← Назад к обзору

Сльози и боль от прошлого.

Истина в вине и золото в перьях

Пространство между мирами, казалось, обрело собственное дыхание — мерное, чуть вибрирующее, как мурлыканье огромного кота. Едва ниндзя успели перевести дух после предыдущего «шоу», как реальность снова дрогнула. Знакомая вспышка света, мягкий ворс диванов под ладонями и гигантский экран, который на этот раз пульсировал нежно-золотистым светом.

– Снова? Серьёзно? – Кай поправил волосы, которые после перемещения встали дыбом. – Если я сейчас увижу Ллойда в обнимку с бутылкой, я... я даже не знаю, что сделаю. Может, тоже выпью?

– Смотрите, все на месте, – Ния указала на соседние ряды. – И П.И.В.В.Ж., и Вайлдфайер, и даже малыш Рию. Кажется, это пространство решило, что нам всем не хватает «семейного контента».

Гармадон сидел неподвижно, скрестив все четыре руки. Его взгляд был прикован к экрану, где медленно проступали очертания веранды монастыря Первого Мастера.

– Мой отец... – прошептал Ву, покрепче сжимая посох. – Он выглядит... иначе.

Экран прояснился. На веранде, залитой светом двух лун этого странного мира, сидели двое. Первый Мастер Кружитцу, чья шляпа теперь мирно покоилась на полу, и Ллойд. Но это был не тот Ллойд, которого привыкли видеть ниндзя.

Его золотые крылья, огромные и величественные, были полурасправлены, укрывая спинку кресла. Изумрудный хвост лениво подергивался, задевая ножки стола, а на голове среди светлых кудрей отчетливо поблескивали черные рожки. Ллойд выглядел как идеальный гибрид двух великих рас, сильный и... изрядно захмелевший.

На столе между ними стоял тот самый пузатый бочонок с «Эликсиром Высшей Гармонии» и несколько пустых бутылок, которые явно имели земное происхождение.

– И тогда... – Ллойд икнул, прижимая к груди чашу с золотистой жидкостью. – И тогда Кай говорит: «Моя прическа — это святое!». А сам в этот момент висит над ямой с лавой! Представляешь, дедушка? Пыль, огонь, конец света на носу, а он переживает за лак для волос!

В зале Кай вспыхнул ярче своего стихийного огня.

– Эй! Это было стратегически важное замечание! – выкрикнул он, но его заглушил дружный хохот Джея и Коула.

Первый Мастер Кружитцу, чьи глаза подозрительно блестели, приложился к своей чаше и громко крякнул.

– Ох, внучек... Волосы — это важно. Мой Гармадон в молодости тоже... – старик запнулся, хитро прищурившись. – Знаешь, он ведь не всегда был таким... четырехруким и мрачным. Помню, как он пытался произвести впечатление на твою мать, Мисако. Он решил, что лучший способ — это украсть для неё редкий цветок с вершины горы, где жили ледяные драконы.

Гармадон в зале замер, его лицо приобрело сероватый оттенок.

– Отец, не надо... – прошептал он в пустоту.

– И что? – Ллойд подался вперед, едва не свалившись с кресла. Его хвост от радости стукнул по полу. – Украл?

– Украл, – Первый Мастер расхохотался, и этот смех был похож на звон колокольчиков. – Но по дороге назад он поскользнулся и проехал на пятой точке всю дистанцию до самого подножия. Пришел к Мисако весь в снегу, с порванными штанами и этим несчастным цветком в зубах. А Ву... Ву стоял рядом и пытался играть на флейте романтическую мелодию, но от смеха только хрюкал!

Ллойд разразился таким искренним, звонким смехом, что даже крылья за его спиной затрепетали.

– Ву хрюкал?! Наш строгий Мастер Ву?! – Ллойд вытер слезы, выступившие на глазах. – Дедушка, ты сделал мой день! А я-то думал, почему они всегда такие серьезные, когда я спрашиваю про их молодость.

В зале Ву спрятал лицо за шляпой, а Мисако тихонько хихикала, вспоминая тот самый день.

– А ниндзя... – Ллойд внезапно посерьезнел, глядя в свою чашу. – Я так по ним скучаю. Знаешь, Коул как-то пытался испечь торт без рецепта. Мы потом неделю отмывали кухню от черного налета, который, кажется, обрел сознание. А Зейн... он однажды случайно скачал в свою систему базу данных анекдотов для пожилых людей. Мы три дня слушали шутки про рыбалку и радикулит.

