← Назад к обзору

Слуга семьи Ода

Сталь и пергамент

Кабинет директора Хогвартса, обычно бывший оплотом спокойствия и мудрости, гудел от сдерживаемого напряжения. Альбус Дамблдор сидел за своим столом, сцепив длинные пальцы, но его взгляд был устремлен не на щебечущие серебряные приборы, а в пустоту. Бузинная палочка, лежавшая перед ним, казалась чужой и холодной. Воспоминание о том, как легко она вылетела из его руки, все еще обжигало унижением.

Напротив него стояла Минерва МакГонагалл, только что закончившая свой доклад. Ее лицо, обычно строгое, было бледным. Рядом, прислонившись к стене, застыл Северус Снегг. Его черные глаза были непроницаемы, но в углах тонких губ залегла презрительная усмешка.

– Итак, они отказываются подчиняться и выставляют собственные условия, – подытожил Дамблдор, его голос был тихим, но в нем не было и следа старческой немощи. – Они провозгласили себя суверенной силой на территории Хогвартса.

– Это неслыханная дерзость! – возмутилась МакГонагалл. – Эта девчонка, их правительница... она вела себя так, будто наш замок – всего лишь очередная провинция, которую она собирается завоевать. А Поттер... Гарри... он даже не смотрел на меня. Он просто переводил ее слова, холодные и острые, как осколки льда.

– А чего вы ожидали, Минерва? – ядовито протянул Снегг, отрываясь от стены. – Теплых объятий и слез раскаяния? Мальчишка вырос среди дикарей. Неудивительно, что он и сам стал дикарем. Сильным, да. Но лишенным всякой цивилизованности. Он – оружие, направленное на нас. И это вы, директор, позволили ему стать таким, выбросив его, как ненужную вещь.

Дамблдор медленно поднял на него глаза. В них не было гнева, лишь глубокая усталость.

– Упреки сейчас бесполезны, Северус. Мы имеем то, что имеем. Армия чужеземцев у наших ворот, возглавляемая молодым человеком, чья магическая мощь превосходит все, что мы видели. И он ненавидит нас. Это опасное сочетание.

– Мы должны уведомить Министерство! – настаивала МакГонагалл. – Аврорат должен...

– Что должен Аврорат, Минерва? – перебил ее Снегг. – Вступить в бой с армией, которая голыми руками, без всяких палочек, разогнала Пожирателей Смерти и обратила в бегство Темного Лорда? Командир которой одним движением обезоружил величайшего волшебника современности? Это будет не битва, а бойня. И боюсь, не в нашу пользу. Их оружие... эти трубки, изрыгающие свинец... наши щиты не рассчитаны на подобное.

Это была горькая правда, и все в комнате это понимали.

– Северус прав, – кивнул Дамблдор. – Прямая конфронтация – это безумие. Мы должны действовать хитрее. Они требуют информации и провизии. Мы им это предоставим. Мы должны показать им, что мы не враги, а потенциальные союзники. Мы должны выиграть время.

– Время для чего, Альбус? Чтобы они укрепились еще сильнее? – спросила МакГонагалл.

– Чтобы найти их слабость, – ответил Дамблдор, и в его голубых глазах блеснул холодный огонек стратега. – У каждого есть слабость. Даже у него. Он хочет защитить своих людей. Это можно использовать. Он все еще чемпион Турнира. Второе испытание уже скоро. И оно связано со спасением чего-то дорогого...

– Вы хотите взять в заложники одного из его воинов? – с ужасом прошептала Минерва. – Альбус, это спровоцирует войну!

– Не взять, а «одолжить» для испытания, – мягко поправил Дамблдор. – Это правила Турнира. Магический контракт обязывает его участвовать. И если в качестве «сокровища» будет выступать кто-то из его окружения, это свяжет ему руки. Он будет вынужден играть по нашим правилам, чтобы вернуть своего человека.

– А если он откажется? Если он просто силой заберет то, что ему нужно? – не унимался Снегг.

