← Назад к обзору

Смерть

Наследники Бездны: Пятнадцать лет тишины

Пятнадцать лет в обсидиановом замке пролетели как одна долгая, наполненная смыслом ночь. Время здесь не имело той разрушительной власти, что в мире людей. Оно не точило наши тела, не добавляло морщин в уголках глаз и не заставляло сердце биться медленнее. Мы с Юки остались прежними — застывшими в своем пугающем совершенстве. Монарх Теней и воплощение Смерти не старели, но мир вокруг нас менялся, подчиняясь ритму взросления тех, кто стал центром нашей вселенной.

Я стоял на широком балконе, сложив руки на груди, и наблюдал за тренировочной площадкой внизу. Черный камень арены был испещрен глубокими бороздами — следами магии, которую невозможно было полностью обуздать.

Алекс и Миджун. Мои дети. Моя гордость и моя самая большая головная боль.

В свои пятнадцать лет Алекс уже перерос меня на полголовы. Он был точной копией Юки в юности: те же взъерошенные иссиня-черные волосы, тот же острый взгляд серых глаз, в которых вечно клубился туман. Но в его движениях, в том, как он перехватывал тренировочный клинок, я видел себя. Тяжелая, властная аура Монарха Теней окутывала его, словно невидимый плащ.

Миджун же, напротив, была воплощением изящества и скрытой угрозы. Она не сражалась мечом — она танцевала среди теней, заставляя само пространство искажаться по её воле. Её фиолетовые глаза сияли азартом, когда она в очередной раз уходила от атаки брата, растворяясь в воздухе за мгновение до удара.

– Слишком медленно, Алекс! – крикнула она, материализуясь у него за спиной и шутливо щелкая его по затылку. – Папа в твоем возрасте уже, небось, целые подземелья в одиночку зачищал!

– Папа в моем возрасте не имел сестры, которая жульничает с пространственными карманами! – огрызнулся Алекс, резко разворачиваясь.

Его клинок вспыхнул серым пламенем Смерти, и волна холода прокатилась по арене, заставив даже инеевые цветы в саду съежиться.

– Хватит, – негромко произнес я, но мой голос, усиленный маной, эхом разнесся над площадкой.

Они оба мгновенно замерли. Алекс опустил меч, а Миджун сложила руки за спиной, приняв вид примерной ученицы, хотя по её лицу всё еще блуждала лукавая ухмылка.

Я спустился вниз, бесшумно ступая по обсидиановым ступеням. Юки уже был там. Он сидел на краю парапета, лениво вертя в пальцах незажженную сигарету — старая привычка, от которой он так и не избавился, хотя в замке курить было запрещено из-за «дурного примера для молодежи».

– Твой сын опять ворчит, Монарх, – Юки подмигнул мне, когда я подошел ближе. – Весь в тебя. Такой же серьезный, будто на плечах держит все девять миров.

– Я не ворчу, – пробурчал Алекс, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Просто эти тренировки со жнецами... они выматывают. Юки-сан заставляет меня пересчитывать каждую нить жизни в радиусе километра. Зачем мне это, если я могу просто призвать армию теней и закончить бой за секунду?

Я подошел к нему вплотную. Сын смотрел на меня снизу вверх, но в его взгляде уже не было детского обожания — только жажда признания и легкое упрямство.

– Ты мой будущий наследник, Алекс, – я положил руку ему на плечо, чувствуя, как под тканью перекатываются тугие мышцы. – Теневая армия — это инструмент. Но если ты не будешь понимать суть жизни и смерти, ты станешь не правителем, а просто мясником. Так что не ворчи.

С этими словами я отвесил ему легкий, отеческий подзатыльник.

– Папа! – Алекс возмущенно вскинулся, потирая место удара. – Мне уже пятнадцать! Перед солдатами неудобно!

– Не «папкай» мне тут, – я усмехнулся, глядя на то, как Игрис, стоящий неподалеку, тактично отвернулся, изучая кладку стены. – Для них ты — принц теней, а для меня — всё тот же малец, который в пять лет пытался оседлать Берра и чуть не лишил его половины крыльев. Хочешь уважения? Покажи, что твоя воля сильнее твоего раздражения.

Миджун прыснула в кулак, за что получила от брата гневный взгляд.

– А ты, маленькая тень, – я повернулся к дочери. – Не радуйся. Твои заигрывания с пустотой становятся опасными. Вчера ты чуть не провалила в разлом целую секцию библиотеки. Юки три часа выуживал оттуда редкие свитки.

