← Назад к обзору

смерть

Красный рассвет в изоляторе

Воздух в «Логосе» стал осязаемым, тяжелым и горьким на вкус. Над старинной усадьбой, окруженной вековыми лесами, теперь висел не просто туман, а страх, который можно было потрогать руками. Все началось с разбитой пробирки в одной из лабораторий нижнего уровня — крошечная капля желтой жидкости, испарившись, превратила элитную школу в герметичный склеп. Территорию оцепили военные в глухих химкостюмах, по периметру выставили посты, а над лесом кружили вертолеты. Выход был закрыт для всех.

Вирус «Омега» больше не был тайной подземелий; он стал реальностью, которая косила учеников и преподавателей. Кашель, высокая температура и черные пятна на коже стали привычными атрибутами школьных будней. Но для Алины Васильевой ситуация была куда более личной и опасной.

Вадим Уваров, сохранив ледяное спокойствие даже в условиях карантина, взял на себя роль распределителя жизни. В кабинете директора, куда теперь боялся заходить даже сам Морозов, Уваров коротко бросил:

– Петр Алексеевич, за Васильевой я присмотрю сам. Она — особый случай. Слишком умная, слишком активная. Ей вакцину буду выдавать я лично. Из рук в руки.

Алина узнала об этом решении в тот же вечер. Первые признаки болезни уже давали о себе знать: легкое головокружение и металлический привкус во рту. Когда она пришла в учительскую в назначенный час, Вадим даже не поднял головы от бумаг.

– Проходи, Васильева, – произнес он, не глядя на нее.

– Я пришла за своей дозой, – Алина старалась, чтобы голос не дрожал. Она стояла у двери, чувствуя себя маленькой и беззащитной перед этим высоким, атлетичным мужчиной, который распоряжался ее судьбой с такой легкостью, словно переставлял фигуры на шахматной доске.

Вадим медленно открыл небольшой металлический кейс, заглянул внутрь и с наигранным сожалением приподнял брови. Его серые глаза, холодные, как сталь, встретились с ее взглядом.

– Ой, извини, Алина. Видимо, я обсчитался. Для тебя сегодня ничего не осталось. Последнюю ампулу забрал Морозов для своей охраны.

Алина почувствовала, как внутри всё похолодело. Она видела, что в глубине кейса, в поролоновом гнезде, лежит еще один флакон, но Уваров демонстративно захлопнул крышку.

– Как это — не осталось? – прошептала она. – Вы же сами сказали...

– Я сказал, что буду выдавать ее лично, – перебил он, поднимаясь из-за стола. Его рост в сто восемьдесят сантиметров подавлял, он нависал над ней, как грозовая туча. – Но я не обещал, что она будет в наличии всегда. Дефицит, понимаешь ли. Приходи завтра. Если, конечно, доживешь.

Алина развернулась и вышла, хлопнув дверью. Злость кипела в ней, выжигая страх. Она вернулась в комнату к ребятам, где Андрей и Макс пытались привести в чувство Рому.

– Он издевается! – выдохнула она, бросая сумку на кровать. – Специально. У него есть вакцина, я видела! Он просто хочет посмотреть, как я буду ползать перед ним на коленях.

– Аля, тебе нельзя ждать, – Андрей подошел к ней, тревожно вглядываясь в ее лицо. – У тебя уже глаза лихорадочно блестят. Давай мы с Максом...

– Нет! – отрезала она. – Я не пойду к нему сегодня. Пусть подавится своей ампулой. Я еще крепкая, я подожду. Посмотрим, кто кого пересидит.

Это было ошибкой. Гордость — плохой союзник, когда в твоих венах течет нацистский вирус.

Следующий день превратился в бесконечный кошмар. Алина пыталась вместе с друзьями искать информацию по «Ингрид» в библиотеке, но буквы расплывались перед глазами. К полудню начался кашель. К вечеру она уже не могла стоять на ногах. Каждая попытка вздохнуть превращалась в пытку, легкие словно заполнили раскаленным свинцом.

– Алина, иди к нему, – Вика плакала, вытирая пот со лба подруги. – Ты умрешь здесь!

– Не... пойду... – хрипела Алина, сжимая одеяло.

Но когда она закашлялась в платок и увидела на белой ткани яркие, пугающе алые сгустки крови, инстинкт самосохранения взял верх над гордостью. Она поняла: еще пара часов, и наступит точка невозврата.

