← Назад к обзору

Случайность, изменившая жизни

Шепот шелка и заговор в пудровых тонах

Коридоры колледжа искусств гудели, словно растревоженный улей. На стенах красовались афиши, залитые неоновым светом и украшенные изящными эскизами: «Ежегодный Гранд-Дефиле: Симфония Линий». Это событие было главным в семестре для факультета дизайна и моды, и в этом году оно обещало стать по-настоящему скандальным.

– Вы уверены, что мы сможем это провернуть и не спалиться раньше времени? – Джисон нервно теребил край своей безразмерной толстовки, оглядываясь по сторонам.

Они спрятались в самой дальней мастерской швейного крыла, куда альфы обычно не заглядывали, считая это место «слишком пахнущим лаком для волос и мелом».

– Хани, расслабься, – Чанбин с профессиональной ловкостью раскладывал на столе отрезы черного винила и тяжелого бархата. – Наши альфы сейчас на межвузовском соревновании по баскетболу и компьютерным играм. У них там тестостерон бьет ключом, им не до того, чем занимаются их «милые омежки» в свободное время.

– Но Минхо... он же чувствует, когда я вру! – Джисон вздохнул, усаживаясь на высокий табурет. – Мой браслет вчера так подозрительно мерцал фиолетовым, когда он спросил, почему от меня пахнет текстильным клеем, а не булочками с корицей.

– Скажешь, что помогал мне с проектом по истории костюма, – Сынмин вошел в мастерскую, неся в руках несколько чехлов с одеждой. Стоп, нет, Сынмин был альфой, но в этот раз «заговорщиком» выступал Чонин, который тащил за собой вешалку-стойку.

– Сынмин думает, что я на дополнительных курсах по вокалу, – хитро прищурился Чонин, его лисьи глаза блестели от предвкушения. – Он так гордится моим трудолюбием, что даже не догадывается: вместо нот я учусь ходить на пятнадцатисантиметровых шпильках.

– А Хёнджин? – Феликс вынырнул из-за вороха фатина, его светлые волосы были украшены парой булавок. – Он ведь художник. Он видит детали. Вчера он заметил у меня на пальце след от иголки и устроил допрос, будто я связался с мафией.

– Феликс, ты — лицо моей коллекции, – Чанбин подошел к нему и серьезно положил руки на плечи. – Хёнджин упадет в обморок, когда увидит тебя на подиуме. Это будет наш триумф. Мы покажем им, что омеги — это не только уют и мягкие феромоны, но и высокая мода, стальной характер и эстетика, от которой перехватывает дыхание.

Идея участия в показе родилась спонтанно. Чанбин, который втайне от Чана создавал эскизы дерзкой, почти агрессивной одежды в стиле «кибер-нуар», искал моделей. И кто мог подойти лучше, чем его лучшие друзья? Джисон с его природной харизмой, Феликс с его неземной внешностью и Чонин, способный превратиться из милого лисенка в холодного принца подиума за секунду.

– Так, примерка! – скомандовал Чанбин, снимая чехол с первого костюма. – Джисон, это твое.

Джисон осторожно взял вешалку. На ней висел сложный ансамбль из тонкой кожи и полупрозрачной сетки. Ремни переплетали грудь, а на спине красовались декоративные элементы, напоминающие крылья белки-летяги, но выполненные в футуристичном стиле.

– Ого... – выдохнул Джисон. – Минхо точно лишится дара речи. Если не придушит меня прямо там за такой глубокий вырез.

– Он будет слишком занят попытками не ослепнуть от твоей красоты, – подмигнул Чонин, натягивая на себя узкие брюки с высокой талией, украшенные цепочками. – Бинни-хён, эти цепи не слишком громко звенят?

– Они звенят ровно так, чтобы Сынмин услышал твое приближение за километр и начал пускать слюни, – отозвался Чанбин, подгоняя по фигуре корсет Феликса.

Для Феликса Чанбин приготовил нечто особенное. Это было сочетание нежности и грубости: белоснежный шелк, расшитый вручную золотыми нитями, поверх которого надевалась жесткая портупея из белой кожи. Контраст веснушчатого лица Феликса и этого «ангельского доспеха» был ошеломляющим.

– Я чувствую себя... сильным, – Феликс посмотрел на свое отражение в большом зеркале. – Обычно Хёнджин рисует меня таким хрупким, воздушным. А здесь я будто воин.

– Ты и есть воин, Ликс, – мягко сказал Чанбин. – Мы все. Этот показ — наше заявление о независимости.

Подготовка шла полным ходом. Омеги проводили в мастерской по пять-шесть часов каждый день после занятий. Им приходилось идти на невероятные ухищрения, чтобы альфы ничего не заподозрили.

Бан Чан начал замечать, что Чанбин стал подозрительно часто «задерживаться в библиотеке», хотя никогда не был фанатом учебников.

– Бинни, ты точно в порядке? – спросил Чан в один из вечеров, когда они сидели на диване. – Твой синий браслет пульсирует как-то... азартно. Ты что-то замышляешь?

