← Назад к обзору

смерть

Осколки стеклянного неба

Ночь в «Логосе» всегда была временем призраков, но теперь она стала временем агонии. Алина сидела на полу в комнате мальчиков, прислонившись затылком к холодной ножке кровати. В висках стучал тяжелый, мерный молот, а каждый вдох отдавался в груди колючим холодом, будто она глотала битое стекло. Вирус возвращался, и на этот раз он действовал агрессивнее, словно мстил за временную передышку.

– Аля... – голос Ромы был едва слышным шелестом. – Скажи им... пусть не смотрят.

– Молчи, Ромка, – она протянула руку и коснулась его плеча. Парень метался в бреду, его простыни были насквозь мокрыми от пота. – Сбереги силы.

– Мы не можем просто сидеть и ждать! – Макс вскочил, едва не опрокинув стул. Его обычно уверенное лицо сейчас выражало крайнюю степень отчаяния. – Я пойду к Морозову. Вышибу дверь, приставлю нож к его горлу...

– И он пристрелит тебя раньше, чем ты переступишь порог, – глухо отозвался Андрей, сидевший у окна. – Или Уваров свернет тебе шею. Ты видел, как он двигается? Это машина, Макс. Профессиональный убийца, а не физрук.

– Но Алине всё хуже! – Вика всхлипнула, закрывая лицо руками. – И Роме... Посмотрите на них! Они же просто издеваются над нами. Вадим... он же видел, в каком она состоянии. Как он мог её отпустить без лекарства?

– Он дрессирует нас, – Алина с трудом разомкнула сухие губы. – Как собак. Хочет, чтобы мы сами приползли и начали умолять. Чтобы мы стали... как они.

Она закрыла глаза, и перед мысленным взором снова всплыло лицо Уварова. Его серые глаза, лишенные тепла, и та странная, почти нежная жестокость, с которой он касался её виска. Он не ненавидел их. В том-то и был ужас. Для него они были цифрами в отчете, интересными комбинациями генов и реакций.

– Есть один шанс, – вдруг подала голос Лиза. Она всё это время сидела в углу, обняв колени, и смотрела в пустоту. – Я слышу их. Тех, кто был здесь до нас. Они говорят про «блок Б». Там не только лаборатории, там личный архив Вульфа. Если мы найдем что-то, что важнее вируса... компромат, который они не могут позволить себе обнародовать... мы сможем торговаться.

– Лиза, ты бредишь? – Андрей нахмурился. – Нас переловят на первом же повороте. Уваров теперь повсюду.

– Я знаю, как пройти, – Лиза подняла на него свои странные, пустые глаза. – Соня покажет. Она знает ходы, которые не отмечены на картах «Ингрид». Старые вентиляционные шахты сороковых годов.

Алина почувствовала, как внутри шевельнулась слабая надежда, перемешанная с липким страхом.

– Идите, – прошептала она. – Я останусь с Ромой. Если вы найдете хоть что-то...

– Нет, – Макс решительно подошел к ней и подхватил под мышки, помогая подняться. – Ты идешь с нами. Если тебе станет совсем плохо, мы не сможем тебе помочь отсюда. А там... там лаборатория. Вдруг найдем готовые шприцы?

Путь через вентиляцию был похож на спуск в преисподнюю. Узкие жестяные короба гудели от ветра, пыль забивала легкие, заставляя Алину сдерживать кашель изо всех сил. Каждый звук казался громом. Андрей лез первым, расчищая путь, за ним Лиза, Алина и Макс. Вику оставили присматривать за Ромой, чтобы не вызывать подозрений у ночных дежурных.

Они выбрались в техническом помещении, заставленном старыми баллонами. Лиза уверенно пошла вперед, ведомая невидимым проводником.

– Сюда... за эту панель.

За фальшивой стеной обнаружился лифт — старый, с решетчатой дверью, явно помнящий еще первых хозяев этого бункера. Он спустился глубоко вниз, туда, где стены были выложены пожелтевшей плиткой, а под потолком горели тусклые лампы в защитных сетках.

– Это и есть архив, – прошептал Андрей, оглядывая бесконечные ряды папок.

Алина прислонилась к стеллажу, чувствуя, как мир вокруг начинает вращаться. Температура росла, перед глазами плыли радужные круги.

– Ищите... ищите фамилии... Колчин, Раубер, Вульф... – выдохнула она, сползая на пол.

