← Назад к обзору

Смерть

Стеклянный берег смерти

– Паш, ты не поверишь, какое здесь небо, – голос Саши в трубке звучал чисто, без той надрывной хрипоты, которая преследовала его последние месяцы. – Оно не серое, как в нашем районе, и не стерильное, как в палате. Оно... прозрачное. Как будто мир наконец-то протерли тряпкой от пыли.

Паша сидел в их гостиной, сжимая телефон так крепко, что пластиковый корпус жалобно постанывал. На его лице блуждала редкая, почти болезненная от непривычки улыбка. Прошло сорок пять дней. Сорок пять дней без единого срыва, без зрачков-блюдец и без того липкого страха, который заставлял Пашу проверять дыхание мужа каждые пятнадцать минут по ночам.

– Я верю, Саш, – тихо ответил он. – Я уже всё подготовил. Орк помог составить маршрут, Тема нашел какой-то дикий пляж, где вообще нет людей. Только ты, я и шум воды. Тебе не понадобятся аппараты, чтобы услышать, как море дышит.

– Скоро буду, – Саша замолчал на секунду, и Паша почти физически почувствовал, как тот улыбается на другом конце провода. – Люблю тебя, большой злой медведь. Не забудь батарейки, мои на исходе.

– Всегда в кармане, атлет. Жду.

Паша положил трубку и посмотрел на свои руки. Обручальное кольцо сидело плотно, кожа под ним зажила, и он наконец-то начал чувствовать себя человеком, а не натянутой тетивой. Он уже представлял, как белый микроавтобус центра притормозит у их подъезда, как из него выскочит похудевший, но живой Саша, и как он подхватит его на руки, не обращая внимания на любопытных соседей.

В это время микроавтобус «Светлый путь» мерно катил по загородному шоссе. Внутри было тихо — пятеро пациентов, закончивших курс, возвращались к нормальной жизни. Саша сидел у окна, прислонившись лбом к стеклу. Его слуховые аппараты были включены на среднюю громкость: он учился заново фильтровать звуки мира, не пугаясь каждого шороха.

Рядом сидел парень по имени Дима, бывший музыкант, тоже выкарабкавшийся из бездны. Он что-то увлеченно рисовал в блокноте.

– Слушай, Саш, – Дима толкнул его локтем. – Как думаешь, нас дома правда ждут? Или мы для них теперь навсегда «поломанные»?

Саша повернулся, его взгляд был надменным и уверенным — той самой защитной маской, которая теперь опиралась на реальную внутреннюю силу.

– Меня ждут, – отрезал он. – Мой муж за меня любого в порошок сотрет. И я для него не поломанный. Я просто... прошел техобслуживание.

Дима усмехнулся, хотел что-то ответить, но в этот момент раздался резкий, сухой хлопок.

Саша вздрогнул. Теракт научил его: такой звук никогда не сулит ничего хорошего. Это не была лопнувшая шина. Это был звук металла о металл.

Микроавтобус вильнул. Водитель, пожилой мужчина в кепке, отчаянно закрутил рулем, но машину повело юзом. Раздался скрежет — по днищу словно полоснули сотней бритв. Шипы. Дорожные шипы, разложенные прямо на асфальте.

Автобус занесло, он ударился о дорожное ограждение и, перевернувшись на бок, замер в облаке пыли и пара.

Внутри воцарилась тишина. Саша висел на ремне безопасности, его голова гудела. Один из слуховых аппаратов вылетел и затерялся где-то в обломках пластика и битого стекла. Мир наполовину оглох.

– Дима? – позвал Саша. Голос казался чужим, ватным.

Дима не ответил. Его голова была неестественно вывернута.

Саша судорожно нащупал замок ремня, нажал, и мешком рухнул на боковое стекло, которое теперь служило полом. Он чувствовал запах бензина и крови. Выбравшись через разбитое лобовое стекло, он оказался на обочине.

Мир вокруг превратился в кошмарный сюрреалистичный фильм. На шоссе стоял черный внедорожник без номеров. Из него вышел человек. Он был в черном тактическом костюме, лицо скрывала маска-балаклава. В руках он держал не пистолет, а нечто длинное, хищно поблескивающее на солнце. Мачете. Или короткий меч-вакидзаси.