– Тогда мы будем знать, что переговоры окончены, – вздохнул Дамблдор. – Но я надеюсь, до этого не дойдет. А пока... я думаю, нам стоит нанести им официальный визит. Не как просители, но и не как враги. Как представители власти этого мира. Я приглашу министра Фаджа. Пусть он увидит ситуацию своими глазами. Иногда вид сотен вооруженных воинов действует на политиков отрезвляюще.

Он поднялся, давая понять, что совещание окончено. План был рискованным, построенным на шатком фундаменте предположений. Но это был единственный план, который у него был. Паук снова начал плести свою паутину, надеясь, что на этот раз она выдержит.

***

В лагере клана Ода жизнь кипела. Несмотря на чуждую обстановку, самураи и асигару действовали с отлаженной эффективностью. Были вырыты оборонительные рвы, установлены деревянные заграждения-ежи, а по периметру были расставлены дозорные с аркебузами. В центре лагеря уже дымила походная кузница, где чинили поврежденные в битве доспехи. Хаттори Хандзо и его ниндзя, словно призраки, скользили между палатками, уходя на разведку и возвращаясь с донесениями.

В ставке Нобуны царила иная атмосфера. Здесь ковалась стратегия.

– Их магический мир управляется организацией под названием «Министерство магии», – докладывал Хандзо, разворачивая на столе грубую карту местности, нарисованную от руки. – Оно находится в их столице, Лондоне. Глава – Корнелиус Фадж. Мои люди слышали разговоры в деревне неподалеку, которую они называют Хогсмид. Фадж – трусливый и недалекий политик, больше озабоченный своей репутацией, чем реальной властью. Реальная власть, похоже, сосредоточена в руках Дамблдора. Он пользуется непререкаемым авторитетом.

– Значит, у них двоевластие, – задумчиво произнесла Нобуна. – Слабый правитель и сильный, но неофициальный лидер. Классическая ситуация. Такое государство легко расколоть, надавив на противоречия между ними.

– Ханбей, что скажешь ты? – обратился Гарри к юной оммёдзи.

Такэнака Ханбей сидела в углу, окруженная десятками бумажных талисманов-офуда, на которых она выводила сложные символы.

– Их магия, Поттер-сама, действительно хаотична, – ответила она, не отрываясь от своего занятия. – Она похожа на реку без русла – мощная, но растекающаяся куда попало. Я расставила по периметру нашего лагеря барьеры-кэккай. Они не остановят прямое массированное нападение, но предупредят нас о любом магическом вторжении и рассеют простые заклинания вроде тех, что используют для подслушивания или наблюдения. Я также пытаюсь понять структуру их защитных чар вокруг замка. Они древние и многослойные, как шелковый кокон. Пробиться сквозь них силой будет трудно, но, возможно, удастся найти уязвимость в плетении.

– Отлично, – кивнул Гарри. – Продолжай. Нам нужна защита.

– Гарри, а что будем делать мы? – спросила Кацуиэ, стоявшая у него за спиной. Ее рука привычно лежала на навершии его кресла, жест одновременно и поддержки, и защиты. – Мы будем сидеть здесь и ждать, пока они сделают следующий ход?

– Нет, – ответил Гарри. – Мы будем готовиться. И мы заставим их сделать ход, который выгоден нам. Дамблдор попытается использовать Турнир против меня. Второе испытание... я помню, о чем оно. Чемпионы должны спасти из озера то, что им дорого. Он попытается забрать кого-то из вас.

При этих словах в шатре повисла тишина. Нобуна нахмурилась, ее рука легла на рукоять катаны.

– Он посмеет поднять руку на моих людей?

– Он посмеет, – твердо сказал Гарри. – Он прикроется правилами и магическим контрактом. Он будет считать, что это гениальный ход, который заставит меня подчиниться.

– Мы не позволим! – прорычала Кацуиэ, ее глаза сверкнули яростью. – Я проткну его своим копьем, если он только попытается приблизиться к кому-либо из нас!