– Но папа, это было так красиво! – она подбежала и обняла меня за талию, прижимаясь щекой к доспеху. – Пространство такое... податливое. Оно само просит, чтобы его открыли.

– Оно просит, чтобы его не трогали дилетанты, – подал голос Юки, спрыгивая с парапета. Он подошел к нам, и его аура — холодная, спокойная, как сама вечность — окутала нас всех. – Джин Ву, они растут слишком быстро. Еще немного, и этот замок станет им тесен.

Я посмотрел на своих детей. Они были прекрасны в своей силе, в своей юности, в своей абсолютной уверенности в том, что мир принадлежит им. Мы с Юки дали им всё: защиту, знания, любовь. Но я знал, о чем думает мой муж.

– Мир людей изменился за эти годы, – произнес я, глядя куда-то вдаль, за пределы обсидиановых гор. – Система почти исчезла, порталы открываются редко. Охотники стали пережитком прошлого, превратившись в полицию или государственных служащих.

– Ты хочешь сказать, что нам пора их выпустить? – Юки прищурился.

Алекс и Миджун мгновенно затихли, ловя каждое наше слово. Для них «мир людей» был легендой, местом, откуда пришли их родители, но которое они видели только в магических отражениях.

– Не «выпустить», Юки. Настало время им увидеть то, что мы защищаем. И то, от чего мы их скрывали.

– Папа, ты серьезно? – в глазах Алекса вспыхнул такой яркий огонь, что тени вокруг него заволновались. – Мы отправимся в Сеул?

– Мы отправимся туда вместе, – поправил я его. – Нам нужно навестить одного человека. Пятнадцать лет — долгий срок для смертных.

– Ты о Су-Хо? – тихо спросил Юки, подходя ближе и кладя руку мне на предплечье.

Я кивнул. Мой старший сын. Моя незаживающая рана. Все эти годы я наблюдал за ним издалека. Он стал великим художником, как и предсказывал Юки. Его картины стоили миллионы, его выставки гремели по всему миру. Он жил спокойной, мирной жизнью, не подозревая, что его отец — Монарх Теней — всё еще существует.

– Ему тридцать, – продолжал я. – У него своя жизнь. Но Стиратели... они не исчезли навсегда. Я чувствую, как в мире людей снова начинает скапливаться гниль. На этот раз она тоньше, хитрее.

– Значит, это будет не просто прогулка, – Алекс перехватил меч поудобнее, и его лицо мгновенно стало жестким, взрослым. – Это будет охота.

– Именно, – я посмотрел на сына с одобрением. – Но помните: в том мире вы — люди. Никаких демонстраций силы без нужды. Никаких порталов посреди улицы. Вы должны научиться скрывать свою суть так, как это делал я.

– Будет скучно, – вздохнула Миджун, но в её глазах плясали чертики. – Но если там есть вкусная еда и красивые наряды, о которых рассказывал папа Юки, я согласна.

Юки рассмеялся и притянул её к себе, взъерошив волосы.

– Наряды там — чепуха по сравнению с тем, что шьют наши тени-портные. Но мороженое... за мороженое ты продашь душу любому демону, я уверен.

Мы начали подготовку к переходу. Замок пришел в движение. Игрис и Берр получили четкие инструкции: оставаться в тени и не вмешиваться, пока не поступит прямой приказ. Нам не нужна была армия. Нам нужна была семья.

Когда мы стояли перед огромным зеркалом-порталом в главном зале, я на мгновение замер. Мои руки дрожали — редкое явление для Монарха.

– Волнуешься? – Юки встал рядом, его плечо коснулось моего.

– Я боюсь, что он меня не узнает, – признался я. – Или, что еще хуже, узнает и не простит.

– Ты спас его жизнь, Джин Ву. Ты дал ему мир без крови. Если он художник, он поймет красоту этого жеста. А если нет... что ж, у него всё равно лучшие в мире младшие брат и сестра, которые быстро объяснят ему, кто тут главный.

Алекс подошел ко мне и неожиданно серьезно взял меня за руку.

– Папа, если он откажется от нас, это будет его потерей. Мы — твоя семья. И мы всегда будем на твоей стороне.

Я посмотрел на своего наследника. В его глазах была та самая непоколебимая верность, которую я когда-то видел в своих тенях, но теперь она была живой, человеческой. Она была настоящей.