– Они хорошие ребята, – Первый Мастер положил свою ладонь на руку внука. – Я вижу их сердца через тебя. Ты — их баланс, Ллойд. Но здесь... здесь ты можешь просто быть собой. Без груза пророчеств.

Ллойд поднял голову, и его глаза, пылающие фиолетовым огнем Они, встретились со взглядом деда.

– Мне здесь хорошо. С тобой... и с Ником. Хотя он иногда такой... одержимый.

– О, я знаю, внучек, – старик сделал еще один глоток эликсира. – Я создал его, чтобы он защищал тебя, но я не ожидал, что он вложит в это столько... страсти. Впрочем, в нашем роду всегда любили с размахом. Либо мир спасать, либо любить до безумия.

– Это точно, – Ллойд пригубил из чаши. – Знаешь, дедушка... я ведь долго ненавидел в себе Они. Думал, что это только разрушение. Но Ник... он показал мне, что тьма может быть уютной. Как одеяло.

В зале Харуми стиснула зубы. Её взгляд был полон яда, но в глубине души что-то болезненно ныло. Она никогда не видела Ллойда таким... настоящим.

– Тьма — это просто отсутствие света, – философски заметил Первый Мастер, и его голова начала медленно клониться к плечу. – А любовь — это... это когда ты хочешь отдать свой последний персик другому. Кстати, где Ник? Он обещал принести закуски.

Словно в ответ на его слова, из теней монастыря бесшумно вышел Ник. Он выглядел как воплощение ночи: черное кимоно, белоснежные волосы и красные глаза, в которых сейчас отражалось только одно — золото крыльев Ллойда.

– Я здесь, – голос Ника прозвучал низко, вибрирующе. Он поставил на стол поднос с фруктами и сыром, но его взгляд был прикован к Ллойду. – Мастер, кажется, вам пора отдыхать. Вы уже начали рассказывать секреты мироздания.

– Я рассказывал про порванные штаны Гармадона! – возмутился старик, пытаясь встать. – Это важная часть истории!

– Безусловно, – Ник мягко, но твердо подхватил Создателя под руку. – Но завтра вы будете жалеть о каждой выпитой капле. Идемте.

Когда Первый Мастер, что-то бормоча про «неблагодарных стражей», был препровожден в свои покои, Ник вернулся на веранду. Ллойд сидел, поджав под себя хвост, и смотрел на луны. Алкоголь сделал его движения плавными, а взгляд — туманным.

– Ты тоже много выпил, мой дракон, – Ник подошел сзади, его руки легли на плечи Ллойда, пальцы нежно коснулись основания рожек.

– Всего лишь... пару чаш, – Ллойд откинул голову назад, упираясь затылком в живот Ника. – Дедушка такой забавный. Он сказал, что я — его гордость.

– Ты — гордость всей вселенной, – Ник наклонился, вдыхая запах волос Ллойда, смешанный с ароматом эликсира. – Но сейчас ты — мой пьяный, сонный ниндзя. И я забираю тебя.

Ник легко, словно Ллойд ничего не весил, подхватил его на руки. Золотые крылья Ллойда инстинктивно обернулись вокруг них обоих, создавая сияющий кокон.

– Ник... – прошептал Ллойд, уткнувшись носом в шею стража. – А ты тоже будешь рассказывать нашим детям про мои порванные штаны?

Ник замер на мгновение, и в его глазах вспыхнуло такое пламя, что зрители в зале невольно затаили дыхание.

– Я буду рассказывать им, как ты покорил сердце монстра, – ответил он, направляясь в сторону спальни.

Экран последовал за ними. В комнате горело всего несколько свечей. Ник бережно опустил Ллойда на огромную кровать, застеленную шелками. Ллойд, чувствуя мягкость, потянулся, его хвост игриво прошелся по руке Ника.

– Останься... – Ллойд схватил Ника за край кимоно. – Мне холодно без твоего огня.

Ник не заставил себя ждать. Он опустился рядом, нависая над Ллойдом. Его черные рога почти касались золотых рожек ниндзя. В этой близости было столько интимности и первобытной красоты, что Кай в зале демонстративно закрыл глаза Рию, хотя сам не мог отвести взгляда.

– Я всегда рядом, – Ник коснулся губ Ллойда своими, сначала осторожно, пробуя вкус эликсира, а затем всё более властно.