Саша замер, припав к земле. Его единственный работающий аппарат уловил странный, свистящий звук.

Человек в черном подошел к водителю, который пытался выбраться из кабины. Одним коротким, профессиональным движением он опустил клинок. Брызнула кровь. Голова водителя откатилась в кювет с мягким звуком, похожим на хлопок упавшего арбуза.

Саша почувствовал, как внутри всё заледенело. Это не было ограблением. Это была бойня. Тот самый ужас из его детства, из родного района, где расчлененка была обыденностью, вернулся за ним здесь, на мирном шоссе.

Черный человек двигался методично. Он подошел к разбитому салону автобуса. Изнутри донесся крик одной из пациенток — молодой девушки, которая мечтала вернуться к дочке. Крик оборвался на середине, сменившись хлюпающим звуком.

– Нет... нет, нет... – прошептал Саша. Паника, та самая, что гнала его к шприцу, накрыла его с головой.

Он попытался встать, но его заметили. Черный человек повернул голову. Его глаза за прорезями маски были абсолютно пустыми. В них не было ненависти, только холодный расчет мясника.

Он направился к Саше медленным, размеренным шагом. Клинок, с которого стекала густая, темная кровь, чертил по асфальту тонкую линию.

Саша бросился бежать. Но тело после реабилитации еще не вернуло прежнюю атлетическую мощь. Он споткнулся о корень дерева на краю леса.

Человек в черном оказался рядом мгновенно. Он не стал наносить смертельный удар. Вместо этого он с силой обрушил тяжелый ботинок на голень Саши.

Раздался отчетливый, сухой хруст.

Боль была такой силы, что мир на мгновение стал абсолютно белым. Саша закричал, но звук собственного голоса показался ему далеким и неважным. Нога взорвалась миллионом раскаленных игл.

Черный человек наклонился, схватил Сашу за волосы и приподнял его голову. Клинок коснулся горла, оставляя тонкую холодную полосу.

– Ты должен был сдохнуть еще там, в ТЦ, – прошептал незнакомец. Голос был искажен модулятором, механический и безжизненный. – Ты — ошибка системы, которую нужно исправить.

Саша смотрел в пустые глазницы маски. В этот момент он вспомнил Пашу. Вспомнило его кольцо, его ворчание, его обещание поехать к морю. Гнев, чистый и яростный, проснулся где-то в самой глубине его существа.

– Пошел... ты... – выплюнул Саша, собрав во рту кровавую слюну, и прыснул ею прямо в маску врага.

Человек в черном отпрянул, инстинктивно вытирая лицо рукой. Этой секунды Саше хватило. Он извернулся, игнорируя дикую боль в сломанной ноге, и ударил здоровой ступней противника в колено.

Послышался мат. Черный человек пошатнулся.

Саша не стал ждать. Он рухнул в траву и пополз. Он полз на локтях, подтягивая за собой безжизненную, болтающуюся ногу. Каждый сантиметр давался с боем. Ветки царапали лицо, земля забивалась под ногти, а боль в голени пульсировала в такт ударам сердца.

– Паша... Паша, помоги... – шептал он, хотя знал, что Паша сейчас далеко, наливает чай и ждет звонка.

Сзади послышался шорох шагов по сухой листве. Охотник не торопился. Он знал, что добыча со сломанной ногой далеко не уйдет.

Саша ввалился в густой малинник, чувствуя, как шипы впиваются в кожу. Он зарылся в прелую листву под поваленным деревом, стараясь не дышать. Его единственный аппарат уловил звук шагов — совсем рядом.

– Я всё равно тебя найду, атлет, – донесся механический голос. – Лес маленький. А ты так громко пахнешь страхом.

Саша зажал рот ладонью. Его кольцо на пальце блеснуло в луче света, пробившемся сквозь кроны. Он судорожно накрыл его другой рукой. Только не сейчас. Только не так.

В это время в квартире Паши телефон, оставленный на столе, разразился тревожным звонком. Это был Аркадий.

– Паш, ты здесь? – голос Орка был непривычно быстрым. – Я только что получил сигнал от системы мониторинга центра. Автобус сошел с маршрута десять минут назад. Связи с водителем нет. Геолокация застыла на 42-м километре старого шоссе.

Паша почувствовал, как внутри всё оборвалось.

– Я выезжаю, – коротко бросил он.

