Смерт
Вкус первородного пепла
Боль на скулах не проходила. Она пульсировала — глухо, тягуче, обжигая нервные окончания темным, потусторонним жаром.
Я стоял посреди своего пентхауса в Сеуле, вперив немигающий взгляд в огромное панорамное окно. Внизу раскинулся ночной мегаполис: неоновые артерии автострад, холодные огни небоскребов, суета миллионов крошечных, хрупких созданий, наивно полагавших, что этот мир принадлежит им. За моей спиной царила абсолютная тьма. Я не включал свет. Мне не нужен был свет.
Я медленно поднял руку и коснулся пальцами собственной нижней челюсти.
Кожа все еще хранила след его хватки. Четыре отчетливых багровых пятна на кости и след от большого пальца, впечатавшегося прямо возле уголка губ. Но дело было не в синяках. Теневой Монарх регенерировал за секунды от любых ран, нанесенных смертным или божественным оружием. Но эти метки не заживали. Они тлели, словно выжженные каленым железом, потому что их оставила сама Смерть.
Я провел кончиком языка по нижней губе.
Холод. Озон. Горький пепел и сладковатый, дурманящий запах вечности.
Мое дыхание сбилось, став глубоким и хриплым. В паху снова запульсировала тяжелая, тупая волна животного возбуждения, заставившая пальцы сжаться в кулаки до побелевших костяшек.
Я хочу его.
Эта мысль не просто зародилась в голове — она вонзилась в мой мозг раскаленным гарпуном, подчиняя себе каждую каплю циркулирующей во мне теневой маны. Я хотел его до дрожи в суставах, до безумного звона в ушах.
Все эти месяцы после победы над Монархами я медленно гнил заживо. Я задыхался в золотой клетке собственного абсолютного могущества. Мир смертных был слишком хрупок. Охотники S-ранга казались стеклянными манекенами, которые разлетятся на осколки, если я просто повышу голос. Женщины... они искали во мне защитника, героя, неприступную стену, за которой можно спрятать свою слабость. Ча Хэ Ин смотрела на меня с этой вечной, тошнотворной смесью благоговения и трепета, от которой у меня сводило челюсти. Мне не нужна была фарфоровая кукла. Мне не нужно было существо, ради которого мне приходилось бы душить собственную первородную тьму, превращаясь в удобного, причесанного спасителя человечества.
Мне нужен был тот, кто сможет сломать меня.
Или тот, кого захочу сломать я сам.
Юки.
Один лишь образ этого парня заставлял кровь в моих венах закипать. Сто девяносто два сантиметра смертоносного, совершенного изящества. Смоляные волосы, торчащие во все стороны, бледная, словно полированный мрамор, кожа. Острые черные крылья татуировок на шее, мертвый череп на предплечье, покачивающийся крест в ухе. И эти глаза... Небесно-голубые, чистейшие, ледяные озера небытия, в которых не было ни капли страха.
Он поставил меня на колени.
Он держал меня за горло, впечатав мою гордость в раскрошенный бетон порта, и смотрел на меня сверху вниз, как на расшалившегося щенка. Никто. Ни одно существо во Вселенной — ни Антракс, ни Монарх Разрушения, ни даже Светлые Правители — не смело говорить со мной так.
Он не боялся моей тьмы. Он презирал ее, считая жалким плагиатом истинной гибели.
И именно в ту секунду, когда его стальные пальцы хрустнули моими скулами, я впервые за долгие годы почувствовал себя по-настоящему живым. Мое Черное Сердце не просто качало кровь — оно ревело, готовое вырваться из груди. Равный. Наконец-то в этом пустом, сером мироздании нашелся кто-то, кто не согнется под моим весом. Кто-то, чья сила превосходит границы миров. Сама Смерть во плоти.
– Эшборн... – сорвался с моих губ тяжелый шепот.
Слова Юки эхом стояли в ушах. *«Он ползал в пыли у подножия моего замка... Он умолял меня, чтобы я не трогал твою нить...»*
Значит, мой предшественник знал его. Значит, сделка, породившая мою систему и спасшая меня от гибели в том чертовом храме со статуями, была заключена не только с архитектором Кандиараной. Прежний Теневой Монарх ходил на поклон к синигами.
Мне нужны были ответы. Я должен был знать о нем все: пределы его власти, природу его измерения, цену его косы и то, что способно заставить этого высокомерного бога смерти дрогнуть передо мной.
