← Назад к обзору

Случайность, изменившая жизни

Игры на выживание в бетонных джунглях

Случайная стычка в коридоре, казалось, должна была забыться к следующему утру, но в колледже искусств слухи разлетались быстрее, чем звуки фортепиано из репетиционных залов. Теперь каждый раз, когда две компании пересекались в столовой или на парковке, воздух вокруг них буквально вибрировал от невысказанного напряжения.

Минхо сидел на широком подоконнике в холле второго этажа, лениво листая ленту в телефоне. Его фиолетовые волосы сегодня были уложены чуть более небрежно, чем обычно, что придавало ему вид хищника, вышедшего на отдых. Рядом стоял Хёнджин, скрестив руки на груди и сверля взглядом входную дверь.

– Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить, Хван, – не отрываясь от экрана, заметил Минхо. – Расслабься. Твой «солнечный мальчик» скоро придет.

– Он не мой, – холодно отрезал Хёнджин, хотя кончики его ушей едва заметно порозовели. – И я не жду его. Просто здесь лучший обзор на парковку.

– Конечно, – усмехнулся Минхо, обнажая зубы в той самой «кроличьей» улыбке, которая так бесила Джисона. – Именно поэтому ты стоишь здесь уже пятнадцать минут и не проронил ни слова.

В этот момент двери распахнулись, и в здание ввалилась шумная четверка. Джисон что-то увлеченно доказывал Чанбину, размахивая руками, а Феликс и Чонин смеялись над его эмоциональностью. Как только они поравнялись с подоконником, Джисон замолчал, наткнувшись на насмешливый взгляд Минхо.

– Опять вы, – Джисон остановился, поправляя лямку рюкзака. – У вас что, нет своего места? Вы как сорняки – везде прорастаете.

Минхо спрыгнул с подоконника, приземлившись бесшумно, словно настоящий кот. Он подошел к Джисону вплотную, заставляя того невольно сделать шаг назад.

– Скучал по мне, Белка? – промурлыкал он, склонив голову. – Я видел, как ты оглядывался на парковке. Искал мою машину?

– Мечтай больше, Ли, – огрызнулся Джисон, хотя его сердце предательски забилось быстрее. – Я просто проверял, не разлил ли кто-нибудь масло, чтобы не поскользнуться на твоем эго.

Пока эти двое обменивались колкостями, Хёнджин не сводил глаз с Феликса. Блондин сегодня заплел передние пряди в маленькие косички, что делало его лицо еще более открытым, а веснушки – ярче. Феликс, почувствовав на себе тяжелый взгляд «холодного принца», вскинул подбородок.

– Что-то не так, Хёнджин-ши? – его глубокий голос прозвучал контрастом к его хрупкому виду. – У меня на лице что-то написано?

– Твоя самоуверенность раздражает, – ответил Хёнджин, делая шаг вперед. – Ты вчера слишком много наговорил. Не боишься последствий?

Феликс рассмеялся, и этот звук был похож на звон колокольчиков.

– Последствий? От тебя? – он подошел еще ближе, так что Хёнджину пришлось немного наклониться, чтобы сохранить зрительный контакт. – Ты кажешься очень грозным, Хёнджин, но за твоей маской только лед. А лед, как известно, тает от солнца.

Сынмин, стоявший чуть поодаль, тихо фыркнул, наблюдая за этой сценой.

– Какая дешевая драма, – пробормотал он.

– А ты, значит, у нас критик? – Чонин, стоявший рядом с Феликсом, прищурил свои лисьи глаза. – Вечно недовольный щеночек, который лает, но не кусает?

Сынмин перевел на него холодный, почти безразличный взгляд.

– Кусаю я больно, малыш. Тебе лучше не проверять.

– «Малыш»? – Чонин усмехнулся, и на его щеках на мгновение показались ямочки. – Ты всего на год старше, Сынмин-ши. Не строй из себя дедушку. Твои шутки пахнут нафталином.

Бан Чан и Чанбин, которые до этого момента просто наблюдали, переглянулись. В глазах Чана читалось некое подобие извинения за своих друзей, но Чанбин лишь упрямо сжал губы.