– Нет, – остановил ее Гарри. – Насилие сейчас – это то, чего он, возможно, и ждет. Это выставит нас агрессорами. Мы поступим умнее. Мы сыграем в его игру, но перевернем доску.

– Что ты задумал, обезьянка? – с любопытством спросил Сагара Йошихару, который до этого тихо сидел в углу, пытаясь починить свой разрядившийся смартфон с помощью магии Ханбей. – Не говори, что ты позволишь им похитить Нобуну или Кацуиэ-сан!

– Никогда, – отрезал Гарри. – Но если для испытания нужен «дорогой мне человек»... я сам выберу, кто это будет.

Прежде чем он успел развить свою мысль, в шатер вошел дозорный.

– Госпожа, Поттер-доно. Делегация из замка снова здесь. На этот раз их больше. Старик-директор, женщина-профессор, еще двое мужчин в официальной одежде и... – дозорный запнулся, – ...и те двое, что называют себя вашими родителями.

Гарри замер. Его лицо превратилось в ледяную маску.

– Джеймс и Лили... Зачем он их притащил? – прошипел он сквозь зубы.

– Чтобы надавить на твое больное место, Гарри, – тихо сказала Кацуиэ ему на ухо. – Он ищет твою слабость. Не дай ему ее найти.

Гарри глубоко вдохнул, разгоняя подступившую ярость.

– Пропустить, – ровным голосом скомандовал он. – Но не в шатер. Встретим их на открытом пространстве. Пусть видят нашу армию. Пусть чувствуют нашу силу. Нобуна, Кацуиэ, со мной.

***

Встреча состоялась на нейтральной полосе между лагерем и кромкой Запретного леса. С одной стороны стояли волшебники: Дамблдор в своей самой респектабельной мантии, рядом с ним – низенький, полноватый мужчина в котелке, нервно теребивший в руках пергаментный свиток – Корнелиус Фадж. Чуть поодаль – Джеймс и Лили Поттер. Джеймс выглядел воинственно, сжимая в кармане палочку. Лили же смотрела только на Гарри, и в ее глазах стояла бездонная тоска.

С другой стороны, перед строем молчаливых самураев в черных доспехах, стояли трое: Нобуна, излучавшая ауру власти, Кацуиэ, твердая и несокрушимая, как скала, и Гарри, служивший центром этой композиции.

– Директор Дамблдор, – начал Гарри без всяких предисловий, его голос разносился по поляне, чистый и холодный. – Вы привели с собой компанию.

– Мистер Поттер, – с отеческой улыбкой ответил Дамблдор. – Я счел необходимым, чтобы министр магии лично ознакомился с ситуацией. Позвольте представить, Корнелиус Фадж.

Фадж шагнул вперед, пытаясь выглядеть внушительно.

– Кхм, да. Мистер Поттер. И... леди Ода. Ваше присутствие здесь является грубейшим нарушением Статута о Секретности и целого ряда других законов! От имени Министерства магии я требую, чтобы вы и ваши... э-э... люди немедленно сложили оружие и подчинились юрисдикции аврората для дальнейшего разбирательства!

Он произнес это на одном дыхании и с облегчением отступил за спину Дамблдора.

Гарри выслушал, перевел короткую фразу Нобуне, которая в ответ лишь презрительно хмыкнула.

– Министр Фадж, – начал Гарри, и в его голосе зазвучал металл. – Позвольте и мне кое-что прояснить. Ваши законы распространяются на ваших граждан и на вашу территорию. Мы – не ваши граждане. А эта земля, на которой мы стоим, была захвачена нами в бою с вашим врагом, которого вы не смогли остановить. По праву сильного, это теперь территория клана Ода. Ваши законы здесь не действуют.

– Что?! Какое право сильного? Это абсурд! – задохнулся Фадж. – Мы в цивилизованном мире!

– Леди Нобуна спрашивает, насколько цивилизованным является мир, где магические турниры превращаются в попытки воскресить темных лордов, а детей используют в качестве приманки? – парировал Гарри. – Мы не признаем вашу власть и ваши законы. Любая попытка применить их к нам силой будет расценена как объявление войны.

