← Назад к обзору

Сломанная игрушка DEM

Крупицы отнятого времени

Утро в квартире Рэйнэ Мурасамэ обладало удивительным свойством: оно не требовало отчетов о боеготовности.

Гарри сидел на широком деревянном подоконнике, прислонившись спиной к раме, и наблюдал, как рассвет медленно окрашивает шпили жилых комплексов города Тенгу в нежно-розовые и пепельные тона. Внизу, на улицах, автоматические уборочные машины поливали асфальт, тихо урча электрическими приводами. Никаких взрывов. Никакого запаха жженого напалма или озона, неизменно сопровождавшего запуск генераторов Территории.

На коленях юноши лежал толстый блокнот в плотной обложке. Вместо тактических карт Гарри скрупулезно вычерчивал в нем диаграмму: пересечение энергетических меридианов человеческого тела, потоков духовой маны и микроскопических узлов нанитов, которыми DEM когда-то нашпиговала его нервную систему.

Сзади раздался знакомый, чуть шаркающий шаг мягких домашних тапочек.

Рэйнэ остановилась у кухонного стола, поставила две чашки — одну с дымящимся черным чаем, другую с густым травяным отваром — и, не удержавшись, сладко и протяжно зевнула. Под ее глазами по-прежнему темнели тени вечной бессонницы, но плюшевый медвежонок, неизменно выглядывавший из нагрудного кармана халата, сегодня сидел непривычно ровно.

– Ты снова встал раньше пяти утра, Гарри, – тихо проговорила она, опираясь ладонями о край стола и глядя на его спину. – Твой пульс в покое стабилизировался на отметке шестьдесят четыре удара в минуту. Это хорошо. Но клеткам нужен сон, чтобы завершить фазу перестройки.

– Я спал четыре часа без единого кошмара, Рэйнэ-сан, – ответил Гарри, закрывая блокнот и поворачиваясь к ней. На его лице отразилось искреннее спокойствие. – Для бывшего подопытного проекта «Черный Пепел» это абсолютный рекорд за последние семь лет.

Рэйнэ подошла ближе, протягивая ему чашку с травяным настоем, и слегка нахмурилась, заметив раскрытые на экране его планшета медицинские файлы:

– Ты снова изучал биохимические карты Маны.

Гарри замер, сжимая теплую керамику чашки обеими руками. Его пальцы, некогда привыкшие только к рукоятям плазменных резаков и спусковым крючкам винтовок Реалайзера, теперь двигались мягко, без металлической скованности.

– Ее таймер, – негромко произнес он, глядя прямо в усталые серые глаза опекунши. – Вчера на «Фраксинусе», когда мы праздновали победу над дронами, я видел показания ее клеточного распада. Корпорация DEM запрограммировала ее ткани на ускоренный износ. Ей осталось меньше пяти лет, если ничего не предпринять.

– Медицинский отдел «Рататоска» работает над этим круглосуточно, – Рэйнэ опустилась на соседний стул, медленно потягивая свой кофе. – Но случай Такамии отличается от твоего. У тебя есть врожденное магическое ядро. Духовная энергия Токи и Йошино вступила в резонанс с твоей кровью, создав естественный щит, выжегший наниты. У Маны нет магии. Ее тело — чисто человеческое, модифицированное технологиями Айзека Уэсткотта. Если мы просто направим в нее поток рейрёку такой же плотности, ее сосуды не выдержат давления.

Гарри медленно покачал головой:

– А если использовать проводник?

Рэйнэ замерла с чашкой у губ. Ее веки дрогнули, туманная дымка в глазах на мгновение рассеялась, уступая место острому взгляду блестящего ученого.

– Что ты имеешь в виду?

– Мой манипулятор, – Гарри коснулся внутреннего кармана куртки, висевшей на спинке стула. – И меня самого. Моя магия больше не отторгает силу духов. Она научилась ее фильтровать, превращая сырую мощь в исцеляющий поток. Если я выступлю в роли биологического трансформатора… если пропустить энергию Сидо и девочек через мое ядро прямо в контуры Реалайзера Маны… мы сможем переписать ее генетический код без термического шока.