– Спасибо, сын, – я сжал его ладонь. – Ну что, готовы увидеть мир, который мы оставили?

– Всегда готовы! – хором ответили дети.

Мы шагнули в зеркало.

Переход был мгновенным. Холод обсидианового замка сменился душным, влажным воздухом летнего Сеула. Запах выхлопных газов, жареного мяса и дешевого парфюма ударил в нос, вызывая лавину воспоминаний.

Мы оказались в тихом переулке Каннама. Неоновые вывески мигали над головой, где-то вдалеке слышался гул машин и музыка из клубов.

Алекс и Миджун замерли, во все глаза озираясь по сторонам. Для них этот хаос красок и звуков был шоком.

– Так много людей... – прошептала Миджун, инстинктивно прижимаясь к Юки. – И они такие... слабые. Я чувствую их искры жизни. Они такие крошечные.

– В этом их сила, Миджун, – Юки поправил воротник своей черной куртки, которая на нем смотрелась как влитая. – Они живут мало, но ярко.

Я прикрыл глаза, настраиваясь на знакомый ритм города. Моя мана скользнула по улицам, просачиваясь в подворотни, поднимаясь на крыши небоскребов. И тут я почувствовал это.

Тонкий, едва уловимый запах гнили. Стиратели. Они не просто вернулись — они затаились в самой ткани общества.

– Они здесь, – произнес я, и мои глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым. – Алекс, Миджун, ваша первая задача — найти источник. Не вступать в бой. Просто найти.

– Поняли, – Алекс кивнул, и его фигура начала медленно растворяться в сумерках переулка. Он учился быстро.

– А я пойду посмотрю на те блестящие штуки в витрине! – Миджун исчезла в пространственном сдвиге раньше, чем я успел её остановить.

– Ох уж эта молодежь, – Юки вздохнул, но в его голосе слышалась гордость. – Ну что, Монарх? Пойдем на выставку? Я проверил — сегодня открытие новой галереи Сон Су-Хо.

Мы вышли из переулка на ярко освещенную улицу. Люди проходили мимо, не замечая двух мужчин, чья красота казалась неземной, а аура — подавляющей. Мы были для них просто очередными туристами или богатыми бездельниками.

Галерея находилась всего в нескольких кварталах. Здание из стекла и бетона сияло огнями. У входа толпились репортеры и светская публика.

– Ты готов? – спросил Юки, останавливаясь перед дверями.

– Нет, – честно ответил я. – Но когда это меня останавливало?

Мы вошли внутрь. Стены были увешаны картинами, от которых веяло чем-то до боли знакомым. На полотнах были изображены тени. Не те страшные монстры из подземелий, а живые, дышащие существа. Рыцари в доспехах, драконы, парящие в облаках, и... человек. Человек, стоящий на вершине горы, чье лицо всегда было скрыто туманом.

– Он помнит, – прошептал Юки, рассматривая центральное полотно. – Он рисовал тебя все эти годы.

– Папа! – Голос Алекса раздался в моей голове через ментальную связь. – Я нашел источник. Это здесь. В подвале галереи. И там... там кто-то очень сильный.

Я напрягся. Моя мана мгновенно сконцентрировалась, превращаясь в невидимый клинок.

– Юки, присмотри за залом. Я вниз.

– Будь осторожен, Джин Ву. Не забудь, что сегодня ты — просто посетитель.

Я скользнул мимо фуршетных столов, используя скрытность, и нашел дверь, ведущую в технические помещения. Спускаясь по лестнице, я чувствовал, как запах гнили становится невыносимым.

Внизу, в полумраке склада, стоял мужчина. Он был одет в дорогой костюм, его волосы были аккуратно уложены, но аура... аура была черной и липкой. Перед ним на коленях стоял Су-Хо. Мой старший сын выглядел бледным, его руки дрожали, а перед ним лежал чистый холст.

– Рисуй, – приказал мужчина, и его голос был похож на скрежет металла. – Нам нужны твои образы. Нам нужна дверь, которую ты можешь открыть своим талантом. Твой отец оставил этот мир, но ты — его ключ.

– Я... я не могу... – голос Су-Хо был слабым, надломленным. – Я не вижу его больше... Тень ушла...

– Тогда мы заставим тебя увидеть, – мужчина замахнулся, и его рука начала превращаться в длинный черный коготь.

Я не стал ждать.

Пространство в подвале взорвалось. Я материализовался между Су-Хо и Стирателем, перехватывая когтя за запястье. Моя сила, сдерживаемая пятнадцать лет, вырвалась наружу коротким, яростным импульсом.

