Смерть
Эхо грядущего величия
Я стоял перед зеркалом в полный рост, и мои пальцы, всё еще сохранившие мозоли от рукоятей «Гнева Камиша», медленно скользили по обнаженной коже. Это было странное, почти сюрреалистичное ощущение. Мое тело, которое всегда было идеальным инструментом для убийства — поджарым, сухим, состоящим из одних лишь стальных мышц и чистой маны, — начало меняться. Живот слегка округлился, стал непривычно мягким на ощупь, но под этой мягкостью я чувствовал не жир и не слабость. Там пульсировала Тьма.
Это была не та Тьма, которой я повелевал как Монарх. Это была живая, разумная бездна, которая жадно впитывала мою ману, переплетаясь с моими собственными тенями. Мой сын. Наш сын. Каждый раз, когда я произносил это про себя, по спине пробегал холод, но это был не холод страха, а ледяное упоение властью, которую мы создали.
Я накинул на плечи легкую шелковую рубашку, оставив её расстегнутой. В этом замке не было нужды в доспехах. Здесь само пространство подчинялось воле Юки, а теперь — и моей. Тени в углах комнаты почтительно склонялись, когда я проходил мимо, их шепот стал более отчетливым, полным благоговейного трепета перед той силой, которую я носил в себе.
Я направился к кабинету Юки. Путь пролегал через бесконечные коридоры, украшенные гобеленами, на которых застыли моменты великих катастроф и тихих уходов. Смерть любила порядок, и этот замок был олицетворением высшей справедливости.
Двери кабинета бесшумно разошлись предо мной. Юки сидел за массивным столом из кости древнего чудовища. Перед ним в воздухе парили сотни, тысячи светящихся нитей — человеческие судьбы. Он перебирал их тонкими пальцами, короткими движениями обрывая одни и связывая другие. Его лицо было сосредоточенным, черные взъерошенные волосы падали на глаза, а в углу рта дымилась неизменная сигарета. Пирсинг в его ушах поблескивал при каждом движении головы.
Он выглядел как вечно молодой бунтарь, но я видел, какая колоссальная нагрузка лежит на его плечах. Перенаправлять души, изменять пути, следить за тем, чтобы баланс между бытием и небытием не рухнул — это была работа, по сравнению с которой битва с Монархами казалась детской игрой.
– Как ты себя чувствуешь, Джин? – Юки не поднял головы, но я почувствовал, как его внимание мгновенно переключилось на меня. Нити перед ним на мгновение замерли.
– Странно, – честно ответил я, подходя ближе и останавливаясь у окна, за которым вечно кружилась фиолетовая туманность. – Он очень голоден. Сегодня ночью мне пришлось поглотить три кристалла маны высшего ранга, чтобы унять это чувство.
Юки наконец отвлекся от своей работы. Он встал, подошел ко мне со спины и обнял, положив ладони на мой живот. Его прикосновение было прохладным, но искра внутри меня мгновенно отозвалась, запульсировав в ритме его сердца.
– Он растет, – в голосе Жнеца послышалась гордость. – В нем течет сила, способная сокрушать миры, Джинву. Конечно, ему нужно много энергии. Хочешь чего-нибудь? Может, принести тебе эссенцию из ледяных пустошей или плоды из садов вечности?
– Нет, всё хорошо, – я накрыл его руки своими, чувствуя, как напряжение последних дней уходит. – Просто... я часто думаю о том, что осталось там. В том мире, который я считал своим.
Юки замолчал, уткнувшись носом в мой затылок. Он знал, о чем я хочу спросить. Он видел всё.
– Ты хочешь знать, как сложилась судьба Сухо? – тихо спросил он.
Я кивнул. Несмотря на всё, что произошло, несмотря на предательство Ча Хэ Ин, Сухо был частью моей жизни. Я хотел знать, не разрушил ли мой уход жизнь мальчика, который и так меня боялся.
Юки отстранился, щелкнул пальцами, и перед нами в воздухе развернулось туманное зеркало. Изображение в нем было нечетким, как в старом кино, но я сразу узнал Сеул.
– Хм... ну, был развод, – начал Юки, и в его голосе проскользнули циничные нотки. – Громкий, грязный развод, который смаковали все газеты. Ча Хэ Ин была полностью опозорена. Твои тени, Джинву, оставили достаточно улик её измен и махинаций, чтобы даже её статус «Героя ранга S» не смог её спасти. Она пыталась играть роль жертвы, брошенной жены великого охотника, но когда всплыли отчеты из клиник об абортах... общество отвернулось от неё. Для мира она теперь не символ чести, а женщина, которая предала самого могущественного человека на планете.
Я смотрел на мелькающие кадры: Хэ Ин, исхудавшая и бледная, прячущаяся от вспышек камер под козырьком бейсболки. В её глазах больше не было того холодного блеска превосходства — только загнанный страх.