Рэйнэ молчала почти минуту. В тишине кухни было слышно лишь, как мерно капает вода в раковине да гудит холодильник.

– Это колоссальная нагрузка на твои собственные каналы, Гарри, – наконец произнесла она, и в ее голосе прозвучала редкая, почти материнская тревога. – Ты едва выкарабкался из могилы сам. Твои импланты только уснули. Если ты ошибешься в расчете частоты хотя бы на десятую долю герца, обратный импульс разорвет твои нервные узлы.

– Она вытащила меня из неба над Тенгу, Рэйнэ-сан, – Гарри посмотрел в окно, где первые лучи солнца уже золотили верхушки деревьев в школьном дворе. – Она получила пулю от дрона, прикрывая меня, когда мы были врагами. Я не позволю ей угаснуть в шестнадцать лет только потому, что совет директоров DEM посчитал ее срок службы истекшим.

На бледных губах Рэйнэ появилась слабая, едва уловимая улыбка. Она протянула руку и коротко, мягко коснулась его плеча:

– Я подготовлю симуляцию к вечеру. Но сейчас — допивай свой отвар и собирайся. Мана уже пять минут стоит под окнами и делает вид, что разглядывает витрину цветочного магазина. Если ты заставишь ее ждать еще три минуты, она начнет бросать камешки в наши стекла.

Гарри невольно улыбнулся, допил горьковатую жидкость одним глотком и поднялся из-за стола.

***

Мана действительно стояла на углу улицы, прислонившись к фонарному столбу и засунув руки в карманы своей неизменной желтой куртки. Утренний ветерок трепал ее синий хвост, а челка падала на глаза, скрывая привычный цепкий взгляд. Заметив выходящего из подъезда Гарри, она демонстративно посмотрела на наручные часы:

– Минута сорок две секунды опоздания, бывший снайпер. На полигоне в Корнуолле за такое время Мазерс успевала выпустить в нас три обоймы учебными патронами со смещенным центром тяжести.

– В Корнуолле не было Рэйнэ с ее травяными чаями, – парировал Гарри, подходя вплотную. – Доброе утро, Мана.

Она фыркнула, но уголки ее губ дернулись вверх. Вынув правую руку из кармана, она без лишних слов переплела свои пальцы с его. Ее ладонь была прохладной, с жесткими мозолями у основания большого пальца — вечный след рукоятей плазменных клинков. Но стоило их рукам соприкоснуться, как между ними прошел едва заметный, привычный импульс тепла.

– Ты плохо спал, – констатировала Мана, искоса взглянув на него, когда они зашагали по чистой улице в сторону школы «Райзен». – Я чувствую через контур. Твоя магия сегодня фонит… странно. Словно ты пытаешься рассчитать траекторию падения метеорита. Опять думаешь о своих британских родственниках?

– Нет, – честно ответил Гарри. – О них я не думаю вовсе. Вчерашний визит Годрика окончательно расставил все по местам. Они остались в прошлом, Мана. В пыльной, полуразрушенной иллюзии собственного величия.

– Тогда о чем? – она прищурилась, и в ее карих глазах мелькнуло подозрение. – Если Котори снова запрягает тебя в ночные аналитические дежурства, я лично пойду на мостик и свяжу ее командные ленточки морским узлом.

– Никаких дежурств, – Гарри мягко сжал ее ладонь, останавливая на светофоре. – Просто вечером у нас будет важная процедура на «Фраксинусе». Рэйнэ одобрила новый протокол.

Мана мгновенно посерьезнела. Ее пальцы в его руке непроизвольно напряглись, а плечи едва заметно опустились — рефлекторная защита солдата, услышавшего звук взводимого затвора:

– Мой клеточный таймер, да? Ты раскопал мои медицинские карты.

