки цензорам.
– Мы не собираемся ничего крушить, – сухо ответил Гарри, убирая композитный футляр во внутренний карман школьного пиджака. – У нас по расписанию посещение библиотеки и закупка продуктов для Сидо.
Рэйнэ издала неопределенный горловой звук, похожий на мурлыканье сонного кота, и затихла. Через три секунды с ее стороны послышалось мерное, тихое сопение. Медведь в ее кармане слегка накренился, уткнувшись стеклянным глазом в пуговицу халата.
Гарри покачал головой, на цыпочках обошел кресло, аккуратно задвинул шторы, чтобы утреннее солнце не слепило женщину, и вышел в прихожую.
На улице воздух пах мокрым асфальтом и распускающейся зеленью. Город Тенгу просыпался. Издалека доносился мерный гул монорельса, шелестели шины редких служебных электромобилей. Гарри поправил воротник белой рубашки, проверяя, плотно ли прилегает ткань к шее. Тонкая полоска синтетической кожи надежно скрывала разъем нейроинтерфейса, но фантомное ощущение открытого порта, через который в лабораториях DEM заливали терабайты тактических директив, все еще иногда заставляло кожу неметь.
На углу перекрестка, привалившись бедром к светофорному столбу, стояла Мана.
Она уже сменила домашнюю одежду на стандартную форму старшей школы «Райзен»: темно-синий жакет, юбка в складку, черные гольфы. Но даже в этой абсолютно гражданской, подчеркнуто мирной одежде в ее позе сквозила собранность профессионального бойца. Центр тяжести смещен так, чтобы в доли секунды уйти в перекат; правая рука, якобы небрежно засунутая в карман, лежала на замаскированном пульте экстренной связи; взгляд карих глаз безостановочно сканировал толпу, крыши домов и слепые зоны переулков.
Увидев Гарри, она выплюнула пластиковую палочку от леденца прямо в урну в трех метрах от себя — метко, без единого лишнего движения — и широко ухмыльнулась.
– Ты опоздал на полторы минуты, – заявила она, делая шаг навстречу. – Я уже хотела запросить спутниковое сканирование твоего сектора. Думала, Рэйнэ опять заснула поперек входной двери и забаррикадировала тебя внутри.
– Почти угадала, – Гарри позволил себе легкую, едва заметную усмешку, протягивая руку.
Мана перехватила его ладонь, уверенно переплетая пальцы. Ее кожа была прохладной, но в месте соприкосновения их рук немедленно вспыхнуло то самое ровное, безопасное тепло, к которому Гарри до сих пор привыкал с легким благоговением. В DEM прикосновения означали либо фиксацию на операционном столе, либо спарринг на выживание. Здесь они означали лишь то, что они оба дышат.
– Как плечо? – негромко спросила она, когда они двинулись по тротуару в сторону школы. – Ночью шел дождь. При перепаде влажности старые титановые крепления обычно ноют. Мои ребра сегодня с пяти утра напоминали о себе.
– Рэйнэ ввела противовоспалительный полимер перед сном, – ответил Гарри. Он слегка сжал ее пальцы. – Почти не чувствуется. А твой стабилизатор?
– Приняла двойную дозу, как велела Котори, – Мана скривилась, словно от зубной боли. – Гадость редкостная. На вкус как машинное масло с сахарином. Но… – она покосилась на Гарри, и ее насмешливый тон на секунду смягчился. – Кровь больше не пахнет озоном, когда кашляю. Значит, духовая терапия работает. Мы действительно выигрываем время, Поттер.
– Мы не выигрываем время, Мана. Мы его возвращаем, – поправил он.
Она коротко фыркнула, но спорить не стала, лишь прижалась плечом к его руке, пока они переходили дорогу вместе с шумной толпой других школьников.
***
Школа «Райзен» жила своей обычной, абсурдной и шумной жизнью, которая для Гарри все еще оставалась самым сложным тактическим тренажером в мире.
На первом же перерыве их парту оккупировал Тономачи.
– Гарри! Нет, ты только послушай! – Хирото драматично взмахнул руками, чуть не сбив стопку тетрадей с соседнего стола. – Я вчера всю ночь исследовал форумы! Оказывается, секрет завоевания женских сердец заключается в правильном позиционировании загадочности! Если парень сидит у окна, смотрит вдаль с трагическим видом и отвечает односложно, вероятность того, что девушка заговорит первой, возрастает на семьдесят три процента!