Ллойд ответил с неожиданной силой. Его природа Они, подогретая алкоголем, требовала большего. Он притянул Ника к себе, его крылья затрепетали, поднимая в воздух золотистую пыльцу.

– Ты мой... – выдохнул Ллойд в поцелуй. – Мой страж. Мой баланс.

– Навсегда, – отозвался Ник, его руки скользнули под одежду Ллойда, лаская кожу там, где золото перьев переходило в нежность человеческой плоти.

В зале для зрителей воцарилась тишина. Даже Джей перестал шутить. Гармадон смотрел на экран с выражением, которое трудно было прочесть — там была и боль потери, и странное, выстраданное облегчение.

– Он нашел то, что мы не смогли ему дать, брат, – тихо сказал Ву, глядя на экран, где две фигуры слились в едином ритме страсти и нежности. – Он нашел безусловное принятие.

– Он нашел того, кто не боится его силы, – добавила Ния, вытирая слезу. – Посмотрите на них. Это не просто любовь. Это слияние двух миров.

На экране свечи начали гаснуть одна за другой, оставляя лишь очертания сплетенных тел и слабое сияние золотых крыльев. Последним, что увидели зрители, был хвост Ллойда, который уютно обвил запястье Ника, словно живой браслет верности.

Внезапно изображение дрогнуло и сменилось на утренний пейзаж. Солнце только вставало над монастырем. Первый Мастер Кружитцу сидел на крыльце, прижимая к голове ледяную грелку. Рядом с ним стоял стакан воды и тарелка с лимонами.

– Никогда больше... – простонал старик. – Больше никакого эликсира с Эмили. Моя божественная голова сейчас расколется на двенадцать миров.

Из дома вышел Ник. Он выглядел абсолютно бодрым и довольным, его волосы были слегка растрепаны, а на шее виднелся отчетливый след, который явно не был боевым ранением.

– Доброе утро, Мастер, – усмехнулся страж. – Как ваш баланс?

– Мой баланс в глубокой коме, – проворчал дед. – Где Ллойд?

– Спит, – Ник посмотрел на окна спальни с такой теплотой, что даже воздух вокруг него, казалось, потеплел. – Он заслужил отдых. Вчерашний «урок истории» был очень... утомительным.

– Надеюсь, ты не всё ему рассказал про мою молодость? – Первый Мастер подозрительно прищурился.

– Только то, что он должен был знать, – Ник присел рядом со стариком. – Спасибо, Мастер. За то, что позволили ему быть счастливым.

Старик вздохнул, глядя на встающее солнце.

– Он — мое лучшее творение, Ник. Даже если он пьет мой эликсир и смеется над моими сыновьями. Береги его.

– Ценой своей вечности, – серьезно ответил Ник.

Экран начал медленно гаснуть, оставляя зрителей в уютном полумраке зала.

– Ну... – Кай поднялся с дивана, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. – Это было... познавательно. Теперь я знаю, что у нашего Мастера Ву есть чувство юмора, а у Гармадона были проблемы с координацией в молодости.

– И что Ллойд — самый счастливый парень во всех мирах, – добавила Сора, улыбаясь. – Вы видели его крылья? Они сияли даже в темноте.

– Это была любовь, – П.И.В.В.Ж. зафиксировала финальные данные. – Согласно моим расчетам, вероятность того, что Ллойд когда-нибудь захочет покинуть этот монастырь, стремится к нулю.

– И это правильно, – Мастер Ву поднялся, опираясь на посох. – Каждый из нас ищет свой монастырь. Свой покой. Своего стража. Ллойд свой нашел.

Вспышка света начала поглощать зал. Ниндзя, мастера и злодеи начали растворяться, возвращаясь к своим битвам и будням. Но в сердце каждого осталось тепло этого золотого сияния и тихий смех Ллойда, который наконец-то перестал быть просто «Зеленым Ниндзя» и стал самим собой.

Через мгновение зал опустел. Остались только пустые диваны и черный экран, на котором на прощание вспыхнула надпись:

«История не заканчивается. Она просто находит новый ритм. Ритм двух сердец, бьющихся в унисон под защитой золотых крыльев».

А в далеком монастыре, в лучах утреннего солнца, Ллойд перевернулся на другой бок, обнимая подушку и улыбаясь во сне. Ему снилось, как он летит над Ниндзяго вместе с Ником, и весь мир внизу кажется маленьким, ярким и абсолютно безопасным. И где-то там, внизу, его друзья махали ему руками, радуясь его свободе.