Фадж побагровел и открыл рот, чтобы выпалить что-то еще, но Дамблдор остановил его жестом руки.

– Давайте не будем обострять, Корнелиус. Я уверен, мы можем прийти к соглашению, – он снова обратился к Гарри. – Гарри, мы не хотим войны. Мы хотим лишь порядка и безопасности для всех. В том числе и для вас. Вы чужаки в этом мире. Вам нужна помощь. Мы готовы ее предоставить. В обмен мы просим лишь о сотрудничестве.

– Мы уже озвучили наши условия сотрудничества профессору МакГонагалл, – холодно ответил Гарри. – Вы их приняли?

– Мы готовы обеспечить вас провизией и информацией, – осторожно сказал Дамблдор. – Однако ваше требование о присутствии всей вашей армии на испытаниях Турнира... это невозможно. Это нарушает дух соревнования.

– Дух соревнования умер на том кладбище, директор, – отрезал Гарри. – Это больше не игра. Это вопрос выживания. Мои советники будут со мной. Это не обсуждается.

Дамблдор вздохнул, понимая, что в этом вопросе он не добьется уступки.

– Хорошо. Пусть будет так. Но второе испытание состоится через три дня. И правила его неизменны. Вы должны будете спасти из Черного озера то, что вам дорого. Мы будем вынуждены... позаимствовать это у вас на время испытания.

Вот он. Главный козырь Дамблдора был выложен на стол. Гарри встретил его взгляд без тени удивления.

– Я знаю правила. И я знаю, что вы собираетесь сделать. Вы хотите взять в заложники Кацуиэ. Или Нобуну. Или Ханбей. Чтобы получить рычаг давления на меня.

Дамблдор не стал отрицать.

– Это требование Турнира, Гарри. Магический контракт...

– К черту ваш контракт! – впервые за весь разговор Гарри повысил голос, и в нем прорезалась звенящая ярость. – Выслушайте меня внимательно, директор. Если хотя бы один волос упадет с головы кого-либо из моих людей по вашей вине, я не буду играть в ваши игры. Я приду в ваш замок и заберу то, что мне нужно. А потом я сожгу его дотла вместе со всеми, кто встанет у меня на пути. Это понятно?

Угроза была произнесена тихо, но прозвучала оглушительнее любого крика. Фадж испуганно икнул. Джеймс Поттер выхватил палочку.

– Да как ты смеешь угрожать Дамблдору!

Но прежде чем он успел что-либо сделать, Кацуиэ сделала полшага вперед, и ее рука легла на древко копья, которое она держала за спиной. Один этот жест заставил Джеймса замереть. Во взгляде женщины-воина была холодная, смертельная решимость.

– Однако, – продолжил Гарри, снова взяв себя в руки, – я не хочу кровопролития. Пока. Поэтому я пойду вам навстречу. Для испытания нужен заложник? Хорошо. У меня будет заложник.

Он повернулся и посмотрел мимо Дамблдора, мимо Фаджа, прямо на своего брата, Годрика, который прятался за спиной отца, наблюдая за сценой с выражением страха и ненависти на лице.

– Я выбираю его, – сказал Гарри, указывая на Годрика.

На поляне воцарилась гробовая тишина.

– Что?.. – прошептала Лили, прижимая руки к груди.

– Ты... ты не можешь! – выкрикнул Джеймс. – Он твой брат!

– Он чемпион Хогвартса, как и я, – ледяным тоном ответил Гарри. – Он сильный волшебник. Он сможет постоять за себя под водой, если понадобится. И главное... – Гарри сделал паузу, впиваясь взглядом в Дамблдора. – Если он будет моим «сокровищем», это гарантирует, что вы не будете мухлевать. Вы ведь не захотите рисковать жизнью вашего драгоценного Мальчика-Который-Выжил, не так ли, директор?

