смерть
Ловушка для мышей
Воздух в подземельях был тяжелым, пропитанным запахом сырости, плесени и чего-то сладковато-приторного, от чего у Вики Кузнецовой кружилась голова. Фонарики в руках ребят дрожали, выхватывая из темноты серые бетонные стены и бесконечные переплетения труб. Вика шла последней, то и дело оглядываясь. В кармане жгла кожу ампула — её ежедневный пропуск в завтрашний день, цена её молчания и одновременно её позор.
– Тише вы, – прошептал Макс, оборачиваясь к остальным. – Тут датчики могут быть на каждом шагу.
– Мы уже здесь десять минут, и пока тихо, – отозвалась Даша, хотя её голос заметно подрагивал. – Смотрите, там дверь приоткрыта.
Они осторожно приблизились к массивной металлической двери в конце коридора. Андрей толкнул её плечом, и петли отозвались протяжным, жалобным скрипом. Когда лучи фонарей скользнули внутрь комнаты, Вика почувствовала, как крик застревает у неё в горле.
На кафельном полу, среди разбросанных медицинских инструментов и разбитых колб, лежали двое. Соня и Миша. Их лица были бледными, почти прозрачными в холодном свете, а глаза — широко открытыми, застывшими в немом ужасе.
– О боже... – Лиза закрыла рот рукой, оседая на пол. – Они... они мертвы?
– Соня! – Андрей бросился к девочке, пытаясь нащупать пульс, но его пальцы лишь соскользнули с ледяной кожи. – Нет, нет, нет...
Вика стояла как вкопанная. Она смотрела на бездыханные тела одноклассников и понимала: это то самое «утро», которое Уваров обещал ей, если она совершит ошибку. Это была не просто смерть, это было предупреждение, написанное кровью и холодом подземелий.
Внезапно тишину разорвал оглушительный вой. Сигнализация взревела так внезапно, что ребята подпрыгнули на месте. Приглушенные лампы под потолком сменили тусклый желтый свет на яростно пульсирующий красный.
– Уходим! Быстро! – закричал Макс, хватая Лизу за руку и рывком поднимая её на ноги.
Они выскочили в коридор, и в ту же секунду где-то позади, в глубине туннеля, раздались сухие, четкие хлопки. Выстрелы.
– Бежим! – скомандовал Андрей.
Паника охватила группу. В красном мареве коридоры казались бесконечными лабиринтами. Макс, Лиза и Андрей, не сговариваясь, рванули вправо — там, по их расчетам, находился лаз, ведущий к камину в библиотеке. Даша и Рома, дезориентированные вспышками света, бросились прямо, в сторону выхода в лес.
Вика запуталась. Она на мгновение замешкалась, оглянувшись на оставленных в комнате друзей, и когда снова припустила бежать, поняла, что осталась одна. Она свернула в левое ответвление, надеясь, что оно выведет её к черному ходу, о котором когда-то говорил Володя.
Её дыхание сбилось, легкие горели. Фонарь в её руке бешено плясал, выхватывая из темноты то куски арматуры, то тени, похожие на чудовищ. Сзади снова бахнуло — пуля срикошетила от бетонного выступа, осыпав Вику каменной крошкой. Она вскрикнула и, не разбирая дороги, метнулась за угол.
Удар был такой силы, что из глаз посыпались искры. Вика врезалась в кого-то массивного и твердого. Фонарь выпал из её ослабевших пальцев, с грохотом покатившись по полу, и девочка начала отчаянно отбиваться, вырываясь из захвата.
– Пустите! Пожалуйста, не надо! – взвизгнула она, зажмурившись.
Но сильные руки лишь крепче прижали её к холодной стене, сдавливая плечи так, что хрустнули суставы.
– Какого черта ты здесь делаешь? – Ледяной, пропитанный яростью голос эхом отразился от сводов подземелья.
Вика открыла глаза и замерла. Перед ней стоял Вадим Уваров. В полумраке, подсвеченном красными всполохами сигнализации, его лицо казалось маской античного демона. Карие глаза потемнели, превратившись в две бездонные воронки гнева.
– В-вадим Юрьевич... – пролепетала она, чувствуя, как ноги становятся ватными. – Эм... Я...
– Я же русским языком сказал тебе — сюда не спускаться! – Он почти кричал, перекрывая вой сирены. – Какого хрена ты и твои дружки здесь торчат, а? Кузнецова! Ты почему мне не сказала, что вы сюда спуститься запланировали? Я же предупреждал, блять!
Он тряхнул её так сильно, что голова Вики мотнулась назад, ударившись о бетон. В этот момент сигнализация внезапно смолкла. Наступила звенящая, давящая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Уварова и далекими, затихающими шагами охраны.
– Вадим Юрьевич, я хотела вам сказать, но чуть позже... – Вика задыхалась от ужаса. Ложь вылетала из неё сама собой, инстинктивно. – Мы спонтанно решили... я не успела...
– Знаешь, что я ненавижу больше, чем своего брата? – Уваров наклонился к самому её уху, и его голос упал до зловещего шепота. – Ложь. Я ненавижу грёбаную ложь, Кузнецова!
Одним резким движением он выхватил из кобуры пистолет и приставил его холодное дуло к её виску. Металл обжег кожу. Вика почувствовала, как по спине пополз липкий пот.
– НЕТ! Прошу, не надо, пожалуйста! – Она вцепилась в его свободную руку, едва не оседая на пол, удерживаемая лишь его хваткой. – Не убивайте меня!