Гарри медленно перевел взгляд от учебника современной литературы на одноклассника.
– Моя статистика показывает обратное, – ровным тоном произнес Гарри. – В закрытых учреждениях субъекты, демонстрирующие подобное поведение, либо признавались социально дезадаптированными и отправлялись на повторную калибровку, либо устранялись как потенциально нестабильные единицы.
Тономачи поперхнулся воздухом и медленно опустил руки.
– Чувак… Ты опять со своей жуткой терминологией. Какие учреждения? Какая калибровка? Я тебе про школьную романтику, а ты мне словно протокол допроса цитируешь!
– Реально жутко, – донесся скучающий голос Маи Хазакуры, жевавшей жевательную резинку у доски.
– Тономачи просто завидует, – заявила Аи Ямабуки, подпиливая ноготь картонной пилочкой. – Потому что Поттер-кун на самом деле загадочный и красивый, а Хирото просто выглядит так, будто у него несварение желудка от дешевого рамена.
– Маджи хику ва~! – звонко поддержала Мии Фуджибакама, всплеснув руками. – Тономачи пытается косплеить темного владыку, а получается сломанный тостер! Отстойно до слез!
– Эй! Я не сломанный тостер! – взвыл Хирото, оборачиваясь к троице. – Я тонко чувствующая натура в поисках настоящей любви!
Мана, сидевшая позади Гарри, лениво подперла подбородок ладонью и с откровенным сарказмом бросила:
– Если твоя тонко чувствующая натура не замолчит через три секунды, я применю захват, которому меня учили инструкторы по подавлению бунтов. И поверь, Тономачи, твоя любовь к жизни угаснет быстрее, чем заряд в разряженном смартфоне.
Тономачи мгновенно сдулся, нервно сглотнул и поспешил ретироваться на свое место, что-то бормоча про «опасных валькирий, не понимающих мужскую душу».
– Ты слишком добра к нему, – тихо заметил Гарри, не поворачивая головы.
– Я знаю, – хмыкнула Мана, тронув кончиком ручки его затылок, прямо над скрытым разъемом. – На базе за такие вопли его бы пристрелили на третьей секунде. Но… здесь забавно. Он такой идиот, что на него даже злиться не получается.
В этот момент дверь класса распахнулась с такой силой, что ударилась об ограничитель, издав звук, похожий на выстрел легкого гранатомета. Гарри и Мана синхронно напряглись — рефлекс, вбитый на генетическом уровне, среагировал раньше, чем включился рассудок. Мышцы налились свинцом, Гарри едва не перевернул парту, чтобы использовать ее как укрытие, но вовремя перехватил себя.
На пороге стояла Тока Ятогами. Глаза духа пылали чистым восторгом, а в руках она держала коробку размером с небольшой телевизор.
– Сидо-о-о! – радостно взревела она, проносясь мимо замерших школьников к парте Ицуки. – Смотри! В столовой открылся новый павильон с блинчиками! Они заворачивают туда клубнику, взбитые сливки и даже шоколадное печенье! Тетенька повар сказала, что если я съем десять штук, мне дадут значок почетного дегустатора! Сидо, давай съедим двадцать!
Следом за ней, тяжело дыша и поправляя съехавший школьный галстук, ввалился Сидо. Вид у него был такой, словно он только что пробежал марафон под минометным обстрелом.
– Тока… пожалуйста… помедленнее, – простонал парень, опираясь о дверной косяк. – У нас сейчас начнется физика. Учитель Окаминэ снимет с нас баллы, если мы устроим пикник прямо на уроке…
– Но они же остынут! – трагически воскликнула Тока, прижимая коробку к груди так, словно спасала раненого товарища. – Блинчики не должны страдать, Сидо! Это бесчеловечно!
Весь класс покатился со смеху. Даже строгая староста лишь вздохнула и покачала головой.
Гарри смотрел на эту сцену, чувствуя, как внутри расправляется тугой узел напряжения. Никаких сирен. Никаких приказов на уничтожение. Никаких отчетов о потерях личного состава. Просто девочка-дух, обладающая силой раскалывать горы, которая искренне переживала за остывающие блинчики, и парень, готовый пожертвовать собственным рассудком, лишь бы мир вокруг оставался целым.
