← Назад к обзору

смерть

Осколки стеклянного неба

– Ты слишком долго на него смотришь, Аля. Это опасно. – Голос Андрея, прозвучавший над самым ухом, заставил Алину вздрогнуть.

Она быстро отвела взгляд от окна, за которым в серой предрассветной дымке маячила высокая фигура Вадима Уварова. Он стоял у ворот школы, о чем-то переговариваясь с людьми в защитных костюмах. Даже с такого расстояния Алина чувствовала исходящую от него ауру ледяного спокойствия, которое в этом месте было страшнее любого безумия.

– Я не смотрю, я изучаю врага, – глухо ответила она, потирая запястье, на котором еще виднелся синяк от хватки Уварова. – Он единственный, кто знает, как работает этот вирус. И единственный, кто может дать нам время.

– Время для чего? – Макс подошел к ним, на ходу застегивая форму. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные тени. – Ромке опять хуже. Антидот, который ты принесла вчера, помог всего на несколько часов. Он бредит, Аля. Говорит о каких-то подвалах и детях, которые просят его открыть дверь.

Алина почувствовала, как внутри всё сжимается от бессилия.

– Уваров сказал, что следующая доза будет стоить дороже, – она повернулась к друзьям, и в её глазах вспыхнул холодный, решительный огонь. – Он хочет, чтобы я шпионила. Чтобы я сдала всё, что мы нашли в подземелье.

– И что ты решила? – Вика, сидевшая на кровати и нервно перебиравшая пальцами край покрывала, подняла на неё заплаканные глаза. – Ты ведь не сделаешь этого?

– Я сделаю то, что должна, чтобы мы выжили, – Алина выпрямилась, поправляя воротничок блузки. – Но я не буду играть по его правилам. Если он хочет шпиона, он его получит. Только информация будет такой, какую выгодно давать нам.

– Это игра с огнем, – покачал головой Андрей. – Уваров не дурак. Он раскусит твою ложь в два счета.

– Значит, я должна сделать так, чтобы ложь была похожа на правду больше, чем сама правда, – Алина направилась к двери. – Идите к Роме. Постарайтесь сбить ему температуру водой. Я скоро буду.

Коридоры «Логоса» в это утро казались бесконечными туннелями, залитыми мертвенно-бледным светом. Ученики младших классов, сонные и напуганные, жались к стенам, провожая Алину настороженными взглядами. Атмосфера в школе изменилась: после исчезновения Ивана Савельевича и появления людей из «Ингрид» даже самые беззаботные поняли — правила игры изменились навсегда.

Алина остановилась перед дверью в кабинет физрука. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и постучала.

– Войдите, – раздался спокойный, уверенный голос.

Вадим Уваров сидел за столом, листая какой-то журнал. На нем была простая черная футболка, подчеркивающая его спортивное телосложение, и в этом кабинете он выглядел не как учитель, а как оперативник, временно сменивший поле боя на офисное кресло.

– Пунктуальность — это черта, которую я ценю больше всего, – он поднял на неё свои серые, пронзительные глаза. – Присела бы, Васильева. В ногах правды нет, особенно когда ноги так дрожат.

– Я пришла не за любезностями, Вадим Юрьевич, – Алина села на край стула, сложив руки на коленях. – Роме нужна доза. Сейчас.

Уваров медленно закрыл журнал и откинулся на спинку кресла.

– Роме... – повторил он, словно пробуя имя на вкус. – А как же ты сама? Ты ведь тоже заражена. Я вижу, как у тебя бледнеет кожа вокруг губ. Это первый признак того, что вирус начинает разрушать эритроциты.

– Мне плевать на себя, – отрезала она. – Дайте лекарство для него.

– Какое самопожертвование, – Вадим слегка улыбнулся, но эта улыбка не затронула его глаз. – Почти трогательно. Но мы ведь договорились, не так ли? Информация в обмен на жизнь. Что ты принесла мне сегодня?

Алина сглотнула ком в горле. Она знала, что сейчас наступит решающий момент.