– Ты выбрал не ту жертву, тварь, – произнес я, и мой голос заставил стены подвала задрожать.

Стиратель попытался вырваться, но мои пальцы сжались, дробя его кости.

– Монарх... – прошипел он, в его глазах вспыхнул ужас. – Ты... ты должен был быть мертв...

– Я — Смерть, – раздался холодный голос за его спиной. Юки вошел в подвал, и его коса мгновенно отсекла голову существу. – А Смерть никогда не опаздывает.

Тело Стирателя рассыпалось пеплом, не оставив и следа.

В подвале воцарилась тишина. Я медленно обернулся.

Су-Хо сидел на полу, широко открытыми глазами глядя на меня. Он постарел. В его волосах появилась первая седина, на лице — морщины опыта и печали. Но взгляд... взгляд был тем же самым.

– Отец? – прошептал он, и в его голосе было столько боли и надежды, что у меня перехватило дыхание.

Я подошел к нему и опустился на одно колено, пачкая дорогой костюм в пыли склада.

– Здравствуй, сын, – сказал я, протягивая ему руку.

Су-Хо нерешительно коснулся моей ладони. Его пальцы были теплыми, живыми. Он вдруг всхлипнул и прижал мою руку к своему лицу.

– Ты... ты не изменился. Совсем. Как это возможно?

– Это долгая история, Су-Хо. И у нас есть много времени, чтобы её рассказать.

В этот момент в подвал ворвались Алекс и Миджун.

– Папа! Мы всё зачистили наверху, там было еще двое... – Алекс осекся, увидев Су-Хо.

Миджун замерла, с любопытством разглядывая своего старшего брата.

– Ого, – выдохнула она. – Он такой... взрослый. И он нарисовал тебя, папа!

Су-Хо поднял взгляд на подростков, потом на Юки, который стоял чуть поодаль, прислонившись к косяку двери.

– Это... – он запнулся.

– Это твоя семья, Су-Хо, – я помог ему встать. – Твои брат и сестра. И Юки.

Су-Хо смотрел на нас, и я видел, как в его сознании рушатся и строятся заново миры. Он перевел взгляд на Алекса, который был так похож на него в юности, но с глазами, полными потусторонней силы.

– Значит... всё, что я рисовал... это было правдой? – спросил он, обводя рукой свои картины, стоящие у стен.

– Истинной правдой, – Юки подошел и положил руку ему на плечо. – И твои картины помогли нам найти тебя. Ты — часть нашего наследия, Су-Хо. И больше никто не посмеет использовать твой дар во зло.

Алекс подошел к Су-Хо и протянул ему руку.

– Привет, брат. Папа много о тебе рассказывал. Хотя, честно говоря, я думал, ты будешь повыше.

Су-Хо неожиданно рассмеялся — чистым, искренним смехом, который смыл остатки страха.

– А я думал, что я единственный ребенок в этой сумасшедшей семье.

Я смотрел на них — на своих троих детей, стоящих в пыльном подвале под Сеулом. Монарх Теней, Жнец, двое полубогов и великий художник. Мы были странной, пугающей и абсолютно неправильной семьей. Но в этот момент я чувствовал, что баланс, о котором так пеклись ангелы, наконец-то восстановлен.

– Пойдемте, – сказал я, обнимая Су-Хо за плечи. – Нам нужно закончить эту выставку. А потом... потом мы отправимся домой. В обсидиановый замок. Тебе там понравится, Су-Хо. Там идеальный свет для рисования.

– И никакой каши от папы Юки! – вставила Миджун, подмигивая старшему брату. – Ну, если очень попросишь.

Мы вышли из подвала в сияющий зал галереи. Жизнь продолжалась, но теперь она была другой. Мы вернулись не как спасители, а как те, кто просто пришел забрать свое.

Пятнадцать лет тишины закончились. Началась новая глава нашей вечности. И глядя на Алекса, который уже вовсю спорил с Су-Хо о технике живописи, и на Миджун, которая пыталась незаметно стащить пирожное с фуршетного стола, я понимал: Сон Джин Ву больше никогда не будет одинок.

Потому что тень всегда следует за светом, а семья — это нить, которую не может оборвать даже Смерть.

– Не папкай мне тут, Алекс, – услышал я голос сына, когда он в очередной раз попытался что-то доказать брату.

Я улыбнулся. Всё было именно так, как должно быть.