– Я обещал, что мы выберемся вместе, – твердо произнес Гарри, глядя ей прямо в глаза. – Я не привык нарушать боевые директивы. Особенно те, которые отдаю себе сам.

Мана открыла было рот, чтобы огрызнуться в своей привычной язвительной манере, назвать его высокопарным идиотом и напомнить, что она старше его по званию в табели DEM. Но слова застряли у нее в горле. Она посмотрела на его спокойное, иссеченное тонкими шрамами лицо, на глубокую зелень его глаз, в которой больше не было механической пустоты, и лишь судорожно сглотнула, отводя взгляд в сторону дороги.

– Ты неисправим, Поттер, – прошептала она, но ее щеки тронул едва заметный румянец. – Ладно. Попробуем твой протокол. Но если ты в процессе угробишь себя… я тебя убью. Лично. Понял?

– Так точно, – кивнул он с легкой усмешкой, когда зажегся зеленый сигнал светофора.

***

Старшая школа «Райзен» встретила их привычным, уютным безумием, которое после стерильной тишины военных баз казалось Гарри самым прекрасным шумом на свете.

Едва они переступили порог класса, как из-за угла вылетел Хирото Тономачи. В руках у него был планшет, на экране которого яростно моргало диалоговое окно визуальной новеллы.

– Гарри! Друг! Брат по разуму! – Тономачи рухнул перед его партой на колени, чудом не сбив портфель со стула. – Мой романтический крестовый поход зашел в тупик! Я последовал совету журналов и попытался проявить «утонченное безразличие» к девушке из параллельного класса! Я три дня не смотрел в ее сторону и отвечал сквозь зубы!

– И каков статистический результат? – с искренним интересом спросил Гарри, вешая сумку на крючок парты.

– Она вчера подошла к старосте и спросила, не требуется ли мне направление к школьному психологу, потому что я выгляжу как человек, планирующий ограбление столовой! – взвыл Тономачи, хватаясь за голову. – Почему, Гарри?! Ты же тоже неразговорчивый и мрачный, но Такамия-сан от тебя буквально ни на шаг не отходит! В чем твой чит-код?!

С задней парты донесся мерный треск лопнувшего пузыря жвачки.

– Реально отстойно, Тономачи, – прокомментировала Маи Хазакура, не отрываясь от экрана мобильного телефона.

– Просто катастрофа, – покачала головой Аи Ямабуки, поправляя безупречный макияж. – Сравнивать себя с Поттер-куном — это как сравнивать мопед со сверхзвуковым истребителем. У Поттер-куна аура таинственного ветерана спецслужб, а у тебя — аура просроченного йогурта.

– Маджи хику ва~! – взвизгнула Мии Фуджибакама, театрально прижимая ладони к щекам. – Тономачи пытается играть в рокового мужчину, а получается вызов санитарной службы! Отвратительно до слез!

Мана, усевшись на свое место у окна, небрежно закинула ногу на ногу и холодно оглядела рыдающего одноклассника:

– Если ты хочешь знать секрет, Тономачи, он прост: Гарри умеет молчать, когда это нужно, и защищать тех, кто ему дорог, без лишней болтовни. А ты трещишь как неисправный пулемет Гатлинга. Еще раз назовешь меня «чит-кодом», и я проверю прочность твоей ключицы с помощью простого рычага локтя.

Тономачи побелел, судорожно сгреб планшет и пулей улетел за свою парту, забаррикадировавшись стопкой учебников.

– Ты сегодня необычайно снисходительна, – тихо заметил Гарри, доставая тетрадь по всемирной истории. – Даже не упомянула лазерные прицелы.

– Мы на территории образовательного учреждения, – с достоинством бросила Мана, доставая из кармана новый леденец. – Нужно соблюдать видимость цивилизованности. Рэйнэ обещала лишить меня десерта на неделю, если на меня снова пожалуется родительский комитет.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, впуская в класс Току Ятогами.