– Мы нашли тайник в библиотеке, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – За стеллажом с исторической литературой. Там были записи Савельевича. Но не все. Только часть.

Уваров подался вперед, его взгляд стал острым, как скальпель.

– И что в этих записях?

– Списки, – Алина выдержала его взгляд. – Списки детей, которых вывозили из детдома в сорок пятом. И фамилии врачей. Там упоминается некий Риттер Вульф.

Лицо Вадима на мгновение окаменело. Это длилось всего секунду, но Алина успела заметить, как в его глазах промелькнула тень узнавания и... страха? Нет, скорее, предельной концентрации.

– Где эти списки сейчас? – спросил он тихим, вкрадчивым голосом.

– У Андрея, – соврала она. – Он спрятал их. И он не отдаст их, пока не увидит, что Роме стало лучше.

Вадим встал и начал медленно обходить стол. Он подошел к Алине сзади, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он положил руки ей на плечи, и его пальцы, сильные и холодные, слегка сжали её ключицы.

– Ты ведь понимаешь, Алина, что я могу просто забрать их силой? – прошептал он ей на ухо. – Обыскать вашу комнату, перетряхнуть все ваши вещи. Морозов даст мне карт-бланш на любые действия.

– Вы можете обыскать нас, – она не шелохнулась, хотя сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь кабинет. – Но вы ничего не найдете. Андрей — параноик. Если с ним что-то случится, или если вы начнете обыск, он уничтожит бумаги. Вы же знаете, как легко горит старый пергамент.

Уваров убрал руки и вернулся к столу. Он достал из ящика небольшой металлический кейс, открыл его и извлек две ампулы с мутной желтоватой жидкостью.

– Одна для твоего друга, – он положил их на стол. – А вторая — для тебя. Я не хочу, чтобы мой лучший информатор загнулся от лихорадки в самый ответственный момент.

Алина быстро схватила ампулы, боясь, что он передумает.

– И еще одно, – добавил он, когда она уже была у двери. – Передай своему Авдееву: если через три часа списки не будут лежать на этом столе, я лично спущусь в ваше подземелье и закрою дверь с той стороны. Навсегда.

Алина вылетела из кабинета, едва не сбив с ног дежурного учителя. Она бежала к комнате мальчиков, прижимая ампулы к груди, как самое дорогое сокровище.

– Получилось! – выдохнула она, врываясь в спальню. – Андрей, Макс, быстрее!

Они ввели лекарство Роме, и через несколько минут его дыхание стало ровным, а на щеках появился слабый румянец. Алина сама выпила свою дозу, чувствуя, как по телу разливается живительное тепло, подавляющее жгучую боль в легких.

– Теперь у нас есть три часа, – сказала она, вытирая пот со лба. – Он ждет списки.

– Но у нас нет никаких списков детей из сорок пятого! – воскликнула Вика. – Мы видели только обрывки дневника Савельевича!

– Мы их составим, – Алина села за стол и достала чистый лист бумаги. – Мы возьмем те имена, которые Лиза видела в подземелье на табличках. И добавим туда несколько фамилий из архива школы. Уваров не знает точно, что именно нашел Савельевич. Он блефует, и мы будем блефовать в ответ.

– Ты с ума сошла? – Андрей схватил её за руку. – Он проверит! У него есть доступ к архивам «Ингрид»!

– Пока он будет проверять, мы успеем спуститься в подземелье еще раз, – Алина посмотрела на него в упор. – Лиза сказала, что видела там комнату с надписью «Gemini». Если мы найдем там настоящие документы, у нас будет реальный рычаг давления. А пока... пока мы скормим ему эту фальшивку.

Следующие два часа прошли в лихорадочной работе. Они состаривали бумагу с помощью крепкого чая, выводили имена почерком, похожим на почерк историка, и пытались воссоздать логику расследования. Алина работала с пугающей сосредоточенностью. Она знала, что на кону не только их жизни, но и правда о том ужасе, который творился под их ногами десятилетиями.