– А Сухо? – мой голос прозвучал глухо.
– Твоего сына забрали твои родители, – Юки взмахнул рукой, и изображение сменилось.
Я увидел знакомый дом. Моя мать, выглядевшая на удивление спокойной и помолодевшей, накрывала на стол в саду. Мой отец, Сон Иль Хван, сидел в кресле-качалке, а рядом с ним, на траве, расположился Сухо. Мальчик что-то увлеченно рисовал в большом альбоме. На его лице не было того застывшего ужаса, который я привык видеть. Он выглядел... обычным ребенком.
– Твой отец воспитывает его, – продолжал Жнец. – Иль Хван — сильный человек, он знает, как направить эту энергию. Он объяснил мальчику, что ты ушел на «великую войну в иные миры», чтобы защитить их всех. Сухо больше не боится твоего имени. Он гордится им.
– Он станет охотником? – спросил я, глядя на то, как Сухо старательно выводит линии на бумаге.
– Нет, – Юки мягко улыбнулся. – В этом ирония, Джинву. Пацан в будущем станет великим художником. Его картины будут стоить состояния, в них люди будут видеть нечто запредельное, отголоски той силы, что течет в его жилах, но он никогда не возьмет в руки меч. Он найдет свой покой в созидании. Твои родители дали ему то, что не смогли дать вы с Хэ Ин — обычное, теплое детство без груза ответственности за спасение мира.
Я почувствовал, как огромный камень свалился с моей души. Сухо был в безопасности. Он был счастлив. Мои родители, которые столько натерпелись из-за моей силы, наконец-то обрели тихую гавань.
– Спасибо, – прошептал я.
– Не благодарь меня, это просто течение их судеб, – Юки снова подошел к столу и коснулся одной из нитей, которая была темной и вибрировала от негативной энергии. – Только вот Хэ Ин... судьба ждет её не очень приятная.
Я посмотрел на Жнеца. Он прищурился, и в его глазах вспыхнуло торжество истинной Смерти.
– Она пытается вернуть былое влияние, связывается с сомнительными гильдиями, ищет способы вернуть твою силу или найти новую. Она опускается всё ниже, Джинву. Её дорога в ад обеспечена, и поверь мне, когда она окажется здесь, в моих чертогах, я лично прослежу, чтобы её суд был долгим. Она убивала твоих детей ради своего комфорта. Смерть не прощает таких долгов.
Я отвернулся от зеркала. Мне больше не было жаль её. Гнев, который я чувствовал раньше, сменился безразличием. Она была лишь мимолетной тенью в моей долгой жизни, ошибкой, которую я исправил.
– Пусть будет так, – сказал я. – Каждый получает то, что заслужил.
Юки подошел ко мне и нежно обнял за плечи, разворачивая к себе.
– Забудь о них, Джин. Твое прошлое — это старая кожа, которую ты сбросил. Теперь важен только он.
Он снова коснулся моего живота, и в этот момент я почувствовал отчетливый толчок изнутри. Это не было похоже на движение ребенка — это был импульс чистой маны, который отозвался во всем замке. Тени в коридорах завыли от восторга, а жнецы на стенах преклонили колени.
– Он слышит нас, – прошептал я, пораженный силой этого контакта.
– Он приветствует своего отца, – Юки поцеловал меня в лоб. – Наш наследник будет править не только тенями, но и самим временем. Он будет мостом между жизнью и смертью. И никто, ни один бог или правитель, не посмеет встать у него на пути.
Я прикрыл глаза, отдаваясь этому чувству. В Сеуле Сон Сухо рисовал свои картины, наслаждаясь миром, который я ему подарил. Мои родители старели в покое, окруженные любовью. А здесь, в сердце бездны, я готовился явить миру нечто такое, что навсегда изменит порядок вещей.
Я больше не был инструментом Системы. Я не был подкаблучником или имиджевой куклой. Я был частью самой Смерти, сосудом для новой, великой жизни. И глядя на Юки, на его уверенную улыбку и бездонные глаза, я понимал, что это и есть то самое счастье, которое я так долго искал в мире людей и не мог найти.
– Знаешь, – сказал я, глядя на Жнеца, – я никогда не думал, что тишина может быть такой громкой.
– Это не тишина, Джин, – Юки притянул меня к себе для глубокого поцелуя. – Это дыхание вечности. Привыкай. Нам предстоит прожить её вместе.
Я улыбнулся, чувствуя, как внутри меня растет и крепнет маленькое черное солнце. Наш сын. Мой триумф. Моя истинная семья. И пусть мир там, внизу, продолжает свое вращение — мы уже давно выше этого. Мы — те, кто держит нити, и сегодня мы начинаем новую историю.