Я развернулся на каблуках. Тени у моих ног взметнулись послушным черным водоворотом, поглощая мой силуэт.
Пространство разорвалось, пропуская меня сквозь изнанку реальности.
Через секунду я шагнул на холодный каменный пол тайного хранилища.
Это не был архив гильдии «Аджин» и уж тем более не жалкие базы данных Ассоциации Охотников. Я переместился в глубины Скрытой Библиотеки — пространства, извлеченного из осколков воспоминаний Эшборна и древних рунических залов, обнаруженных мною во вратах высшего ранга за пределами человеческого понимания.
Здесь не было окон. Бескрайние ряды колоссальных стеллажей из черного базальта уходили во мрак сводчатых потолков. Воздух пах вековой пылью, иссохшей кожей переплетов, застывшей кровью древних драконов и тяжелой, сонной магией запечатанных знаний. Миллионы свитков, фолиантов на забытых языках демонов, титанов и первородных сущностей хранились здесь в абсолютном безмолвии.
– Игрис, – негромко позвал я.
Из тени за моей спиной бесшумно соткался алый рыцарь. Он склонил голову, его длинный шлейф на шлеме едва заметно колыхнулся.
– Повелитель.
– Подними хроники Первой Эпохи. Все, что касается Истинного Предела, Замка Небытия и сущностей, стоящих над кругом перерождений. Мне нужны любые упоминания о жнецах, о книгах судеб и о том, кто носит косу с рогатым черепом.
Рыцарь замер. На мгновение мне показалось, что сквозь узкие прорези его шлема блеснула искра неподдельной тревоги. Игрис помнил войну с Правителями. Игрис помнил древние законы.
– Повелитель... вы ищете Первородного? – глухо спросил он, и в его бесплотном голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на предостережение. – Прежний владыка запрещал даже произносить имена Смотрителей Библиотеки. Они не принадлежат войне Света и Тьмы. Они — черта, за которой кончается само бытие.
– Я знаю, что делаю, – отрезал я, и температура в зале мгновенно упала, покрывая базальтовые плиты тонкой коркой инея. – Ищи.
Игрис молча поклонился и растворился во мраке между высокими стеллажами, увлекая за собой десятки теней ранга рыцарей для поиска.
Я подошел к массивному столу из цельного куска метеоритного железа. Опустив руку на шершавую поверхность, я активировал поиск по теневой памяти. Перед моими глазами замелькали образы, рунические письмена и древние тексты, считываемые напрямую из астральных хроник.
Мифы смертных называли их по-разному. Синигами. Танатос. Азраил. Жнец. Но истина оказалась куда более холодной и монолитной.
Существовало лишь одно первородное воплощение конца. Юки.
Он не был порождением маны. Он существовал до того, как Абсолют создал первых Монархов и Светлых Правителей. Его измерение — Замок Смерти — стояло на стыке миров, являясь гигантским фильтром мироздания. Великая Библиотека. Книги, в которых автоматически вписывались судьбы смертных от первого вздоха до последнего удара сердца.
Закон синигами был непреложен: Смерть не вмешивается в мир живых без крайней нужды. Жнец приходит лишь тогда, когда нить обрывается сама.
Но сейчас... кто-то посмел красть души у него из-под носа.
Я листал истлевший пергамент древнего трактата, найденного тенями в глубине архива. На пожелтевшей странице, написанной на мертвом языке хаоса, чернел грубый, пугающий рисунок. Исполинская боевая коса. Длинное древко, увитое шипами и цепями, навершие в виде скалящегося рогатого черепа демона, извергающего фиолетовое пламя, и широкое серповидное лезвие.
«Оружие Разделения Сутей», гласила подпись. Клинок, способный перерезать не просто плоть, но саму метафизическую связь души с мирозданием.
– Значит, ты абсолютен, – прошептал я, и мои губы растянулись в хищной, темной усмешке.
Пальцы медленно огладили контур нарисованного лезвия. Во мне не было благоговения, которое испытывал автор этого древнего текста. Во мне горел чистейший, всепоглощающий голод. Я представлял, как это гигантское оружие рассекает воздух надо мной. Как фиолетовые молнии трещат в сантиметре от моей шеи. Как я сжимаю запястье Юки, ломая его высокомерие, вжимая его широкие плечи в пол его собственной чертовой библиотеки, прямо на рассыпанные книги человеческих судеб.
Я хотел заставить его лазурные глаза потемнеть. Я хотел услышать, как этот бархатный, надменный голос срывается на хриплый стон под моими руками.