Когда время подошло к концу, Алина взяла «документ» и направилась обратно к Уварову.

Он ждал её, стоя у окна. В кабинете было полутемно, только лампа на столе отбрасывала резкий круг света.

– Ты вовремя, – сказал он, не оборачиваясь. – Принесла?

Алина положила листы на стол. Вадим подошел и начал медленно перелистывать их. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы.

– Риттер Вульф... Теодора Раубер... – читал он вслух, и в его голосе слышалась странная интонация, похожая на горькую иронию. – Савельевич был дотошным стариком. Жаль, что он не умел вовремя останавливаться.

Он поднял глаза на Алину.

– Ты ведь знаешь, что это подделка, Васильева?

Сердце Алины пропустило удар. Она почувствовала, как в горле пересохло.

– О чем вы? – выдавила она.

Вадим взял один из листов и поднес его к лампе.

– Чернила еще не совсем просохли. И чай... вы использовали слишком крепкую заварку. Старая бумага пахнет иначе. Она пахнет пылью и разложением, а не свежим «Цейлонским».

Он медленно разорвал листы пополам, затем еще раз и еще. Обрывки посыпались на пол, как грязный снег.

– Ты попыталась меня обмануть, – он подошел к ней вплотную, и Алина увидела в его глазах не ярость, а какое-то странное, извращенное разочарование. – Ты думала, что ты умнее системы? Умнее меня?

– Я пыталась спасти друга! – выкрикнула она, отступая к двери.

– Ты только что его подписала, – Вадим схватил её за плечо и рывком притянул к себе. Его лицо оказалось в сантиметрах от её лица. – Я давал тебе шанс, Алина. Я хотел, чтобы ты была на нашей стороне. У тебя есть потенциал. Ты могла бы стать частью чего-то великого.

– Великого? – она плюнула ему под ноги. – Ваше «великое» — это горы трупов в подвале! Это эксперименты над детьми! Вы — убийцы, Вадим Юрьевич. И никакая форма и красивые слова этого не изменят.

Его пальцы сжались на её плече так сильно, что она вскрикнула.

– Убийцы? – прошипел он. – Мы — творцы. Мы создаем сверхчеловека. А такие, как вы, — лишь расходный материал. Побочный продукт эволюции.

Он резко оттолкнул её, и Алина ударилась спиной о дверь.

– Убирайся, – бросил он, возвращаясь к столу. – И передай своим друзьям: завтрака для вас не будет. И лекарства тоже. Наслаждайтесь своими последними часами.

Алина выбежала из кабинета, задыхаясь от слез и злости. Она бежала по темным коридорам, не разбирая дороги, пока не оказалась в библиотеке. Там, за старыми стеллажами, она опустилась на пол и зарыдала. Всё было кончено. Она проиграла. Она подвела Рому, Андрея, всех...

– Аля? – раздался тихий голос Лизы.

Девочка вышла из тени, её глаза светились странным светом.

– Не плачь. Он не победил.

– Он знает, что я соврала, Лиз, – всхлипнула Алина. – Он уничтожил бумаги. Он убьет нас.

– Он не может убить то, что уже мертво, – Лиза присела рядом с ней и протянула ей маленький, пожелтевший конверт. – Соня нашла это. В тайнике под камином в учительской. Савельевич спрятал это там перед самой смертью.

Алина дрожащими руками открыла конверт. Внутри была фотография: группа людей в военной форме на фоне старого здания школы. В центре стоял высокий мужчина с холодным взглядом — Риттер Вульф. А рядом с ним, молодая и улыбающаяся, была женщина, в чертах которой Алина с ужасом узнала...

– Это же... завуч? – прошептала она.

– Нет, – Лиза покачала головой. – Это её мать. Теодора Раубер. Они все здесь, Аля. Они никуда не уходили.

В этот момент в библиотеку ворвались Андрей и Макс.

– Алина! Там внизу... в подземелье... что-то происходит! – крикнул Макс. – Мы слышали взрывы и крики. Похоже, «Ингрид» заметает следы!