– Тебе кажется, Чан-и, – Чанбин уткнулся носом в шею альфы, маскируя запах текстильной пыли своими феромонами. – Просто сложный проект по дизайну интерьеров. Я очень устаю.

– Ну, смотри мне, – Чан крепче прижал его к себе. – Если этот «проект» заставляет тебя так много работать, я скоро пойду и серьезно поговорю с твоим профессором.

– Не надо! – вскрикнул Чанбин, а затем быстро добавил тише: – Я сам справлюсь. Честно.

В это же время Минхо пытался подловить Джисона на лжи.

– Хани, почему ты ходишь такой походкой, будто у тебя в штанах застряла вешалка? – Минхо с подозрением наблюдал, как Джисон пытается ровно пройти по комнате, отрабатывая модельную походку.

– У меня... э-э... мышцы затекли! – Джисон резко перешел на обычный шаг, едва не споткнувшись о ковер. – Мы с Феликсом сегодня делали растяжку. Для здоровья.

– Растяжку? – Минхо приподнял бровь. – Ту самую, после которой от тебя пахнет лаком для волос экстра-сильной фиксации?

– Это... дезодорант такой! Новая серия «Лесная свежесть и фиксация», – выпалил Джисон и пулей вылетел из комнаты, оставив Минхо в полном недоумении.

Сынмин и Хёнджин тоже были в замешательстве. Чонин стал необычайно разборчив в еде, бормоча что-то про «форму для важного выступления», а Феликс начал тратить подозрительно много времени на уход за кожей и волосами, хотя и так выглядел безупречно.

– Они что-то скрывают, – констатировал Хёнджин, когда альфы собрались в своей «мужской берлоге» — гараже Чана. – Мой золотой браслет вчера сиял так, будто Феликс выиграл в лотерею, но он сказал, что просто нашел счастливую монетку.

– Мой Сынмин-метр зашкаливает, – Сынмин вертел в руках гаечный ключ. – Чонин вчера практиковал какой-то «холодный взгляд» перед зеркалом. Когда я спросил, что это, он ответил, что тренирует мимику для хора. Но в хоре поют, а не смотрят так, будто хотят тебя расстрелять из невидимого автомата.

– Предлагаю проследить, – Минхо хитро прищурился, потирая подбородок. – Завтра пятница. Гранд-Дефиле в главном зале. Все омеги колледжа будут там как зрители... или нет?

– Ты думаешь, они участвуют? – Чан удивленно поднял брови. – Но Чанбин никогда не говорил, что хочет на подиум. Он всегда был за кулисами.

– Вот и проверим, – подытожил Минхо.

Наступил день показа. За кулисами царил контролируемый хаос. Десятки моделей, визажисты с кистями наперевес, крики организаторов и запах разогретых утюгов.

– Так, банда, слушай сюда! – Чанбин собрал своих друзей в круг. – Мы репетировали это две недели. Джисон, помни: на повороте задержи взгляд на камере чуть дольше. Феликс, твой выход — кульминация. Иди так, будто этот подиум — твоя личная империя. Чонин, не улыбайся. Твой «холодный лис» должен пробрать их до костей.

– А если они там? – Феликс поправил золотой венец, который Хёнджин точно бы оценил. – Если они в первом ряду?

– Тем лучше, – Джисон глубоко вздохнул, поправляя ремни на груди. – Пусть увидят, что их омеги — это пламя, которое невозможно потушить.

В главном зале погас свет. Тяжелые басы музыки в стиле индастриал-техно ударили по ушам присутствующих. На огромных экранах замелькали абстрактные тени.

Альфы сидели в четвертом ряду, замаскировавшись кепками и капюшонами, чтобы не быть узнанными раньше времени.

– Пока всё стандартно, – прошептал Сынмин, глядя на проходящих моделей в цветочных платьях. – Не вижу наших.

– Подожди, – Минхо напрягся. – Музыка меняется.

Ритм стал агрессивнее, свет сменился на багрово-красный и стальной синий. На подиум вышел первый участник «секретной коллекции» Чанбина.

Джисон шел так, будто за его спиной действительно были крылья. Его движения были резкими, четкими, а взгляд — дерзким и вызывающим. Фиолетовая нить на его запястье, скрытая под кожаным наручем, сияла так мощно, что Минхо почувствовал это физически.

– Это... Хани? – Чан едва не выронил телефон, на который пытался снимать.

– О боже, посмотрите на его костюм, – прошептал Минхо, и в его голосе смешались шок и дикое, первобытное восхищение. – Он выглядит... невероятно.

Следом вышел Чонин. Оранжевые волосы были зализаны назад, создавая строгий и хищный образ. Цепи на его брюках ритмично звенели в такт музыке. Он прошел до края подиума и замер, глядя прямо в ту точку, где сидели альфы. Его взгляд был ледяным, но в глубине зрачков плясали чертики.

– Мой лисенок... – Сынмин почувствовал, как его собственное сердце пропускает удар. – Он же нас видит. Он точно нас видит.