Внезапную, звенящую тишину древнего хранилища разорвал резкий, назойливый звук.
*Дззз... Дззз... Дззз...*
Я вздрогнул, выныривая из лихорадочного наваждения.
Звук исходил из кармана моих брюк. Обычный смертный смартфон. Единственная вещь, связывавшая меня с суетой внешнего мира, завибрировала, высвечивая на экране номер высшего приоритета.
Штаб-квартира Ассоциации Охотников Кореи.
Я нахмурился, чувствуя, как волна раздражения смывает остатки эйфории. Мое лицо снова стало непроницаемой ледяной маской. Я нажал на кнопку приема вызова и поднес трубку к уху, не произнося ни слова.
– Охотник Сон Джинву!.. – голос в динамике дрожал так сильно, что мембрана телефона потрескивала. Это был У Джинчхоль. Всегда сдержанный, педантичный глава инспекционного отдела сейчас звучал так, словно стоял на краю разверзшейся бездны. – Слава богу, вы на связи... Произошла катастрофа. Полнейшая катастрофа!
– Говори спокойно, Джинчхоль, – холодно произнес я, опираясь бедром о железный стол. – Что случилось?
– Ча Хэ Ин... Охотник Ча пришла в себя в реанимационном отделении Национального медицинского центра! – скороговоркой выпалил он, тяжело дыша. На заднем плане слышались панические крики, вой сирен и топот десятков ног. – Ее состояние критическое. Наши лучшие целители S-ранга в шоке... Ее правая рука... ткани просто исчезли! Там голые кости! Ни одно исцеляющее заклинание не работает, плоть не восстанавливается, клетки мертвы!
– Я знаю, – сухо ответил я. – Я сам отправил ее к вам через своего теневого солдата. Это все?
– Нет! Не все! – Джинчхоль сорвался почти на крик, чего за ним не водилось никогда в жизни. – Она в бреду, Джинву! Она кричит без остановки! У нее тяжелейшая психологическая травма, но она успела дать показания комитету по чрезвычайным ситуациям! Там сейчас председатель Го Гунхи, министр обороны, представители американского филиала... Все они требуют объяснений!
Мои брови медленно сдвинулись к переносице. В груди шевельнулась темная, опасная ярость.
– Какие показания?
– Она... она рассказала все! – выпалил Джинчхоль, и в его голосе прозвучало неприкрытое отчаяние. – Она заявила, что весь штурмовой отряд — сорок охотников рангов A и B — был уничтожен за долю секунды одним щелчком пальцев! Что на пирсе в Инчхоне появилось гуманоидное чудовище с черными татуировками и синими глазами! Но хуже всего другое, Джинву...
Джинчхоль замялся, судорожно сглотнув.
– Хуже всего то, что она прямо обвинила вас. Она сказала, что вы были там. Что вы стояли перед этим монстром, вели с ним переговоры и приказали своему муравью унести ее, позволив чудовищу уйти! Она утверждает, что вы покрываете врага человечества! Совет гильдий в панике, правительство требует созвать экстренное заседание охотников национального уровня, а пресса уже пронюхала о массовой гибели людей в порту! Все требуют от вас ответа, Джинву! Что нам делать?! Что произошло в Инчхоне?!
Я слушал этот захлебывающийся поток паники, и внутри меня разливался могильный холод.
Глупая. Никчемная. Жалкая идиотка.
Перед глазами снова встал образ Хэ Ин — стоящей на коленях, рыдающей в прахе своих людей, с иссушенной костью вместо руки. Я спас ей жизнь. Я избавил ее от участи стать пылью на ветру Желтого моря, приказав Беру доставить ее к медикам. Я надеялся, что этот урок хотя бы выбьет из ее головы дурную спесь, что остатки разума подскажут ей молчать.
Но смертные никогда не меняются. Столкнувшись с силой, которую их плоский, ограниченный мозг не в состоянии осознать, они начинают истерично верещать, сея вокруг себя хаос. Она побежала жаловаться. Она решила использовать жалкие бюрократические рычаги людей против существа, которое способно стереть эту планету с лица вселенной, даже не обнажая клинка.
Она хотела защитить мир? Нет. В ней говорила уязвленная гордость сломленной женщины и страх перед тем, что оказалось неизмеримо выше ее понимания.
– Джинву? Вы слышите меня?! – голос Джинчхоля сорвался на сип. – Председатель Го Гунхи просит вас немедленно прибыть в штаб! Ситуация выходит из-под контроля! Если вы не дадите объяснений, международное сообщество может объявить этого монстра — а возможно, и вас — угрозой высшего уровня!..