Вадим смотрел на неё сверху вниз с нескрываемым презрением. Его палец лег на спусковой крючок. В этот момент он выглядел как человек, которому ничего не стоит нажать на него и пойти пить кофе, оставив здесь еще один труп.
– Я обещаю! – закричала Вика, захлебываясь слезами. – Я обещаю, что за каждым шагом ребят буду следить! Буду рассказывать вам всё, что они захотят сделать! Каждую мелочь, каждое слово! Только прошу, не убивайте меня! Я очень хочу жить! Прошу вас!
Уваров замер. Он чуть наклонил голову набок, с холодным любопытством изучая ученицу. Его взгляд скользил по её заплаканному лицу, по дрожащим губам, по рукам, которые судорожно сжимали его рукав.
В его голове быстро прокручивались варианты. Еще один труп в школе — это лишние хлопоты. Смерть Сони и Миши и так придется «легализовать» через легенду о несчастном случае или побеге, а третья пропавшая за одну ночь ученица — это уже перебор. К тому же, иметь своего информатора внутри «группы сопротивления» было куда выгоднее, чем просто избавиться от девчонки.
– Ну, раз мышка обещает быть хорошей девочкой... – Он медленно отвел пистолет от её головы, но не убрал его, продолжая держать в руке. – То, конечно, я дам тебе шанс.
Вика судорожно выдохнула, чувствуя, как сердце делает болезненный толчок.
– Но если я узнаю, что ты мне где-то врёшь, – Вадим снова схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, – я не буду долго терпеть. Я пристрелю тебя прямо в коридоре школы, и мне плевать, кто это увидит. Ты меня поняла?
– Поняла, – Вика активно закивала, её зубы выбивали дробь. – Я всё поняла.
– Пошла бегом в школу, – он оттолкнул её от стены. – Своим шавкам ни слова про наш с тобой разговор. Скажешь, что спряталась в нише, что тебя не заметили. Надеюсь, ты умная девочка, Кузнецова. Не разочаровывай меня снова.
Вика не заставила себя ждать. Она подхватила фонарь и, не оглядываясь, бросилась в темноту коридора, спотыкаясь и едва не падая на поворотах. Страх гнал её вперед, прочь от этого человека, прочь от мертвых друзей.
Вадим Уваров стоял в тишине подземелья, глядя ей вслед. Он убрал пистолет в кобуру и раздраженно поморщился.
– Мелкие идиоты, – пробормотал он сквозь зубы, поправляя футболку. – Вечно лезут, куда не просят.
Ему нужно было идти к Колчину и объяснять, почему сработала сигнализация и почему охрана открыла огонь. Планы «Гемини» не терпели лишнего шума, а сегодня шума было предостаточно.
Вика вылетела через потайной ход в прачечной, едва не сбив с ног дежурную уборщицу, которая, к счастью, дремала в углу. Она проскочила в спальное крыло, стараясь не шуметь. Возле дверей в комнату девочек её уже ждали.
– Вика! – Даша бросилась к ней, обнимая. – Мы думали, тебя схватили! Мы слышали выстрелы!
Андрей и Макс стояли чуть поодаль, бледные и взъерошенные. У Ромы была разбита губа.
– Я... я спряталась, – хрипло произнесла Вика, глядя в пол. – Там, за баками... Охранники пробежали мимо.
– Ты видела их? – тихо спросил Андрей. – Соню и Мишу?
Вика подняла на него глаза. В этот момент она почувствовала, как внутри неё что-то окончательно сломалось. Она знала, что они мертвы. Знала, кто за этим стоит. И знала, что теперь она будет приходить к этому человеку каждый вечер не только за ампулой, но и с отчетом.
– Видела, – шепнула она, и слезы снова покатились по щекам. – Они... они больше не вернутся.
– Мы должны отомстить, – Макс сжал кулаки. – Мы найдем того, кто это сделал. Мы выведем их всех на чистую воду.
Вика слушала его решительный голос и чувствовала тошноту. Она смотрела на своих друзей — на тех, кого она теперь должна была предавать день за днем, чтобы просто дышать.
– Да, – ответила она, хотя голос её звучал безжизненно. – Мы обязательно что-нибудь придумаем.
Она вошла в комнату и легла на кровать, не раздеваясь. В кармане лежала пустая ампула — завтра ей нужна будет новая. Уваров ждал её после ужина. И теперь он ждал не просто ученицу, а свою «мышку», которая будет приносить ему новости на хвосте.
За окном «Логоса» шумел старый лес, скрывая в своих дебрях тайны, за которые платили жизнями. Алина Васильева когда-то была доброй и милой девочкой. Вика Кузнецова когда-то была верной подругой. Теперь они обе были лишь деталями в огромном, безжалостном механизме, которым управлял человек с ледяными глазами и фальшивой улыбкой физрука.
Вика закрыла глаза, но стоило ей погрузиться в забытье, как она снова видела дуло пистолета у своего виска и слышала голос Уварова: «Не разочаровывай меня снова».
Она поняла главное: в этой школе больше не было безопасных мест. И самым опасным местом теперь было её собственное сердце, в котором поселился предательский, липкий страх. Она будет следить. Она будет рассказывать. Она будет жить. Но какой ценой?
Эту цену ей предстояло узнавать каждый вечер в темной комнате учительского крыла.