В кармане Гарри слабо кольнуло током. Фокусирующий манипулятор среагировал на всплеск духовной энергии Токи, слабо запульсировав изумрудным светом сквозь ткань. Гарри накрыл карман ладонью, мысленно отдавая команду на затухание.
Магия внутри него послушно отступила, свернувшись уютным клуком вокруг сердца. Больше не было боли. Было лишь тихое, ровное гудение силы, которая больше никому не принадлежала, кроме него самого.
***
После занятий город накрыло золотистое предзакатное марево.
Они не пошли сразу домой. Вместо этого они спустились к набережной реки, где на широких бетонных ступенях, ведущих к воде, было пусто и прохладно. Мана сбросила форменные туфли, подвернула гольфы и опустила босые ноги в прохладную воду, жмурясь от удовольствия.
– Вода холодная, – заметил Гарри, садясь рядом на ступеньку и кладя школьную сумку на колени.
– Зато бодрит, – отозвалась она, болтая ногами и поднимая веер брызг. Несколько капель долетели до щеки Гарри. Он даже не моргнул, лишь спокойно вытер влагу тыльной стороной ладони. Мана тихо рассмеялась. – Знаешь, когда меня только забрали в DEM… Мне было лет восемь или около того. Они держали нас в изолированных боксах в Англии, недалеко от какого-то болота. Там не было окон. Только ультрафиолетовые лампы по расписанию. Я тогда забыла, как пахнет настоящая трава. Мне казалось, что весь мир состоит из серого пластика и проводов.
– Я помню чулан, – негромко произнес Гарри, глядя на дробящиеся в воде блики заходящего солнца. – Под лестницей. Там пахло старыми пальто дяди Вернона, нафталином и сырой штукатуркой. Когда Годрик бегал по коридору на втором этаже, сверху на меня сыпалась белая пыль. Тетя Петуния запирала дверь на засов снаружи. Она говорила, что если выпускать уродцев на свет, дом осквернится.
Мана перестала болтать ногами. Вода вокруг ее щиколоток успокоилась.
– Твой брат… – протянула она с опасной, вкрадчивой интонацией. – Ты никогда подробно о нем не рассказывал. Только то, что он стал «героем».
– Годрик просто родился с нужным знаком на лбу, – пожал плечами Гарри. Его голос звучал абсолютно ровно, без горечи, без затаенной злобы — так говорят о стихийном бедствии, случившемся сотни лет назад. – Темный Лорд пришел убить нас обоих. Почему он выбрал Годрика — я не знаю. Может, тот громче орал. Проклятие отскочило, дом развалился. Когда родители очнулись среди руин, Годрик сидел на обломках колыбели с кровоточащим порезом на щеке, а вокруг него кружила остаточная магия. Они решили, что это он уничтожил сильнейшего темного мага столетия.
– А ты?
– А я лежал под обломками шкафа, придавленный балкой. У меня был вспорот лоб, и я не плакал, потому что от болевого шока перехватило дыхание, – Гарри коснулся челки, под которой пряталась тонкая белая молния. – Когда отец вытащил меня, он даже не посмотрел в глаза. Он просто передал меня колдомедикам со словами: «С этим ничего страшного, проверьте Годрика, у него может быть истощение ядра». Потом были репортеры. Вспышки колдокамер. Министр магии лично жал отцу руку. А через неделю меня тихо, через заднюю дверь больницы Святого Мунго, увезли в Суррей. Джеймс Поттер сказал дяде Вернону: «Держите его подальше от нашего мира. Он сквиб, бездарность. Рядом с величием Годрика он будет только страдать от зависти».
Мана медленно повернулась к нему. Ее кулаки сжались так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони.
– Ублюдки, – выплюнула она сквозь зубы. – Тупые, слепые, напыщенные ублюдки. Они заслуживают того, чтобы их скормили штурмовым дронам DEM живьем.
– Они просто волшебники, Мана, – Гарри мягко накрыл ее сжатый кулак своей ладонью, заставляя пальцы разжаться. – Британское магическое общество застряло в семнадцатом веке. Они молятся на пророчества, кичатся чистотой крови и падают на колени перед любым фокусником, который покажет им красивую вспышку из деревянной палочки. Они не плохие и не хорошие. Они просто слепые. Если бы они увидели хотя бы один залп спутникового орудия «Фраксинуса» или то, как Тока одним ударом разрубает здание пополам, они бы сошли с ума от ужаса.