– Нам пора на лекцию, – твердо сказал Чанбин, хватая Джисона за локоть. – Пойдемте, ребята. Не стоит тратить время на тех, кто считает себя выше других.

– Мы еще не закончили, Бинни, – бросил Чан вслед уходящей компании, и его голос, обычно спокойный, приобрел стальные нотки.

Весь день прошел в режиме негласного противостояния. В столовой компании заняли соседние столики. Минхо демонстративно заказал чизкейк – любимое лакомство Джисона – и медленно ел его, глядя прямо на омегу. Джисон в ответ так сильно сжимал вилку, что казалось, она вот-вот погнется.

– Он это специально, – прошипел Хан, тыкая в свой салат. – Он издевается надо мной.

– Просто не смотри на него, Хани, – посоветовал Феликс, хотя сам то и дело ловил на себе взгляд Хёнджина, который сидел за соседним столом и даже не притронулся к еде, просто листая какой-то скетчбук.

После занятий, когда солнце уже начало клониться к закату, Джисон задержался в музыкальном классе. Он писал новую мелодию, полностью погрузившись в процесс. Звуки клавиш заполняли пустую комнату, и в этот момент он чувствовал себя по-настоящему свободным.

Дверь тихо скрипнула. Джисон не обернулся, думая, что это кто-то из его друзей.

– Красиво, – раздался голос Минхо.

Джисон вздрогнул, его пальцы соскользнули с клавиш, издав резкий, фальшивый звук. Он резко развернулся на банкетке.

– Ты! Ты что, преследуешь меня? Это уже не смешно, Минхо.

Альфа прошел вглубь класса и сел на край стола, стоящего у окна. В лучах заходящего солнца его фиолетовые волосы казались почти черными.

– Я шел мимо и услышал музыку. Не знал, что «громкая белка» умеет создавать что-то настолько... хрупкое.

– Уходи, – Джисон отвернулся, пытаясь собрать разбросанные нотные листы. – Мне не нужны твои комплименты с двойным дном.

Минхо встал и подошел к нему. Джисон замер, чувствуя, как пространство вокруг него сжимается. Альфа положил руку на крышку пианино, почти касаясь пальцев Джисона.

– Почему ты так защищаешься? – тихо спросил Минхо. Его голос больше не был насмешливым. – Я ведь ничего тебе не сделал.

– Ты ведешь себя так, будто я – твоя новая игрушка, – Джисон поднял на него взгляд, полный обиды и вызова. – Ты и твои друзья... вы смотрите на нас как на добычу. Но мы не добыча, Минхо.

Минхо внимательно смотрел в глаза Джисона. В этот момент он увидел не просто «белку» с пухлыми щеками, а талантливого, гордого парня, который боялся подпустить кого-то слишком близко.

– Может быть, – начал Минхо, сокращая расстояние между их лицами до нескольких сантиметров, – я просто не знаю, как подойти к тебе по-другому. Ты колючий, Хан Джисон. А я не привык, чтобы мне отказывали в общении.

– Попробуй быть человеком, а не заносчивым альфой, – прошептал Джисон.

Минхо улыбнулся – на этот раз искренне, без тени хитрости.

– Хорошо. Давай попробуем. Завтра после пар я буду ждать тебя здесь. Если придешь – значит, мир. Если нет... что ж, тогда война продолжится.

Он развернулся и вышел, оставив Джисона в полной тишине, нарушаемой только бешеным стуком его собственного сердца.

Тем временем на заднем дворе колледжа разыгрывалась другая сцена. Феликс пытался завести свой скутер, который упорно не хотел подавать признаков жизни.

– Проклятье, ну же! – он в очередной раз нажал на кнопку стартера, но мотор лишь жалобно чихнул.

– Нужна помощь, «солнышко»? – Хёнджин стоял у своей машины, прислонившись к дверце.

– Обойдусь, – буркнул Феликс, поправляя волосы. – Я сам справлюсь.

Хёнджин вздохнул и подошел к скутеру. Он молча отодвинул Феликса в сторону, открыл крышку бензобака, что-то проверил, а затем резко нажал на рычаг. Скутер довольно затарахтел.

