← Назад к обзору

смерть

Стальные оковы и вкус полыни

Утро в «Логосе» началось с тяжелого, вязкого тумана, который, казалось, просачивался сквозь щели оконных рам прямо в спальни учеников. Алина проснулась от резкого звука — Рома на соседней кровати зашелся в мучительном, сухом кашле. Его лицо, еще вчера просто бледное, теперь приобрело пугающий восковой оттенок, а под глазами залегли глубокие тени.

– Ром, ты как? – Алина быстро вскочила и подошла к другу, положив руку ему на лоб. Кожа была обжигающе горячей.

– Нормально... – выдавил он, пытаясь улыбнуться, но новая волна кашля согнула его пополам.

В тот вечер, когда его застукали в кабинете, Уваров всё-таки нажал на поршень шприца. Рома признался в этом Алине только вчера, когда скрывать симптомы стало невозможно. Он не стал предателем. Он не рассказал им ничего, выдержав ледяной взгляд Вадима и крики Морозова. И теперь вирус «Омега» медленно пожирал его изнутри.

– Нам нужна карта, – Алина обернулась к подошедшим Андрею и Максу. – Без доступа к нижним уровням лаборатории мы не найдем антидот. Я видела, как Уваров клал свою ключ-карту в верхний ящик стола в учительской, когда переодевался на тренировку.

– Алина, это самоубийство, – покачал головой Андрей. – Он не Морозов, он не будет просто орать.

– У нас нет выбора. Рома умирает.

Учительская была пуста. Запах хлорки и дешевого кофе смешивался с ароматом дорогого парфюма Вадима Юрьевича. Алина, стараясь не шуметь, проскользнула к его столу. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Она потянула за ручку ящика — заперто.

– Черт, – прошептала она, доставая из кармана тонкую шпильку.

Она научилась этому у Макса. Секунда, вторая, тихий щелчок — и ящик поддался. Среди стопок тетрадей и методичек лежал черный прямоугольник с золотистым логотипом «Ingrid». Пальцы Алины дрогнули, когда она коснулась пластика. Есть!

– Решила расширить круг своих интересов, Васильева? – Голос раздался прямо над её ухом, холодный и вибрирующий, как низкая нота виолончели.

Алина не успела даже вскрикнуть. Сильная рука вцепилась в её горло, рывком поднимая вверх. Она беспомощно забила ногами в воздухе, пытаясь глотнуть хотя бы каплю кислорода. Перед глазами поплыли серые пятна, из которых медленно проступило лицо Вадима Уварова. Его глаза были не просто серыми — они казались высеченными из антрацита.

– Пус... ти... – прохрипела она, царапая его пальцы.

– Что ты здесь искала? – Вадим перехватил её запястье, сжимая его с такой силой, что кости жалобно хрустнули.

Ладонь Алины непроизвольно разжалась, и ключ-карта с негромким стуком упала на паркет. Взгляд Уварова переместился на пластик, и в ту же секунду его лицо исказилось от ярости. Он не просто разозлился — он был в бешенстве.

– Ты хоть понимаешь, во что ты влезла, маленькая дрянь? – Он рывком припечатал её голову к краю стола.

Громкий стук отозвался острой болью в затылке, в ушах зазвенело. Алина почувствовала, как по шее потекло что-то теплое. Вадим навис над ней, его дыхание было ровным, несмотря на гнев, и это пугало больше всего.

– Вы все думаете, что это игра! Что вы — герои книжки про шпионов! – Он почти кричал, но его голос оставался опасно низким. – Вы лезете туда, где взрослые люди десятилетиями строят новый мир. И вы мешаете.

Он отшвырнул её в сторону, и Алина упала на колени, хватаясь за край стула. Вадим тем временем достал из внутреннего кармана пиджака уже знакомый ей кейс.

– Рома оказался на редкость упрямым скотом, – Уваров медленно навинчивал иглу на шприц. – Но ты... ты ведь умная. Ты харизматичная. Ты — душа этой компании. Посмотрим, как быстро твоя душа начнет гнить вместе с легкими.

– Нет... пожалуйста... – Алина попыталась отползти, но он наступил тяжелым ботинком на подол её юбки, пригвождая к месту.

Укол был быстрым и почти безболезненным, но через секунду по венам разлился жидкий огонь. Алина вскрикнула, прижимая руку к шее.

– Поздравляю, Алина. Теперь ты часть проекта «Гемини», – Вадим присел перед ней на корточки, заставляя её поднять голову и смотреть ему в глаза. – Вакцина есть только у меня и у Морозова. Каждые двадцать четыре часа твоему организму будет нужна доза, чтобы вирус не перешел в активную фазу. Если ты не принесешь мне подробный отчет о том, что замышляет Андрей и куда вы спрятали документы Савельевича... ты просто не проснешься.

– Я не буду... предателем, – выплюнула она, хотя слезы боли уже застилали глаза.

– Будешь, – он ласково провел тыльной стороной ладони по её окровавленному виску. – Умирать очень страшно, Алина. Спроси у Ромы, когда он начнет харкать легкими. Ты согласишься. Ради него. Ради себя.

Алина закрыла глаза. Перед ней стояло лицо Ромы — бледное и осунувшееся. Она знала, что не сможет смотреть, как он умирает.

– Хорошо, – прошептала она. – Я... я буду говорить.

– Умница, – Вадим поднялся и поправил пиджак. – Первая доза уже в тебе, так что сегодня ты будешь чувствовать себя превосходно. А завтра... завтра я жду тебя здесь в это же время. А теперь проваливай.