– И пусть бы сошли, – буркнула Мана, но руку не отняла, переплетая свои пальцы с его. – Мне плевать на их общество. Но то, что они сделали с тобой…
Она не договорила.
В воздухе над рекой внезапно прошел резкий, режущий уши звук — словно лопнула гигантская струна.
Гарри и Мана среагировали одновременно. В следующую секунду они уже стояли на ногах, прижавшись спина к спине на бетонной площадке набережной. Расслабленные подростки исчезли; перед лицом внезапной угрозы мгновенно восстали два смертоносных ветерана тайных войн.
– Давление воздуха падает, – отчеканила Мана, выхватывая из кармана коммуникатор. На ее шее проступили синие прожилки активирующихся внутренних нанитов. – Пространственного разлома нет. Это не дух.
– Сигнатура DEM, – Гарри уже держал в правой руке титановый манипулятор. На конце металлического стержня зажглась острая, пульсирующая зеленая искра. – Частота квантового шифрования протокола «Охотник». Три… нет, четыре цели. Высота пятьдесят, угол захода со стороны залива.
Небо над рекой зарябило. Оптический камуфляж отключился, и в сгущающихся сумерках проявились четыре угловатые тени.
Это были не люди в CR-юнитах. Это были «Бандерснапы» новейшей модификации — трехметровые беспилотные боевые автоматоны корпорации DEM, выкрашенные в матовый черный цвет. Их многосуставчатые конечности напоминали лапы гигантских пауков, а в центральных корпусах тускло светились багровые визоры оптических прицелов.
– Какого черта железяки Уэсткотта забыли в черте города? – прорычала Мана. Она щелкнула браслетом на запястье. Пространство вокруг нее дрогнуло, разворачивая персональный аварийный барьер. Настоящий боевой костюм остался на базе «Рататоска», но легкий генератор Территории всегда был при ней. – Они же знают, что этот сектор под контролем AST и Ицуки!
– Они пришли не за духами, – Гарри прищурился, его зрачки сузились до булавочных головок, переходя в боевой режим восприятия. – Их сенсоры зафиксированы на наших сигнатурах. Они ищут дезертиров. Проект «Черный Пепел» и штурмовой юнит 0-2. Они хотят вернуть свое имущество.
– Вернуть? – Мана хищно оскалилась, в ее руке развернулось лезвие высокочастотного светового клинка, исторгающее яростное голубое гудение. – Пусть попробуют подойти и взять, куски металлолома!
Первый автоматон спикировал с неба бесшумно, используя гравитационные компенсаторы. Его передние манипуляторы трансформировались в тяжелые плазменные буры, способные пробить броню танка.
– Рассредоточиться! – скомандовал Гарри.
Они разошлись в стороны за миллисекунду до того, как тяжелая машина обрушилась на то место, где они только что стояли. Бетонные плиты набережной брызнули крошкой, во все стороны полетели обломки.
Мана ушла в скользящий подкат, ее клинок с визгом прочертил длинную дымящуюся борозду по сочленению манипулятора робота. Автоматон дернулся, выпуская струю гидравлической жидкости, но второй уже заходил ей во фланг, открывая огонь из скорострельных игольчатых пушек.
– Мана, щит! – крикнул Гарри.
Он вскинул титановый манипулятор.
Раньше, в DEM, он бы просто выжег свои нервы, форсируя Территорию до предела. Но сейчас… сейчас внутри него была не пустота машинного кода.
Внутри него текла вода, пахнущая чистым снегом Задкиэля, и гремело несокрушимое фиолетовое пламя Сандалфона, спаянные воедино его собственной древней, кровной магией.
– *Протего Аэгис!* – выкрикнул Гарри.
Заклинание, когда-то созданное для отражения деревянных стрел и примитивных чар британских магов, пропущенное через квантовый фокус «Рататоска», преобразилось до неузнаваемости.
Перед Маной материализовался не полупрозрачный купол, а граненый кристаллический щит толщиной в ладонь, переливающийся лазурью и чистым золотом. Тысячи вольфрамовых игл врезались в барьер, расплющиваясь и отскакивая с мелодичным звоном, словно град от бронированного стекла.