– Перелив топлива, – коротко бросил Хёнджин, вытирая руки платком. – Ты слишком агрессивно его заводил.

Феликс стоял, прикусив губу. Ему не хотелось признавать, что этот высокомерный парень ему помог.

– Спасибо, – выдавил он из себя. – Но это не значит, что мы друзья.

– Я и не предлагал дружбу, Ли Феликс, – Хёнджин посмотрел на него сверху вниз, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то теплое. – Просто не хочу, чтобы ты шел пешком в такой темноте. Район здесь не самый спокойный.

– Заботишься о моей безопасности? – Феликс хитро прищурился. – Как это мило со стороны «холодного принца».

Хёнджин ничего не ответил, просто развернулся и сел в свою машину. Но когда он уезжал, Феликс заметил, как альфа бросил последний взгляд в зеркало заднего вида, убеждаясь, что омега благополучно выехал с парковки.

В это же время в библиотеке Сынмин и Чонин оказались за одним столом – единственным свободным местом во всем зале. Они оба делали вид, что сосредоточены на учебе, но тишина между ними была тяжелой и липкой.

Чонин случайно уронил ручку, и она покатилась прямо к Сынмину. Тот поднял ее, но не отдал сразу.

– Ты ведь специально это сделал, – негромко сказал Сынмин, вертя ручку в пальцах.

– Зачем мне это? – Чонин выхватил ручку у него из рук. – Ты слишком высокого мнения о своей персоне, Ким Сынмин.

– У тебя почерк как у курицы лапой, – заметил Сынмин, заглядывая в тетрадь омеги. – Ты так никогда не сдашь тест по истории искусств.

Чонин вспыхнул.

– А ты... ты просто зануда! Умный, холодный зануда!

– Зато я сдам тест, – Сынмин вдруг вырвал лист из своего блокнота и быстро набросал на нем несколько схем. – На, держи. Это краткий конспект. Если вызубришь – получишь хотя бы «удовлетворительно».

Чонин удивленно уставился на листок.

– Почему ты помогаешь мне?

Сынмин пожал плечами, возвращаясь к своей книге.

– Не хочу, чтобы ты провалился и потом ныл в коридоре. Твой плач будет мешать мне сосредоточиться.

Чонин тихо хмыкнул, пряча улыбку. Этот «щеночек» был не таким уж и безнадежным.

Поздно вечером, когда все разошлись по домам, Бан Чан сидел в своей комнате, глядя на экран телефона. У него был номер Чанбина – он достал его через общих знакомых еще неделю назад, но так и не решился написать.

В итоге, пересилив себя, он набрал короткое сообщение: «Надеюсь, вы добрались нормально. Извини за сегодняшнее поведение ребят».

Ответ пришел через десять минут.

«Всё нормально, Крис. Мы привыкли. Но спасибо, что спросил. Спокойной ночи».

Чан улыбнулся. Маленький шаг был сделан.

Той ночью никому из восьмерых парней не спалось спокойно. Грань между враждой и чем-то иным становилась всё тоньше. Они всё еще были разными, всё еще принадлежали к разным мирам, но столкновение в коридоре запустило механизм, который уже невозможно было остановить.

Джисон лежал в кровати, глядя в потолок, и думал о завтрашнем дне. Пойдет ли он в музыкальный класс? Его разум говорил «нет», но сердце, которое всё еще помнило тепло взгляда Минхо, шептало совсем другое.

– Черт бы тебя побрал, Ли Минхо, – прошептал он в темноту, закрывая глаза.

А в другом конце города Минхо сидел на балконе, курил и смотрел на звезды, гадая, придет ли его «белка» на встречу. Он знал, что эта игра становится опасной, но впервые за долгое время ему было по-настоящему интересно, чем она закончится.

Утро обещало быть туманным, но для них восьмерых оно должно было стать началом чего-то, что изменит их жизни навсегда. Колледж искусств еще никогда не видел такой концентрации чувств, скрытых за масками безразличия и колкими фразами. Тонкий лед окончательно треснул, и теперь оставалось только одно – научиться плавать в этой ледяной воде, пока она не стала теплой от взаимных чувств.