Коридоры школы были пусты и подсвечены только аварийными лампами. Алина шла, держась за стены. Мир вращался, пол уходил из-под ног. Она добралась до жилого крыла учителей и остановилась перед дверью в комнату Уварова.

Ее рука дрожала, когда она постучала. Один раз, второй.

– Войдите, – раздался спокойный, почти скучающий голос.

Алина толкнула дверь и ввалилась внутрь. Она не смогла удержаться на ногах и опустилась на колени прямо у порога. Вадим сидел в кресле с книгой в руках. На нем была простая футболка, подчеркивающая его спортивное телосложение. Он даже не шелохнулся, когда она зашлась в приступе мучительного кашля.

– Надо же, – он медленно перевернул страницу. – Какие люди. И без охраны. Что случилось, Васильева? Решила зайти на чай?

Алина не могла ответить. Она задыхалась, хватая ртом воздух, который никак не хотел проникать в легкие. На воротнике ее белой блузки расплывалось пятно свежей крови.

– Дайте... ампулу... – выдавила она, поднимая на него глаза, полные слез и боли. – Пожалуйста...

Вадим отложил книгу и не спеша поднялся. Он подошел к ней, присел на корточки, сохраняя дистанцию, и внимательно осмотрел ее лицо. В его взгляде не было жалости — только профессиональный интерес исследователя, наблюдающего за агонией подопытного образца.

– Пожалуйста? – переспросил он с легкой усмешкой. – Какое красивое слово. А вчера ты была такой гордой, Алина. Уходила, хлопала дверью. Думала, что ты сильнее «Ингрид»?

– Я... я ошибалась, – она вцепилась в его руку, ищущую опору, но он мягко, но твердо отстранил ее пальцы.

– Не пачкай меня, – холодно заметил он. – Ты выглядишь ужасно. Знаешь, сколько времени нужно этому штамму, чтобы полностью разрушить альвеолы? Еще минут двадцать — и начнется необратимый отек. Ты будешь тонуть в собственной крови прямо здесь, на моем ковре.

Алина всхлипнула, содрогаясь всем телом. Сознание начало меркнуть.

– Умоляю... Вадим Юрьевич...

Он выпрямился и подошел к сейфу. Достал оттуда шприц-тюбик с ярко-красной, почти светящейся жидкостью. Это не была обычная желтая сыворотка, которую давали остальным.

– Это экспериментальный образец, – произнес он, вертя ампулу перед ее глазами. – Действует мгновенно, но вкус у нее... специфический.

Он посмотрел на нее еще несколько секунд, наслаждаясь своей властью. Ему явно нравилось видеть эту харизматичную, умную девочку в таком состоянии. Он сломал ее, и это доставляло ему почти физическое удовольствие.

– Держи, – он протянул ей ампулу, но не отдал в руки, а заставил ее потянуться за ней. – Пей. Сейчас же. При мне.

Алина дрожащими руками схватила флакон. Она сорвала колпачок зубами и выпила всё содержимое до последней капли. Жидкость оказалась горькой, как полынь, и густой, она обожгла горло, но почти сразу по телу разлилось странное тепло.

Вадим стоял над ней, засунув руки в карманы брюк, и наблюдал, как к ней возвращается дыхание.

– А теперь послушай меня внимательно, Васильева, – его голос стал тихим и опасным. – Ты выжила сегодня только потому, что ты мне еще нужна. Ты — мой канал связи с вашим маленьким отрядом сопротивления. Но если ты еще раз решишь поиграть в независимость... я просто забуду, где лежит ключ от сейфа. Ты меня поняла?

Алина кивнула, вытирая рот тыльной стороной ладони. Силы медленно возвращались, но вместе с ними пришло осознание того, в какую ловушку она попала.

– Поняла, – прошептала она.

– Вон отсюда, – Уваров вернулся к своему креслу и снова взял книгу, словно ее здесь и не было. – И постарайся не кашлять в коридоре. Это портит дисциплину.

Алина поднялась, пошатываясь. Она вышла из его комнаты, чувствуя на губах привкус горечи и крови. Она была жива, но цена этой жизни теперь была написана красными чернилами в досье Вадима Уварова. Война продолжалась, но теперь враг был не просто за стенами лаборатории — он был внутри нее, в самой ее крови.