← Назад к обзору

Смерть

Белая тишина и яд под халатом

– Паш, ну посмотри на это место. Тут же даже стены пахнут унынием и дешевым хлоркой, – Саша поморщился, поправляя дужку слухового аппарата. Он сидел на идеально заправленной кровати в палате реабилитационного центра, который Орк выбирал с такой тщательностью, словно планировал военную операцию.

– Это не отель «пять звезд», Саш, – Паша стоял у окна, его огромная фигура загораживала половину дневного света. Он чувствовал себя здесь лишним, слишком большим для этих стерильных коридоров. – Это место, где тебя вытащат. Орк сказал, тут лучшие специалисты по посттравматике.

– Специалисты, – фыркнул Саша, криво усмехнувшись. – Один из них на меня так смотрит, будто я экспонат в кунсткамере. Или десерт.

Паша напрягся. Его инстинкты защитника, обостренные годами службы и недавним ужасом, мгновенно перешли в режим боевой готовности. Он подошел к мужу, положил тяжелую ладонь ему на плечо и заглянул в глаза.

– Кто? – коротко бросил он.

– Да забей, – Саша отвел взгляд, нервно перебирая пальцами край простыни. – Просто врач. Игорь Викторович, кажется. Вечно крутится рядом, когда тебя нет. Говорит, у меня «уникальный профиль зависимости».

Паша промолчал, но внутри у него всё закипело. Он ненавидел, когда к Саше проявляли излишний интерес. Его ревность всегда была агрессивной, собственнической, а в условиях, когда Саша был так уязвим, она превращалась в пороховую бочку.

В дверь постучали. Вошел мужчина лет тридцати пяти, в безупречно белом халате, с мягкой, почти елейной улыбкой. Его взгляд сразу впился в Сашу, игнорируя Пашу, стоявшего рядом.

– Александр, как наше самочувствие? – голос врача был тихим, обволакивающим. – Я принес результаты ваших тестов. Нам нужно обсудить индивидуальную терапию. Наедине, если ваш... охранник не против.

Игорь Викторович мазнул пренебрежительным взглядом по Паше. Тот почувствовал, как кулаки сжимаются сами собой. Обручальное кольцо на пальце Паши словно раскалилось.

– Я муж, – отчеканил Паша, делая шаг вперед. – И я не «охранник». Я останусь.

– Правила центра подразумевают конфиденциальность беседы врача и пациента, – мягко, но настойчиво возразил Игорь. Он подошел к Саше почти вплотную, наклонился, якобы поправляя капельницу, и его рука как бы случайно скользнула по бедру атлета.

Саша едва заметно вздрогнул. Паша это увидел. Увидел и то, как расширились зрачки мужа, и как тот на мгновение задержал дыхание. Это не был страх. Это было что-то другое. Узнавание.

– Паш, иди, – тихо сказал Саша, не поднимая глаз. – Всё нормально. Орк и Тема ждут тебя внизу, они хотели обсудить график посещений.

– Саш... – Паша нахмурился, чувствуя подвох.

– Иди, – повторил Саша тверже. – Я справлюсь.

Паша вышел, но не ушел далеко. Он встал за дверью, прислонившись к стене. Его слух, натренированный улавливать шорох чеки в лесу, сейчас работал на пределе. Из палаты доносился приглушенный шепот.

– Ну что, атлет? – голос врача изменился. Исчезла профессиональная мягкость, появилась наглая, хозяйская хрипотца. – Соскучился по настоящей тишине? Твой медведь тебя запер, думает, стены помогут.

– Заткнись, – прошипел Саша. – Зачем ты здесь? Как ты вообще сюда попал?

– Я врач, Сашенька. С дипломом и отличными рекомендациями. А еще я знаю, что тебе нужно больше, чем эти витаминные коктейли. У меня есть то, что твой муженек никогда тебе не даст. Помнишь тот вечер в старом районе? Когда ты еще не был такой «звездой»?

Паша почувствовал, как пол уходит из-под ног. Врач. Дилер. Тот самый человек, который поставлял Саше яд, теперь лечил его. Это было за пределами логики Орка, за пределами здравого смысла. Это была ловушка.

– Убирайся, – голос Саши дрожал. – Я больше не хочу. Он... он меня спас.

– Спас? – Игорь рассмеялся, и в этом смехе было столько яда, что Паше захотелось выломать дверь прямо сейчас. – Он просто держит тебя на поводке. Хочешь, я покажу тебе, что у меня в кармане? Один маленький укол, и ты снова услышишь музыку. Настоящую. Без этих твоих дурацких аппаратов.

Паша больше не мог ждать. Он рванул дверь на себя с такой силой, что ручка ударилась о стену, оставив вмятину.