Макс и Андрей лихорадочно перебирали бумаги. Лиза стояла посреди комнаты, замерев, словно прислушиваясь к далекому радио.

– Нашел! – негромко крикнул Андрей, вытаскивая толстую папку с грифом «Geheime Kommandosache». – Тут чертежи... и списки. «Объект 1» — Владлен Колчин. «Объект 2» — Вадим Уваров.

Алина вскинула голову, преодолевая тошноту.

– Что там про Уварова?

Андрей быстро листал страницы, его лицо бледнело с каждой секундой.

– Тут даты... 1985 год... проект «Наследник». Алина, он не просто сотрудник. Он... он выращен в этой лаборатории. Он генетический проект. Сын одного из тех нацистов и суррогатной матери из детдома. Его с детства готовили... тренировки, инъекции, подавление эмоций.

– Значит, он такой же подопытный, как и мы, – прошептала Алина, чувствуя странный укол жалости, который тут же сменился ужасом. – Только удачный образец.

– Тут написано, что у него есть слабое место, – продолжал Андрей, вчитываясь в мелкий шрифт. – Из-за мутации генов его организм требует постоянной поддержки определенным составом крови. Без этого он...

– Без этого он умрет так же быстро, как и мы, – раздался спокойный голос со стороны входа.

Они вздрогнули. В дверях, прислонившись к косяку, стоял Вадим. Он был без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными рукавами. В руке он держал небольшой пистолет с глушителем. Его лицо было непроницаемым, но в глубине серых глаз Алине почудилось что-то похожее на усталость.

– Вы очень способные дети, – сказал он, медленно входя в комнату. – Найти архив Вульфа... Петр Алексеевич будет в ярости. Он так гордился своей системой безопасности.

– Вы — один из них, – Андрей сделал шаг вперед, закрывая собой Алину. – Вы такой же монстр, как Колчин.

– Монстр? – Вадим усмехнулся, и эта усмешка была похожа на оскал. – Нет, Андрей. Я — результат. Вершина эволюции, о которой они мечтали. Но ты прав в одном: я такой же пленник этого места, как и вы. Только моя клетка чуть просторнее и обставлена получше.

– Зачем вы это делаете? – Алина поднялась, держась за стеллаж. Ее голос дрожал, но взгляд был твердым. – Вы же знаете, как это больно. Вы сами через это прошли. Эти дети... Соня, Миша... Олег... Они же ни в чем не виноваты.

Вадим посмотрел на неё. На мгновение его маска хладнокровия дрогнула.

– Вина — это категория для слабых, Алина. В этом мире есть только целесообразность. Проект «Гемини» должен быть завершен. Моя жизнь зависит от этого. Ваша жизнь — лишь топливо.

– Но вы можете всё изменить! – крикнула она, делая шаг к нему. – У вас есть эти документы! Вы можете уничтожить «Ингрид» изнутри!

– И сдохнуть в корчах через неделю? – Вадим резко вскинул пистолет, целясь Андрею в голову. – Положи папку на стол. Живо.

Андрей медлил. В архиве повисла звенящая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Алины.

– Дай ему папку, Андрей, – тихо сказала она.

– Аля, ты что?!

– Дай ему. Он не выстрелит.

Вадим прищурился.

– Ты так уверена в моей человечности, Васильева? Это большая ошибка. Я убивал людей и за меньшее.

– Вы не убьете нас, потому что мы — ваша страховка, – Алина сделала еще один шаг, сокращая дистанцию. Теперь ствол пистолета смотрел ей прямо в грудь. – Если Морозов решит избавиться от вас, вам понадобятся те, кто знает правду. Те, кто может помочь вам достать компоненты для вашей крови. Вы ведь не можете доверять Колчину.

Уваров молчал. Его палец лежал на спусковом крючке, но он не нажимал на него. В этом стерильном подземелье, среди теней прошлого, два существа — генетическое совершенство и умирающая девочка — замерли в странном противостоянии.

– Ты слишком умная, – наконец произнес он, опуская оружие. – Это тебя и погубит.

Он подошел к столу, выхватил папку из рук Андрея и, не глядя, швырнул на пол небольшой металлический контейнер.

– Там пять доз антидота. Для тебя и твоего друга. Хватит на три дня.

– Почему? – спросил Макс, не веря своим глазам.