– Моя очередь! – рявкнула Мана.
Используя созданное Гарри прикрытие, она оттолкнулась от земли, взмыла в воздух на высоту трех метров и обрушила плазменный клинок прямо в оптический визор атакующей машины. Реалайзер внутри автоматона захлебнулся, корпус сотряс мощный внутренний взрыв, и груда искореженного металла рухнула в воду, подняв фонтан пара и брызг.
Оставшиеся два «Бандерснапа» мгновенно перестроили тактику. Поняв, что ближний бой неэффективен, они взмыли вверх, зависнув на высоте двадцати метров, и начали разворачивать тяжелые лучевые пушки для коврового выжигания сектора.
– Они собираются накрыть всю набережную! – крикнула Мана, приземляясь рядом с Гарри и тяжело дыша. – Гарри, у нас нет тяжелого вооружения, чтобы достать их на такой дистанции!
– Есть, – тихо ответил он.
Гарри шагнул вперед. Ветер с реки рванул полы его расстегнутого пиджака.
Он закрыл глаза на долю секунды, нащупывая ту невидимую нить, что связывала его обновленное ядро с миром вокруг. Влага в воздухе. Речная вода под ногами. Законы физики, которые магия привыкла искажать, а духовная сила — подчинять своей воле.
– Инициализация параметров, – прошептал он, и металлическая заглушка за его ухом вспыхнула изумрудным огнем. – Преобразование кинетической энергии. Фазовый переход. *Гласиус Темпестас.*
Он взмахнул титановым стержнем снизу вверх, словно дирижер, приказывающий оркестру взять финальный аккорд.
Вода в реке вздыбилась.
Гигантский столб речной воды поднялся в воздух, подчиняясь не гравитации, а чистой воле Гарри. Но прежде чем вода успела опасть, по ней пробежала ослепительная морозная вспышка. За долю секунды многотонная масса жидкости превратилась в сотни гигантских, бритвенно-острых ледяных копий.
– Огонь, – скомандовал Гарри, опуская руку.
Ледяная штормовая волна со свистом устремилась в небо.
Дроны DEM попытались уклониться, их двигатели взревели на форсаже, но против природной стихии, усиленной квантовыми вычислениями, у бездушных машин не было шансов. Копья льда прошили защитные поля «Бандерснапов», разорвали фюзеляжи, смяли крылья и заклинили турбины.
Два оглушительных взрыва разорвали вечернее небо над рекой, осыпав набережную горящими обломками и тающим ледяным градом.
Тишина опустилась на город так же внезапно, как и грохот боя. Лишь вода лениво плескалась о разбитый бетон, да потрескивали догорающие куски обшивки на мелководье.
Гарри медленно выдохнул. Из его рта вырвалось облачко пара. Он опустил манипулятор, чувствуя, как в груди снова мягко забилось сердце. Никакой агонии. Никакого выжигания нервов. Лишь легкая, приятная усталость, словно после хорошей пробежки.
– Святые угодники… – раздался сзади ошеломленный голос Маны.
Гарри обернулся. Девушка стояла, опустив клинок, и смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых смешались шок, восторг и совершенно дикое, собственническое восхищение.
– Ты… ты только что сбил два штурмовых дрона DEM десятого поколения… кусками замерзшей речной воды?! Без CR-юнита?!
– Технически, это было структурированное термодинамическое воздействие в сочетании с трансмутацией материи, – невозмутимо пояснил Гарри, пряча титановый стержень во внутренний карман. – Рэйнэ говорила, что духовная сила Йошино идеально подходит для манипуляций с агрегатными состояниями воды. Я просто добавил вектор направленного ускорения.
Мана смотрела на него еще несколько секунд, а потом запрокинула голову и расхохоталась — звонко, отчаянно, на всю опустевшую набережную.
– Черт возьми, Поттер! – она подскочила к нему, схватила за лацканы пиджака и с силой притянула к себе, заставляя наклониться. – Ты невыносимый зануда! Но ты самый чертовски великолепный зануда на этой планете!
Она впилась в его губы поцелуем — горячим, соленым от пота и адреналина, пахнущим озоном и клубничным сахаром ее неизменных конфет. Гарри замер на мгновение от неожиданности, но тут же ответил, обнимая ее за талию и прижимая к себе. Ее сердце колотилось о его грудную клетку в бешеном, яростном ритме, и этот ритм был для него слаще любой победной реляции.