Когда вышел Феликс, в зале наступила тишина, которую через секунду взорвали аплодисменты. Белый шелк и кожа, золотое шитье и веснушки, сияющие под софитами. Феликс не просто шел — он доминировал над пространством.

Хёнджин застыл, не в силах пошевелиться. Его руки сжали подлокотники кресла так, что пластик хрустнул. Он, как художник, видел идеальную композицию, но как альфа — он видел своего омегу, который раскрылся с совершенно новой, властной стороны.

– Ликс... – выдохнул Хёнджин, и его золотой браслет отозвался мощной пульсацией.

Закрывал показ сам Чанбин. Он вышел в черном плаще из винила, который развевался при каждом шаге. Под плащом был виден сложный корсет, подчеркивающий его натренированное тело. Чанбин выглядел как полководец этой модной армии.

Бан Чан смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает гордость. Его Бинни, его милый омега, создал всё это. Каждую деталь, каждый стежок. Он был не просто моделью — он был творцом.

Когда все четверо вышли на финальный поклон, зал встал. Омеги стояли в свете прожекторов, тяжело дыша, но счастливо улыбаясь. Их браслеты светились так ярко, что казалось, в зале включили дополнительную иллюминацию.

Альфы переглянулись.

– Ну что, идем за кулисы? – спросил Минхо, и в его глазах плясали опасные огоньки. – Кажется, нам нужно очень серьезно обсудить этот «проект по истории костюма».

– Я думаю, мы должны им цветы, – заметил Сынмин, поправляя очки. – И очень много извинений за то, что считали их «тихими».

– Идем, – Чан решительно встал. – Мой омега только что покорил весь колледж. Я должен напомнить ему, чей он соулмейт.

За кулисами омеги уже поздравляли друг друга, смеясь и пытаясь отдышаться.

– Мы сделали это! – Джисон обнял Феликса. – Видел бы ты лицо того парня в первом ряду, он чуть челюсть не потерял!

– Я видел лица наших альф, – Чонин хитро улыбнулся, вытирая пот со лба. – Они в четвертом ряду сидели. Пытались спрятаться под кепками.

– Что?! – Чанбин замер. – Они были там?

– О да, – раздался низкий голос Бан Чана от входа.

Омеги синхронно обернулись. Четверка альф стояла в дверях мастерской. Вид у них был... неоднозначный. Смесь ярости, обожания и крайнего возбуждения.

– Так-так-так, – Минхо медленно вошел внутрь, направляясь прямо к Джисону. – «Лесная свежесть и фиксация», значит?

Джисон попятился, упираясь спиной в стол с тканями.

– Минхо-я... это было для искусства!

– Искусство, значит? – Минхо притянул его к себе за ремни портупеи. – Ты выглядишь слишком хорошо в этом, Хани. Настолько хорошо, что я подумываю запереть тебя дома до конца года.

– Попробуй, – дерзко ответил Джисон, хотя его сердце бешено колотилось.

Хёнджин подошел к Феликсу и молча взял его за руку, переплетая пальцы.

– Ты был прекрасен, Ликс. Но больше никогда не скрывай от меня такие вещи. Я бы нарисовал для тебя эскизы получше.

– Бинни-хён создал их сам, – Феликс гордо поднял подбородок. – И они идеальны.

Сынмин стоял перед Чонином, поправляя его сбившийся воротник.

– «Холодный лис», говоришь? – Сынмин улыбнулся своей фирменной «щенячьей» улыбкой, которая сейчас выглядела довольно хищно. – Дома обсудим твое актерское мастерство.

Чан подошел к Чанбину и просто крепко обнял его, зарываясь носом в изгиб шеи.

– Я так горжусь тобой, Бинни. Это было невероятно. Но эти ремни... они сводят меня с ума.

– Я надеялся на это, Чан-и, – Чанбин обнял его в ответ, чувствуя, как напряжение последних недель уходит, сменяясь теплом и триумфом.

В мастерской пахло духами, лаком и зарождающейся страстью. Омеги победили. Они не просто показали коллекцию — они показали себя. А альфы... альфы в очередной раз поняли, что их соулмейты — это непредсказуемая стихия, с которой невозможно бороться. Можно только любить, восхищаться и иногда — очень крепко держать за руку, чтобы не улетели слишком далеко в своем творческом порыве.

– Ну что, модели, – Минхо оглядел всех. – Идем праздновать? Или вы планируете остаться в этих костюмах навсегда?

– Праздновать! – хором ответили омеги.

И пока они шли к выходу, их браслеты сияли ярче всех софитов в мире. Впереди был вечер, полный признаний, смеха и новой близости, которую подарила им эта маленькая, но такая важная тайна. Ведь соулмейты — это те, кто может удивлять друг друга даже тогда, когда кажется, что вы знаете друг о друге всё.

А коллекция Чанбина «Кибер-нуар» вошла в историю колледжа как самая обсуждаемая. Но для восьмерых парней главным было не это. Главным было то, как сияли глаза их партнеров, когда те смотрели на них с подиума. Это и была их настоящая мода — мода на любовь, доверие и капельку безумства.