– Потому что мне скучно, – бросил Вадим, разворачиваясь к выходу. – И потому что мне интересно посмотреть, как долго вы сможете сопротивляться очевидному.

Он остановился в дверях и обернулся к Алине.

– Завтра в учительской я жду отчет. И на этот раз, Алина, постарайся, чтобы он был правдивым. Иначе следующую дозу ты будешь вымаливать на коленях.

Когда его шаги затихли в коридоре, Андрей бросился к контейнеру.

– Он сумасшедший. Он просто играет с нами.

– Нет, – Алина опустилась на пол, чувствуя, как силы окончательно покидают её. – Он боится. Впервые за всю свою жизнь он испугался, что мы нашли правду.

– Нам нужно уходить, пока он не передумал, – Макс подхватил сумку с документами, которые они успели припрятать под куртками.

Они вернулись в школу, когда небо на востоке начало окрашиваться в грязно-розовый цвет. В комнате их ждала Вика, которая почти обезумела от страха.

– Роме совсем плохо! Он перестал дышать на минуту!

Алина, не говоря ни слова, достала шприц. Ее руки не дрожали. Она ввела лекарство Роме, а вторую ампулу — себе. Холодная волна облегчения мгновенно смыла боль, возвращая ясность мыслей.

– Мы не можем просто использовать это лекарство и сидеть сложа руки, – сказала Алина, когда Рома пришел в себя и уснул спокойным сном. – Уваров дал нам время. Он думает, что купил наше молчание, но он дал нам оружие.

– Какое оружие? – Вика вытерла слезы. – Эти бумажки?

– Нет. Знание того, что он такой же, как мы. Он уязвим. И он ненавидит «Ингрид» не меньше нашего, просто он слишком труслив, чтобы признать это.

Алина подошла к окну. Внизу, на заснеженном дворе, она увидела высокую фигуру в темном пальто. Вадим Уваров стоял у ворот, глядя на лес. Он казался маленьким и одиноким на фоне огромного, мрачного здания «Логоса».

– Мы найдем способ связаться с внешним миром, – твердо произнесла Алина. – Савельевич оставил зацепку. В его письме упоминался человек по фамилии Князев. Нам нужно найти его.

– Но как? – Андрей подошел к ней. – Мы заперты.

– Уваров поможет нам, – Алина обернулась к друзьям, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. – Он сам еще этого не знает, но он поможет. Я заставлю его.

Утро вступило в свои права. Прозвенел первый звонок, созывая учеников на завтрак. Жизнь в «Логосе» продолжалась, скрывая под глянцевой обложкой элитной школы гниль и ужас секретных лабораторий. Но теперь правила игры изменились. У подопытных появились зубы, а у их надзирателя — трещина в ледяной броне.

Алина надела школьную форму, тщательно застегнув все пуговицы. Она посмотрела в зеркало. Бледная, с темными кругами под глазами, но живая. И бесконечно злая.

– Идемте, – сказала она. – Нас ждет урок физкультуры.

В столовой всё было как обычно. Морозов сидел во главе стола, фальшиво улыбаясь поварам. Уваров вошел последним, его взгляд скользнул по Алине, задержавшись на секунду дольше положенного. Она не отвела глаз. Она слегка кивнула ему, как равному игроку, и увидела, как его челюсти плотно сжались.

– Ты сегодня выглядишь лучше, Васильева, – произнес он, проходя мимо их стола.

– Вашими молитвами, Вадим Юрьевич, – ответила она звонким, чистым голосом. – Я готова к отчету. Думаю, он вам очень понравится.

Морозов подозрительно прищурился, переводя взгляд с учителя на ученицу, но Уваров лишь коротко кивнул и сел на свое место.

Под столом Алина сжала руку Андрея. Война в «Логосе» перешла в новую фазу — фазу психологического террора, где каждое слово было пулей, а каждый взгляд — ударом ножа. И Алина Васильева, маленькая девочка ростом сто пятьдесят семь сантиметров, была готова стать тем самым вирусом, который разрушит «Ингрид» навсегда.

За окном падал снег, заметая следы ночного побега, но он не мог скрыть правду, которая уже начала прорастать сквозь бетон подземелий, грозя обрушить всё здание этой кровавой империи. Проект «Гемини» столкнулся с тем, чего не могли предусмотреть нацистские ученые — с человеческой волей, которую невозможно было измерить в пробирке.