– Сидо! Гарри! Мана! – Дух Меча сияла ярче утреннего солнца. В руках она сжимала гигантский пакет, от которого исходил умопомрачительный запах свежего теста, ванили и жареных бобов. – В пекарне у северных ворот открылся сезон клубничных булочек! Сидо отстоял в очереди сорок минут! Мы победили всех местных домохозяек и забрали последний стратегический резерв!

Следом за ней в класс буквально вполз Сидо Ицука. Его форменный пиджак был перекошен, галстук сбился набок, а дыхание сбилось так, словно он только что врукопашную одолел отряд штурмовиков AST.

– Доброе… утро… – прохрипел он, падая на свой стул и вытирая пот со лба. – Тока… пожалуйста… на уроках нельзя есть выпечку целиком… хотя бы делись с остальными…

– Конечно, поделюсь! – возмущенно вскинула голову Тока, вытаскивая из пакета две гигантские сдобные булки, густо посыпанные сахарной пудрой, и с торжественным видом кладя их перед Гарри и Маной. – Воинам нужны калории! Гарри вчера потратил много сил, когда прогонял тех противных людей в странных халатах! Ешьте! Это приказ дружбы!

Гарри посмотрел на пышную, горячую булку. В лабораториях DEM пища была лишь химическим субстратом — тюбиками с безвкусной белковой пастой, рассчитанной ровно на поддержание метаболизма оператора. В доме Дурслей едой были помои со стола Дадли.

Он осторожно отломил кусочек, положил в рот. Сладкий, теплый вкус ванили и свежих ягод разлился на языке.

– Вкусно, – тихо сказал он, поднимая взгляд на Току. – Спасибо, Тока.

Фиолетовые глаза девушки вспыхнули чистым восторгом, и она счастливо захлопала в ладоши, чуть не смахнув учебники Сидо:

– Вот видишь, Сидо! Я же говорила! Сахар восстанавливает боевой дух быстрее любых заклинаний!

Сидо лишь мягко, с искренней теплотой улыбнулся, глядя на Гарри. За прошедшие месяцы парень научился читать по глазам бывшего киборга: за внешним ледяным спокойствием Поттера скрывалось огромное, жадное до жизни сердце, которое только-только училось биться без боли.

***

Пока в старшей школе «Райзен» шел урок литературы, в восьми тысячах километров к западу, в Лондоне, царила совсем иная атмосфера.

Штаб-квартира европейского отделения корпорации Deus Ex Machina Industries возвышалась над берегом Темзы монолитной громадой из темного стекла и титана. На верхнем этаже, в кабинете с панорамными окнами, откуда открывался вид на серый, затянутый смогом Тауэрский мост, царил полумрак.

Сэр Айзек Рэй Пелэм Уэсткотт стоял у окна, держа в руке бокал с минеральной водой. На его безупречно сшитом темно-сером костюме не было ни единой пылинки, а пепельные волосы были аккуратно зачесаны назад. На губах мужчины играла его неизменная, холодная и вежливая улыбка маньяка, находящегося в абсолютной гармонии со своим безумием.

Рядом, опираясь бедром о массивный стол из черного гранита, стояла Элен Мира Мазерс. Сильнейший визард человечества выглядела собранной и смертоносной; в ее холодных фиолетовых глазах не читалось ни единой эмоции, лишь пальцы в тонких перчатках лениво поигрывали стилусом от тактического терминала.

– Значит, британский Аврорат потерпел крах, – негромко, с легким британским акцентом произнес Уэсткотт. Его голос звучал почти ласково. – Четверо так называемых «элитных магов» вернулись с Дальнего Востока с переломанными костями и разорванными связками. Какое разочарование. Я возлагал большие надежды на древнюю кровь семейства Поттеров.

– Они дикари, Айзек, – бесстрастно отозвалась Элен. – Их заклинания медленны. Время развертывания вербальной формулы составляет от нуля целых восьми десятых до полутора секунд. Для современного оператора CR-юнита это вечность. Тот факт, что объект «Черный Пепел» легко нейтрализовал их группу, был абсолютно предсказуем. Я лично тренировала его рефлексы. Он знает двадцать четыре способа сломать человеку трахею до того, как тот успеет произнести первый слог заклинания.