Это был гениальный и жестокий ход. Гарри не просто перевернул доску – он ударил ею Дамблдора по лицу. Он использовал их же оружие, их же «избранного», против них самих. Дамблдор смотрел на него, и впервые за долгие годы старый манипулятор не знал, что сказать. Он был переигран.

– Решено, – заключил Гарри, не дожидаясь ответа. – За день до испытания мои люди доставят Годрика Поттера к озеру. А теперь, если переговоры окончены, просим вас покинуть нашу территорию.

Он развернулся, показывая, что разговор окончен, и направился к своему шатру. Нобуна и Кацуиэ последовали за ним.

Делегация волшебников осталась стоять в растерянности. Фадж что-то бормотал о наглости и беззаконии. Джеймс сжимал кулаки, не в силах вымолвить ни слова от ярости и унижения.

И только Лили, преодолев оцепенение, бросилась вперед.

– Гарри, подожди! Пожалуйста!

Она подбежала к нему, когда он уже был у входа в лагерь. Самураи напряглись, но не остановили ее.

Гарри остановился, но не обернулся.

– Уходи, – сказал он глухо.

– Пожалуйста, просто выслушай! – ее голос срывался от слез. – Я знаю... я знаю, мы не имеем права просить прощения. То, что мы сделали... этому нет оправдания. Я не прошу тебя прощать нас. Я не прошу тебя любить нас. Я просто... я хочу, чтобы ты знал. Я жалею об этом каждый день своей жизни. Каждый раз, когда я смотрела на Годрика, я видела и тебя. И мое сердце разрывалось от того, что я не знаю, где ты и что с тобой. Я была слабой, Гарри. И трусливой. Я позволила Джеймсу и Альбусу убедить меня, что так будет лучше. Но это была ложь. И я расплачиваюсь за нее сейчас.

Она замолчала, переводя дыхание. Гарри медленно обернулся. Он посмотрел на нее – на женщину, подарившую ему жизнь и тут же отнявшую ее. Он видел ее боль, ее раскаяние. Но он не чувствовал ничего. Ни злости, ни жалости. Только пустоту. Словно смотрел на незнакомку, рассказывающую печальную историю.

– Ваши сожаления ничего не меняют, – сказал он ровно. – Они не сотрут годы унижений у Дурслей. Они не вернут мне детства. Вы сделали свой выбор много лет назад. А я сделал свой. Моя семья – здесь. – Он кивнул в сторону Кацуиэ, которая подошла и встала рядом с ним, положив руку ему на плечо. – А вы... вы для меня чужие люди.

Слова ударили Лили сильнее пощечины. Она отшатнулась, словно от удара.

– Я...

– Не надо, – вмешалась Кацуиэ. Ее голос был низким и твердым, как камень. – Вы причинили ему достаточно боли. Оставьте его в покое. Он больше не ваш.

Она посмотрела на Лили взглядом воина, защищающего самое дорогое, что у него есть. В этом взгляде не было ненависти, только непреложный факт. Лили опустила голову. Она проиграла. Проиграла не битву, а всю свою жизнь.

Не говоря больше ни слова, Гарри и Кацуиэ вошли в лагерь, оставив Лили Поттер рыдать в одиночестве на краю поля, которое стало границей между ее прошлым и его настоящим.

Позже, в тишине шатра, Кацуиэ обняла его со спины, когда он стоял, глядя на карту.

– Жестокий ход, – сказала она тихо, имея в виду его решение насчет Годрика.

– Они понимают только язык силы и выгоды, – ответил Гарри, не оборачиваясь. – Я дал им и то, и другое. Дамблдор хотел заложника – он его получит. Но теперь он будет молиться, чтобы я выиграл это испытание.

– А та женщина... твоя мать...

Гарри молчал несколько мгновений.

– Она – призрак, Кацуиэ. Призрак из другой жизни. А я не верю в призраков.

Он накрыл ее руку своей. Ее тепло, ее сила, ее присутствие – вот что было реальным. Сталь ее доспеха и пергамент его карт. Война и стратегия. Это был его мир. И он будет защищать его до последнего вздоха. А прошлое пусть хоронит своих мертвецов.