Картина внутри была однозначной: Игорь Викторович прижал Сашу к кровати, одной рукой удерживая его за подбородок, а другой вытаскивая из кармана халата крошечный прозрачный флакон.

– Ах ты мразь, – выдохнул Паша.

В два шага он преодолел расстояние. Его огромная рука легла на затылок врача, а вторая мертвой хваткой вцепилась в горло. Паша буквально сорвал его с Саши, подбросив в воздух, и с глухим стуком приложил спиной о стену.

– Паша, нет! – закричал Саша, вскакивая с кровати.

Но Паша уже не слышал. В его голове включился тот самый режим «ликвидатора», который он пытался подавить ради мирной жизни. Агрессия, копившаяся месяцами страха за Сашу, вырвалась наружу черным потоком.

– Ты... ты чем его кормил? – Паша ударил врача в живот, коротко, профессионально. Игорь согнулся, хватая ртом воздух, его лицо мгновенно посинело. – Ты пришел сюда, в это место, чтобы добить его?

– Паша, остановись! – Саша бросился к мужу, вцепившись в его бицепс, который сейчас был твердым, как стальной трос. – Ты его убьешь! Тебя посадят!

Паша не обращал внимания. Он перехватил врача за грудки, приподнял и нанес тяжелый удар в челюсть. Раздался отчетливый хруст. Игорь обмяк, его голова мотнулась, капли крови брызнули на белый халат, который теперь казался издевкой.

– Я тебя в землю закатаю, – прорычал Паша, замахиваясь для следующего удара. Его глаза были пустыми, в них не осталось ничего человеческого, только первобытная жажда уничтожить угрозу. – Ты больше ни к кому не прикоснешься.

– Паша! Посмотри на меня! – Саша буквально повис на его руке, закрывая собой полубессознательного врача. – Посмотри на меня, слышишь?! Выключи это!

Паша замер. Кулак остановился в паре сантиметров от лица Игоря. Он медленно перевел взгляд на Сашу. Тот стоял бледный, растрепанный, его слуховой аппарат немного съехал, но взгляд был твердым.

– Если ты его убьешь, ты оставишь меня одного, – прошептал Саша. – Ты обещал, что мы справимся. Вместе. Ты мне нужен здесь, а не в тюрьме.

Кровавый туман перед глазами Паши начал рассеиваться. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Он посмотрел на врача, который сполз по стене, оставляя на обоях красный след. Тот был жив, но вряд ли сможет подняться в ближайшее время.

Паша разжал пальцы. Игорь рухнул на пол бесформенной кучей.

– Вон, – хрипло сказал Паша. – Если я увижу тебя еще раз... если ты хоть тень отбросишь в сторону моего мужа... я забуду всё, что он мне сейчас сказал.

В коридоре уже слышались шаги охраны и крики медсестер. Через мгновение в палату влетели Аркадий и Артем. Орк мгновенно оценил ситуацию, его глаза за стеклами очков сузились.

– Паша, отойди от него, – спокойно, но властно приказал Аркадий. – Тема, выведи Сашу в коридор. Сейчас же.

– Я никуда не пойду без Паши, – огрызнулся Саша, хотя его всё еще трясло.

– Идите, – Паша вытер окровавленные костяшки пальцев о свои джинсы. – Я в порядке. Почти.

Когда Сашу и Тему увели, Орк подошел к лежащему врачу, брезгливо пнул ногой выпавший флакон и посмотрел на Пашу.

– Ты понимаешь, что это катастрофа? – спросил Аркадий. – Нападение на персонал, полиция...

– Он его дилер, Орк, – Паша поднял глаза на друга. В них была такая невыносимая усталость, что Аркадий осекся. – Он предлагал ему дозу прямо здесь. В «лучшей клинике», которую ты нашел.

Аркадий замолчал. Его аналитический ум начал лихорадочно перестраивать стратегию.

– Дилер? – переспросил он. – Тогда это меняет дело. Я свяжусь с владельцем центра. У них будут огромные проблемы, если это всплывет. Мы не будем заявлять на него, если они замнут инцидент с твоим... рукоприкладством и уволят эту мразь с волчьим билетом.

– Мне плевать на их билеты, – Паша подошел к окну, прислонившись лбом к стеклу. – Я просто хочу, чтобы Саше ничего не угрожало. Почему это так сложно, Орк? Почему мир постоянно пытается его сожрать?

– Потому что он светится, Паш, – Аркадий встал рядом. – Такие, как Саша, светятся слишком ярко, а на свет всегда лезут паразиты. Но у него есть ты. Твоя агрессия — это его щит. Просто иногда щит бьет слишком больно.

Через час, когда суета улеглась, а Игоря Викторовича тихо вывезли из центра на скорой (уже в качестве пациента), Паша нашел Сашу в саду клиники. Тот сидел на скамейке под старым дубом, кутаясь в теплую куртку Паши, которая была ему велика на три размера.