– И тем не менее, Элен, наш маленький эксперимент преподнес нам сюрприз, – Уэсткотт повернулся к столу, активируя голографический проектор.

В воздухе развернулась трехмерная запись со скрытых датчиков сбитых «Бандерснапов». Запись зафиксировала последние секунды перед падением дронов: гигантская волна речной воды, мгновенно кристаллизующаяся в тысячи ледяных копий под действием взмаха титанового стержня.

– Это не стандартная Территория, – прищурилась Элен, и в ее голосе впервые прорезался неподдельный профессиональный интерес. – Показатели плотности поля искажения превышают возможности любого известного нам Реалайзера. Но теплового удара по мозгу носителя не произошло. Его энцефалограмма осталась стабильной.

– Рататоск нашел способ соединить духовную силу своих ручных созданий с его биологическим магическим ядром, – сладко протянул Уэсткотт, и его глаза блеснули недобрым, маниакальным огнем. – Они создали мост между древней магией крови и энергией Сефирот. Какая ирония… Мы потратили годы, пытаясь подчинить его волю электрошоком и фармакологией, а жалкий мальчишка Ицука Сидо просто дал ему тарелку риса и карманные деньги — и оружие заработало в полную мощь.

– Прикажешь отправить второе штурмовое крыло? – спросила Мазерс. – Я могу возглавить операцию лично. Ни этот мальчишка, ни Такамия не смогут выдержать бой против моего «Пендрагона».

– Нет, Элен. Не сейчас, – Уэсткотт сделал глоток воды. – Город Тенгу сейчас под пристальным наблюдением японских сил самообороны и этого проклятого корабля Вудмана. Прямое столкновение приведет к дипломатическому скандалу. Но… у нас есть прекрасный внешний рычаг.

Он провел пальцем по сенсорной панели, выводя на экран досье Джеймса и Годрика Поттеров.

– Лорд Поттер в бешенстве. Его уязвленная гордость чистокровного мага кровоточит сильнее, чем раны его подчиненных. Он боится, что тайна продажи собственного сына вскроется в Визенгамоте, и его безупречная карьера рухнет. Люди, охваченные страхом и стыдом, Элен, совершают самые восхитительные ошибки.

– Что ты задумал?

– Мы предложим британскому Министерству Магии партнерство, – улыбка Уэсткотта стала шире, обнажая ровные белые зубы. – Официальный контракт на поставку систем безопасности против «темных экстремистов». Мы предоставим лорду Поттеру наше новейшее оборудование. Мы убедим его, что его старший сын — не просто дезертир, а биологическая угроза мирового масштаба, попавшая под влияние восточного культа. И когда они снова попытаются его достать… мы просто заберем результаты их столкновения. И мальчика, и Духов.

Элен коротко кивнула, выключая стилус:

– Разумно. Пусть глупцы сделают за нас грязную работу.

***

На борту воздушного судна «Фраксинус» время текло иначе.

В медицинском отсеке свет был приглушен до мягкого индиго. В воздухе витал запах озона и холодного антисептического геля. На двух соседних медицинских платформах, соединенных сложной паутиной оптоволоконных кабелей и кристаллических проводников, лежали Гарри и Мана.

Оба были раздеты до легких гимнастических костюмов. На бледной коже Гарри тускло поблескивали коннекторы DEM; у основания шеи Маны тихо пульсировал багровый огонек имплантированного блокатора отторжения — механизма, который корпорация использовала для контроля над своими «одноразовыми» штурмовиками.

Вокруг платформы стояли Сидо, Тока и Йошино.

На мостике, склонившись над терминалом биометрии, дежурила Рэйнэ. Ее пальцы порхали по виртуальным клавишам, вводя сотни параметров безопасности.