Когда она наконец отстранилась, ее щеки пылали, а глаза сияли ярче вечерних звезд.
– Если Уэсткотт думает, что сможет вернуть нас в свои лаборатории, – тихо, но с железной непреклонностью произнесла она, глядя ему прямо в душу, – ему придется сначала стереть этот город с лица земли. Мы больше не их рабы, Гарри. Ни его. Ни твоей поганой британской семейки.
– Знаю, – Гарри мягко провел пальцем по ее щеке, стирая пятнышко копоти. – Больше никогда.
В кармане пиджака требовательно запищал коммуникатор зашифрованной связи «Рататоска».
Гарри нажал кнопку приема. Над прибором немедленно развернулась голограмма Котори. Командор сидела в своем кресле, сердито перекатывая чупа-чупс во рту, а за ее спиной Рэйнэ уже колдовала над экранами тактической обстановки.
– Я вижу, вы двое решили устроить фейерверк в черте жилого сектора, – холодно произнесла Котори, хотя в глубине ее алых глаз сквозило явное облегчение. – Докладываю: «Фраксинус» перехватил остаточные сигналы управления дронами. Они транслировались через ретранслятор на заброшенном танкере в нейтральных водах. Мы уже отправили туда группу зачистки AST, Оригами лично вызвалась проконтролировать процесс.
– Они целились конкретно в нас? – спросила Мана, возвращая лицу серьезное выражение.
– И да, и нет, – Котори помрачнела, вынимая конфету изо рта. – Они сканировали район на предмет магических аномалий. И вот тут начинается самое интересное, Поттер. Рэйнэ, выведи данные перехвата.
Голограмма сменилась текстом секретного донесения европейского филиала DEM. Гарри быстро пробежал глазами строчки, и его брови медленно поползли вверх.
– Британское Министерство Магии?.. – прочитал он вслух.
– Именно, – подтвердила Котори. – Три дня назад в Лондоне, в банке «Гринготтс», произошло то, что эти недоумки называют «пробуждением родового древа». В главном архиве древних родов имя «Гарри Джеймс Поттер», которое они считали угасшим из-за «отсутствия магического потенциала», внезапно вспыхнуло чистым золотом. Да так, что спалило пергамент соседних трех поколений.
Гарри молчал. Внутри него не шевельнулось ничего. Словно речь шла о совершенно чужом человеке.
– Твой отец, Джеймс Поттер, возглавляющий их так называемый Департамент мракоборцев, поднял на уши половину своего министерства, – продолжила Котори с неприкрытым презрением в голосе. – Они решили, что их темные маги проводят какой-то ритуал с использованием украденной крови их «благородного рода». Они начали международные запросы через свои скрытые каналы. А корпорация DEM перехватила этот запрос. Уэсткотт сложил два и два и понял, что его списанный проект «Черный Пепел» не просто жив, но и восстановил магическую активность, о которой британцы даже мечтать не смели.
– Они ищут меня, – констатировал Гарри.
– Британцы ищут «похищенное наследие», а DEM пытается замести следы и вернуть ценный образец до того, как о существовании технологий Реалайзеров узнает все мировое магическое сообщество, – подытожила Котори. – Пока что «Рататоск» блокирует их каналы слежения. Мы создали для тебя идеальное фальшивое алиби в Японии. Но ты должен знать: твое прошлое начинает шевелиться, Поттер.
– Пусть шевелится, – подала голос Мана, делая шаг вперед и вставая рядом с Гарри так, чтобы попасть в поле обзора камеры. – Если эти британские клоуны в мантиях или шавки Уэсткотта сунутся в Тенгу, мы разберем их на запчасти быстрее, чем они успеют вытащить свои палочки. Передай Сидо, чтобы готовил ужин. Мы с Гарри проголодались после этой разминки.
Котори на секунду опешила от такой наглости, затем на ее лице промелькнула едва заметная, одобрительная ухмылка:
– Связь закончена. И уберите за собой лед на набережной, коммунальщики уже звонят с жалобами на аномальный засор ливневой канализации!
Голограмма погасла.
***
Поздней ночью, когда весь дом Ицука уже спал, а из комнаты Рэйнэ до