– Джинчхоль, – перебил я его.
Мой голос прозвучал тихо, почти ласково, но от этого шепота связь в трубке жалобно затрещала, а тени вокруг стола зазмеились, поглощая свет магических кристаллов.
– Д-да?..
– Передай председателю Го Гунхи мои слова, – медленно, чеканя каждое слово, произнес я. – Дословно.
– Я... я слушаю.
– Если Ассоциация, правительство или хоть одна живая душа на этой планете посмеет сделать еще один шаг в сторону расследования инцидента в Инчхоне... если хоть один спутник будет направлен на поиск этого человека, или если кто-то попытается встать у него на пути — я не стану вмешиваться.
Я сделал паузу, позволяя тяжести своих слов вдавить собеседника в пол.
– В прошлый раз погибло сорок человек. Если вы продолжите совать свои хрупкие носы туда, где вам не место, исчезнет не отряд. Исчезнет весь Сеул. А вместе с ним — и вся ваша Ассоциация.
– Но... Джинву... как же Ча Хэ Ин?.. Она же охотник S-ранга, она наш символ...
– Ча Хэ Ин нарушила мой прямой приказ, – жестко отрезал я, и мои серые глаза полыхнули ледяным фиолетовым огнем. – Она привела сорок своих подчиненных на бойню исключительно из-за собственной глупости и непомерного эго. Ее искалеченная рука — это не трагедия. Это милость, которую ей оказали. Скажите ей спасибо, что она вообще дышит. И заприте ее в самой дальней палате. Если из ее рта вылетит еще хотя бы одно слово... я лично позабочусь о том, чтобы ее голос больше никогда не звучал в этом мире.
На том конце провода повисла мертвая, оцепеневшая тишина. Джинчхоль даже не дышал. Он понял. Он слишком хорошо знал меня, чтобы осознать: перед ним говорил не герой Кореи, не добрый спаситель, а Теневой Монарх. Существо, для которого жизни смертных давно перестали иметь абсолютную ценность.
– Я... я все понял, Охотник Сон, – едва слышно выдавил он. – Я передам председателю.
– Вот и славно, – бросил я и сбросил вызов.
Экран телефона погас.
Одним коротким, небрежным движением пальцев я сжал дорогой аппарат. Металл и закаленное стекло жалобно хрустнули, превращаясь в комок сплющенного мусора, из которого посыпались мелкие искры. Я разжал ладонь, позволив обломкам упасть на базальтовые плиты.
– Мусор, – прошипел я сквозь зубы.
Вся эта возня. Политика, ассоциации, перепуганные министры, рыдающая мечница, потерявшая руку... Какая невыносимая, убогая мелочность. Они копошились в своей грязи, считая ранги и очки маны, в то время как само основание их реальности трещало по швам.
Юки был прав. Смертные были слишком слепы. Они возомнили себя богами лишь потому, что научились швыряться огненными шарами и махать зачарованными мечами. Но перед лицом истинного конца они оставались лишь пылью.
Я глубоко вздохнул, расправляя плечи. Гнев внутри меня улегся, оставив после себя кристально чистую, холодную решимость.
Я снова посмотрел на древний фолиант, раскрытый на столе. На изображение косы с рогатым демоническим черепом. На фиолетовые искры, пляшущие в чернилах.
Пусть Хэ Ин скулит в своей больничной палате. Пусть Ассоциация дрожит от ужаса перед неизвестным. Мне не было до них дела. Мой взор был устремлен дальше — за пределы смертных законов, в темное измерение бесконечной библиотеки, где ждал тот, кто украл мой покой.
Он сказал, что найдет меня сам, когда придет время жатвы.
Но ждать милости от Смерти было не в моих правилах.
– Игрис, – не оборачиваясь, скомандовал я, и тени вокруг меня забурлили, сплетаясь в исполинские крылья тьмы. – Сверни поиски в земных архивах. Мы ищем разломы иного порядка. Те, где исчезают души.
Я коснулся ноющей скулы, ощущая под кожей нестерпимый, сладкий жар чужого прикосновения. Мои губы дрогнули в хищном, дьявольском оскале, а в грозовых глазах Теневого Монарха вспыхнуло безумное, голодное пламя.
– Мы идем на охоту, – прошептал я в пустоту древнего зала. – И на этот раз, Юки... на колени встанешь ты.