– Синхронизация систем завершена на девяносто два процента, – донесся из динамика голос Котори. Командор не выпускала изо рта чупа-чупс, но ее тон был предельно жестким. – Гарри, напоминаю протокол: ты принимаешь силу Токи и Йошино через Сидо, пропускаешь через свое ядро, конвертируешь частоту в гармоническую синусоиду и направляешь в катетер Маны. Если почувствуешь, что наниты внутри твоих артерий начинают перегреваться — немедленно прерывай контакт. Мы не можем рисковать обоими.

– Я готов, Командор, – спокойно отозвался Гарри. Он повернул голову вправо.

Мана лежала всего в полуметре от него. Ее обычно наглое и уверенное лицо сейчас казалось непривычно бледным. Она смотрела в потолок, ее пальцы нервно сжимали край простыни.

Гарри протянул руку и накрыл ее ладонь своей:

– Мана.

Она повернула голову. Ее карие глаза были широко распахнуты, на дне зрачков плескался тот первобытный, глубоко запрятанный страх, который DEM вбивала в них годами: страх перед операционным столом. Перед белым светом ламп, за которым всегда следовала невыносимая, разрывающая сознание агония.

– Я здесь, – мягко произнес Гарри. Его пальцы крепко и надежно сжали ее дрожащую ладонь. – Никаких скальпелей. Никаких директив. Мы просто вернем то, что они у тебя украли.

Мана судорожно выдохнула, ее пальцы впились в его ладонь с отчаянной силой:

– Если облажаешься, Поттер… я никогда тебе этого не прощу.

– Не облажаюсь.

– Начинаем, – скомандовала Рэйнэ. – Сидо, контакт.

Сидо глубоко вдохнул, закрыл глаза и опустил ладони на проводящие плиты в изголовье капсулы Гарри. Тока и Йошино встали по обе стороны от парня, взяв его за плечи.

– Сандалфон… Задкиэль… – прошептал Сидо.

Воздух в отсеке мгновенно сгустился. Давление подскочило так, что зазвенели стеклянные колбы на полках. По кабелям побежали ослепительные фиолетовые и лазурные всполохи духовной энергии.

Гарри глубоко вздохнул, закрывая глаза.

Удар мощи пришелся точно в центр его груди. Но там, где раньше металл имплантов пытался разорвать плоть от перегрузки, теперь спала его собственная древняя магия. Пробужденное ядро рода Поттеров, очищенное и переплавленное страданиями, распахнулось, словно плотина перед паводком.

Он не стал сдерживать силу. Он стал руслом реки.

Яростное пламя Токи и леденящий, успокаивающий холод Йошино закружились в его сердце в идеальном вихре. Гарри поднял правую руку, в которой был зажат титановый манипулятор. Кристаллы на его корпусе вспыхнули ровным изумрудным светом.

– Преобразование вектора, – прошептал Гарри. Его голос звучал неестественно двоящимся, усиленный резонансом магии и духовной мощи. – Снятие клеточных ограничений. Протокол «Возрождение».

Он направил острие манипулятора в грудь Маны, прямо над ее сердцем.

Луч мягкого, переливающегося всеми цветами радуги света ударил в тело девушки.

Мана выгнулась на платформе, из ее горла вырвался сдавленный стон. Датчики на экранах «Фраксинуса» взревели предупреждающими зуммерами.

– Температура тела объекта два поднимается! Сорок градусов! – крикнул оператор на мостике. – Наниты DEM сопротивляются внедрению! Блокатор в основании шеи переходит в режим аварийной деструкции тканей! Они пытаются убить ее, чтобы скрыть технологию!

– Гарри! – крикнул Сидо, чувствуя, как его собственные ладони обжигает жаром.

Гарри не слушал приборов. Он не смотрел на графики.

Он видел Ману. Он видел ту маленькую девочку, которую когда-то втолкнули в смежный бокс на базе DEM в Корнуолле; девочку, которая через вентиляционную решетку шепотом делилась с ним украденной карамелькой, когда за проваленный норматив его лишили пайка на три дня. Он помнил, как она плакала в темноте, зажимая рот руками, чтобы дежурные охранники не услышали ее слабости.