Паша сел рядом, не решаясь заговорить. Он чувствовал вину за свою вспышку, за то, что Саша видел его таким — неуправляемым зверем.

– Знаешь, – тихо начал Саша, не оборачиваясь. – Когда ты его бил... я на секунду испугался не за него. А за то, что ты его правда убьешь и уйдешь туда, где я не смогу тебя достать. В тишину камер.

– Прости, – Паша опустил голову. – Я сорвался.

– Ты меня защитил, – Саша повернулся к нему и слабо улыбнулся. – Опять. Мой большой, злой медведь. Но пообещай мне одну вещь.

– Какую?

– Когда мы выйдем отсюда... когда я буду чист... мы поедем к морю. И ты снимешь этот режим «терминатора». Я хочу видеть твое лицо спокойным. Я хочу, чтобы ты краснел от моих шуток, а не от ярости.

Паша посмотрел на мужа. В лучах заходящего солнца Саша казался прозрачным, почти нереальным. Его слуховые аппараты поблескивали в ушах, возвращая ему звуки этого мира — шелест травы, далекий гул машин и тяжелое, неровное дыхание человека, который любил его больше жизни.

– Обещаю, – Паша взял его за руку. Золотые кольца соприкоснулись с тихим, едва слышным звоном. – Мы поедем к морю. И я буду самым скучным пенсионером в мире.

– Скучным ты не будешь никогда, – Саша прижался к его плечу. – У тебя слишком много врагов среди тех, кто на меня засматривается.

Они сидели в тишине, но это была другая тишина — не та, что пугала Сашу после теракта, и не та, что манила со дна шприца. Это была тишина понимания.

Вечером к ним зашли Тема и Орк. Они принесли нормальной еды, потому что больничная диета доводила Сашу до исступления.

– Ну что, герои? – Тема выложил на стол бургеры и картошку фри. – Паш, я слышал, ты там челюсть кому-то поправил? Орк говорит, это была «необходимая дезинфекция».

– Это была работа по очистке логистической цепочки, – сухо поправил Аркадий, но в его глазах плясали смешинки. – Теперь у нас новый врач. Женщина, пятьдесят лет, ветеран военной медицины. Думаю, Паша, к ней ты ревновать не будешь.

– Не обещаю, – буркнул Паша, вгрызаясь в бургер. – Если она будет трогать его дольше, чем нужно для осмотра...

– О боже, он неисправим! – Саша расхохотался, и этот звук был самым лучшим лекарством для всех присутствующих. – Слышишь, Паш? Она — ветеран. Она тебя сама в бараний рог скрутит.

– Посмотрим, – Паша покраснел под общим хохотом друзей.

Саша смотрел на них — на серьезного Орка, вечно позитивного Тему и своего огромного, ворчливого Пашу. Он знал, что впереди еще много трудных дней. Ломки вернутся, страх перед громкими звуками никуда не денется, а воспоминания о старом районе будут приходить в кошмарах. Но сейчас, здесь, окруженный этой странной, грубой, но абсолютно искренней любовью, он чувствовал, что у него есть шанс.

Он потянулся к уху и на мгновение выключил аппарат. Мир погрузился в безмолвие. Он видел, как Тема размахивает руками, что-то рассказывая, как Орк поправляет очки, как Паша заботливо пододвигает к нему поближе салфетки.

Саша улыбнулся. Ему больше не нужна была химия, чтобы чувствовать себя в безопасности. Его безопасность сидела рядом, ворчала на калорийную еду и никогда, ни при каких обстоятельствах не снимала кольцо.

Он включил аппарат обратно.

– ...и тогда я ему говорю: «Мужик, если ты не закрепишь страховку, ты полетишь быстрее, чем Сашка за новой татухой!» – Тема заливался смехом.

– Идиоты, – ласково сказал Саша.

– Твои идиоты, – поправил Паша, притягивая его к себе.

За окном реабилитационного центра догорал закат. Белые стены больше не казались такими враждебными. Впереди была долгая дорога, но впервые за четыре года Саша не хотел с неё сворачивать. Он хотел дойти до конца. До того самого моря, где тишина будет пахнуть солью и свободой, а не смертью и пеплом.

А Паша... Паша просто будет рядом. Огромный, надежный и всегда готовый нанести удар первым, если кто-то посмеет нарушить покой его маленького, надменного и бесконечно любимого атлета.

– Паш? – прошептал Саша, когда друзья уже собирались уходить.

– Да?

– Спасибо, что не убил его. Мне правда нужно, чтобы ты был рядом.

Паша ничего не ответил, только крепче сжал его руку. В этом жесте было всё: и клятва, и прощение, и та самая агрессивная преданность, на которой держался их мир. Мир, который они только что отвоевали у бездны.