Алина выбежала из учительской, едва не столкнувшись с Викой. Друзья ждали её в туалете на втором этаже. Когда она вошла, захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной, Макс охнул.

– Алина! Твоя голова...

– Он заразил меня, – коротко бросила она, вытирая кровь бумажным полотенцем. – У нас есть меньше суток. Он хочет, чтобы я шпионила за вами в обмен на ампулы.

– Мы не позволим этому случиться, – Андрей сжал кулаки. – Если вакцина у Морозова, мы её достанем.

План был безумным. Пока Лиза отвлекала Морозова, имитируя очередной «приступ» в коридоре, Макс и Андрей пробрались в его личный сейф, код от которого они подсмотрели еще неделю назад. Им повезло: Петр Алексеевич был слишком самоуверен и хранил запас ампул прямо в кабинете, в небольшом переносном холодильнике.

Они украли пять ампул. Этого должно было хватить на два дня для Алины и Ромы, плюс одна запасная.

– Получилось! – Вика радостно вскрыла первую ампулу, когда они заперлись в комнате мальчиков. – Рома, давай руку.

После инъекции Роме стало заметно лучше уже через час. Жар спал, дыхание выровнялось. Алина тоже почувствовала облегчение: огонь в венах сменился приятной прохладой.

Два дня они жили в иллюзии безопасности. Они думали, что обхитрили систему. Но на третий день ампулы закончились. А Морозов, обнаружив пропажу, не поднял шум. Он просто установил у сейфа дополнительную охрану и сменил замки. Попытка повторного взлома провалилась: Андрей едва успел уйти от Вадима, который теперь, казалось, патрулировал коридоры круглосуточно.

– Мне плохо, – Рома снова лежал, уткнувшись в подушку. Его начало трясти. – Алина, я не могу больше...

Алина смотрела на свои дрожащие руки. Вирус возвращался. Она чувствовала, как внутри неё просыпается невидимый зверь, готовый начать свою разрушительную работу.

– Я пойду к нему, – сказала она, поднимаясь с кровати.

– Нет! – Вика схватила её за руку. – Он заставит тебя говорить!

– Я что-нибудь придумаю. Но Роме нужна доза. И мне тоже.

Она шла по коридорам «Логоса», и каждый шаг давался ей с трудом. Учительская была открыта. Вадим Юрьевич сидел за столом, проверяя какие-то отчеты. Увидев Алину, он даже не удивился. Он медленно откинулся на спинку кресла, рассматривая её с холодным любопытством.

– Пришла за добавкой? – спросил он, вращая в пальцах дорогую ручку.

– Роме плохо. Дайте ампулу. Я... я расскажу вам, где Андрей спрятал микрофильмы.

Вадим вдруг негромко рассмеялся. Этот смех был страшнее любого крика.

– Микрофильмы? Те самые, которые вы вчера перепрятали в дупло старого дуба за стадионом? – Он подался вперед, и его взгляд стал колючим. – Алина, ты правда считала нас идиотами? Мы знали о каждой ампуле, которую вы украли у Морозова. Мы позволили вам их взять.

Алина замерла. Холодный пот скатился по её спине.

– Что?

– Это был эксперимент, – Вадим встал и начал медленно обходить стол. – Нам нужно было проверить, как вирус ведет себя после кратковременного подавления антидотом. Вы — прекрасные подопытные. И вы так предсказуемы в своей «дружбе».

Он подошел к ней вплотную. Алина чувствовала исходящий от него холод.

– Вы украли пять штук. Это было... смело. Но глупо. Теперь вы остались ни с чем.

– Пожалуйста, – Алина сглотнула ком в горле. – Рома... он не выдержит еще одну ночь. Дайте хотя бы одну дозу. Я сделаю всё, что угодно.

Вадим остановился и посмотрел на часы.

– Знаешь, Алина, я ценю креативность. То, как вы провернули кражу, было почти профессионально. Поэтому я решил тебя немного поощрить.

Он достал из ящика ампулу. Алина невольно протянула к ней руку, но Уваров поднял её высоко над головой.

– Нет. Не сегодня. Ты ведь хотела знать, каково это — когда время утекает сквозь пальцы? Помучайся еще сутки. Посмотри, как твой друг угасает. Это поможет тебе стать более... сговорчивой в будущем.

– Вы чудовище, – прошептала Алина, чувствуя, как ноги становятся ватными.

– Я — реалист, – отрезал Вадим. – А теперь иди. И передай своим друзьям: следующая ампула будет стоить гораздо дороже, чем пара украденных бумажек. Я хочу знать всё о связи Лизы с тем миром. И ты мне это расскажешь. Завтра. Если сможешь дойти до этого кабинета.

Алина вышла в коридор, пошатываясь. Мир вокруг неё начал терять краски, становясь серым и размытым. Она знала, что впереди их ждет самая длинная ночь в их жизни. И она знала, что Вадим Уваров не просто учитель и не просто агент «Ингрид». Он был воплощением того абсолютного зла, против которого у них не было оружия, кроме их собственной, стремительно сгорающей жизни.

Где-то в глубине души она понимала: он не даст им просто умереть. Они слишком ценны для проекта. И эта мысль пугала её больше, чем сам вирус. Стать вечным рабом в руках человека с серыми глазами — вот каков был истинный план «Гемини» для Алины Васильевой.