– Нам нужно идти туда, – Алина поднялась, вытирая слезы. – Сейчас или никогда. Если они начнут уничтожать лаборатории, мы никогда не узнаем правду. И никогда не найдем вакцину.

Они бросились к потайному ходу в камине. Спуск в подземелье теперь казался спуском в саму пасть зверя. Воздух внизу был пропитан запахом гари и какими-то химикатами.

Они бежали по знакомым коридорам, пока не уперлись в массивную герметичную дверь, которая раньше всегда была закрыта. Теперь она была выбита.

Внутри лаборатории царил хаос. Разбитые колбы, разбросанные бумаги, перевернутые столы. И посреди всего этого, у главного терминала, стоял Вадим Уваров. Он что-то лихорадочно печатал на клавиатуре, не обращая внимания на сирену, которая выла где-то под потолком.

– Стоять! – крикнул Андрей, направляя на него тяжелый металлический фонарь как оружие.

Вадим медленно обернулся. Его лицо было испачкано в саже, на рубашке виднелись пятна крови.

– Вы всё-таки пришли, – сказал он без тени удивления. – Смертники.

– Что вы делаете? – Алина подошла ближе, игнорируя предупреждающий жест Андрея.

– Спасаю свои наработки, – Уваров усмехнулся. – Морозов решил, что проект пора закрывать. Он активировал систему самоуничтожения. Через десять минут здесь всё взлетит на воздух.

– Где вакцина? – Алина схватила его за руку. – Настоящая вакцина, а не те временные ампулы!

Вадим посмотрел на неё, и в его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на уважение.

– Ты всё еще борешься... Удивительно.

Он указал на небольшой сейф в стене, дверца которого была приоткрыта.

– Там. Синий кейс. В нем штамм и антидот. Берите его и бегите. У вас есть семь минут, чтобы выбраться на поверхность.

– А вы? – спросила Алина, хватая кейс.

– А я останусь здесь, чтобы убедиться, что Морозов не получит данные, – Вадим снова повернулся к монитору. – Бегите, Васильева. И не оглядывайтесь. Это ваш единственный шанс.

Они бросились назад, к выходу. Сзади раздался грохот — это обрушилась часть потолка. Пыль и дым застилали глаза, но они бежали, ведомые только инстинктом выживания.

Они выскочили из камина в библиотеке как раз в тот момент, когда земля под школой содрогнулась от мощного подземного толчка. Окна зазвенели, с полок посыпались книги.

– Все живы? – Андрей осматривал друзей.

– Да... – Алина прижимала к себе синий кейс. – Мы вынесли его.

Они вышли на улицу. Над «Логосом» занимался красный, кровавый рассвет. Дым из подземных вентиляционных шахт поднимался к небу, смешиваясь с утренним туманом.

– Это конец? – тихо спросила Вика.

– Нет, – Алина посмотрела на школу, которая теперь казалась ей огромным, раненым зверем. – Это только начало. У нас есть вакцина. И у нас есть доказательства. Теперь мир узнает о проекте «Gemini».

Она посмотрела на свои руки. Они всё еще дрожали, но теперь это была не дрожь страха, а дрожь человека, который наконец-то обрел силу. Она знала, что Вадим Уваров, возможно, погиб там, внизу, но его образ навсегда останется в её памяти как напоминание о том, как легко потерять человечность в погоне за призрачным совершенством.

– Идемте, – сказала она друзьям. – Нам нужно найти Князева. Нам нужно закончить то, что начал Иван Савельевич.

Они уходили от школы через лес, не оглядываясь. Позади оставались тайны, предательства и боль, а впереди было неизвестное будущее, в котором им предстояло не просто выживать, а жить. По-настоящему.

Алина на мгновение остановилась и посмотрела на небо. Осколки стеклянного неба, которое раньше казалось им защитой, теперь исчезли, открывая бесконечный, суровый и прекрасный мир. И в этом мире они больше не были подопытными. Они были людьми.