*«Ты инструмент, номер два. Твой срок годности ограничен пятью годами эффективной эксплуатации»*, — звучал в ушах бездушный голос Айзека Уэсткотта.

*Нет.*

Гарри сжал зубы. Из его носа потекла тонкая струйка крови — плата за колоссальное напряжение нервной системы. Но его рука не дрогнула ни на миллиметр.

– Ты не инструмент, – произнес Гарри, глядя на метающуюся в жару Ману. – Ты — Мана Такамия. Ты человек. И ты будешь жить!

Он вложил в луч не просто отфильтрованную духовную ману. Он вложил в нее часть своей собственной жизненной силы — той несгибаемой, чистой магии, которая когда-то помогла младенцу пережить смертельное проклятие в Годриковой Впадине.

Золотой свет пробил защитные барьеры блокатора DEM.

Раздался отчетливый, сухой щелчок лопнувшего чипа. Багровый огонек на шее девушки мигнул, захлебнулся и сменился ровным, мягким лазурным сиянием. Черные паразитические наниты, годами пожиравшие ее сосуды и костный мозг, начали стремительно распадаться, растворяясь в крови под действием исцеляющей магии и выводясь через лимфатическую систему.

Датчики на мостике резко сменили цвет с тревожно-красного на успокаивающий зеленый.

– Разрушение блокатора зафиксировано! – ошеломленно доложила Рэйнэ. – Клеточная деградация остановлена. Теломеры… теломеры хромосом восстанавливаются! Показатели приближаются к параметрам абсолютно здорового подростка!

Гарри медленно опустил манипулятор. Свет в кристаллах угас.

Его колени подкосились, он тяжело осел обратно на кушетку, жадно хватая ртом прохладный воздух. Сидо тут же подхватил его под плечи, не давая упасть на пол:

– Гарри! Ты как?!

– В норме… – сипло выдохнул Гарри, вытирая рукавом кровь под носом. – Система… стабильна.

На соседней кушетке наступила абсолютная тишина.

Мана лежала неподвижно. Ее дыхание, раньше всегда прерывистое и тяжелое из-за деформации легких, стало глубоким, ровным и легким. Кожа на щеках порозовела, синева под глазами исчезла.

Она медленно открыла глаза.

Взгляд карих глаз был абсолютно чистым. Никакой боли. Никакого металлического привкуса во рту. Никакого фантомного скрежета в ребрах.

Она подняла руку, посмотрела на свои пальцы — они были теплыми и послушными. Затем ее ладонь легла на шею, туда, где годами пульсировал проклятый чип смерти от DEM. Под пальцами осталась лишь гладкая, заживающая кожа.

Мана резко села на кушетке. Ее взгляд метнулся по комнате: встревоженный Сидо, улыбающаяся сквозь слезы Тока, кролик Йошинон, радостно машущий лапами, и… Гарри.

Бледный, вымотанный, с каплями пота на лбу, но смотрящий на нее с такой бесконечной, спокойной теплотой, от которой у нее перехватило дыхание.

– Ты… – прошептала она. Ее голос дрогнул. – Ты действительно это сделал…

– Я же говорил, – слабо улыбнулся он. – Боевая директива выполнена в полном объеме, офицер Такамия.

В следующую секунду Мана сорвалась со своей платформы. Она не стала тратить время на слова. Она просто врезалась в него, обхватывая за шею обеими руками и сбивая обратно на подушки кушетки. Ее лицо уткнулось в его ключицу, и Гарри почувствовал, как горячие, неудержимые слезы прожигают ткань его футболки.

Она плакала впервые за много лет. Без стыда, без попыток казаться железным солдатом, без страха перед наказанием. Она плакала, сжимая его плечи так, словно он был единственным якорем, державшим ее в этом мире.

– Дурак… какой же ты ненормальный, чертов ду