– Стой! Я уже вызвал группу. Тема со мной, мы ближе. Паша, там что-то не так. На трассе разложены шипы, это не авария. Это засада.

– Мне плевать, – Паша уже натягивал куртку, хватая ключи и тяжелый фонарь. – Если с его головы упадет хоть один волос, я превращу этот лес в кладбище.

– Паша, будь осторожен! – крикнул Тема в трубку. – Там работает профи. Судя по камерам, которые успели зафиксировать машину, это «чистильщики».

Паша не слушал. Он уже летел по лестнице, и его лицо было таким, что встретившийся сосед в ужасе прижался к стене. Это был не муж и не пенсионер. Это был зверь, у которого отнимали самое дорогое.

Саша лежал под деревом, чувствуя, как холод начинает пробираться под одежду. Шок постепенно отступал, уступая место невыносимой, тупой боли. Нога распухла, джинсы пропитались кровью.

Он выключил слуховой аппарат. В полной тишине было легче сосредоточиться. Теперь он не слышал шагов убийцы, но он чувствовал вибрацию земли. Он закрыл глаза и представил Пашу. Представил, как тот сейчас несется по шоссе, сжимая руль до белизны в костяшках.

«Держись, атлет», — словно прозвучал голос мужа в его голове. — «Я иду».

Саша нащупал рядом тяжелый камень с острым краем. Его единственное оружие. Он знал: если человек в черном найдет его, у него будет только один шанс. Один удар.

Внезапно вибрация земли стала сильнее. Это был не шаг человека. Это был гул мощного мотора.

Саша включил аппарат. Звук ворвался в голову болезненным визгом тормозов и криками.

– Саня! Саня, где ты?! – это был голос Темы. Высокий, срывающийся на фальцет.

И следом — другой голос. Тяжелый, как удар молота.

– Сашка! Отзовись!

Паша.

Саша попытался крикнуть, но из горла вырвался только хриплый стон. Он собрал все силы, подтянулся на локтях и ударил камнем по пустому стволу поваленного дерева. Стук получился глухим, но в лесной тишине он прозвучал как выстрел.

– Там! – рявкнул Паша.

Послышался шум ломаемых кустов. Человек в черном, который уже занес мачете над малинником, обернулся. Он не ожидал, что помощь придет так быстро.

Паша вылетел на поляну как танк. Он не стал стрелять, хотя в руке у него был табельный пистолет, который он достал из старого сейфа. Он просто врезался в убийцу всем своим огромным весом.

Они покатились по земле. Человек в черном был быстр, он пытался использовать клинок, но ярость Паши была за пределами человеческих возможностей. Он перехватил руку с мачете, и Саша услышал страшный хруст ломаемых костей — Паша просто раздавил запястье врага.

– Ты... тронул... его... – каждое слово сопровождалось ударом. – Ты... сломал... его...

Паша бил страшно. Это не был бой, это была экзекуция. Аркадий и Тема, выскочившие следом, замерли на мгновение, пораженные этой первобытной мощью.

– Паша, хватит! – крикнул Орк. – Мы должны его допросить! Нам нужно знать, кто заказчик!

Паша не слышал. Он остановился только тогда, когда лицо под маской превратилось в кровавое месиво, а мачете отлетело далеко в кусты. Он отшвырнул обмякшее тело и бросился к малиннику.

– Саня... Санечка...

Он раздвинул ветки и увидел мужа. Саша лежал в листве, бледный, с пересохшими губами, но его глаза сияли. Он смотрел на Пашу так, будто тот был самим богом, спустившимся с небес.

– Ты... долго... – прошептал Саша.

Паша упал на колени, бережно, словно хрустальную вазу, подхватывая Сашу на руки. Когда он увидел сломанную ногу, его лицо исказилось от такой боли, какой он не чувствовал даже под пулями.

– Прости меня, – рыдал Паша, прижимая Сашу к своей груди. – Прости, что не встретил. Прости, что позволил этому случиться.

– Глупый... медведь... – Саша коснулся рукой щеки мужа. – Ты же... пришел.

Тема подбежал с аптечкой, его руки дрожали. Аркадий уже вызывал вертолет, попутно координируя действия полиции, которая только сейчас начала стягиваться к месту трагедии.

– Нога — сложный перелом, – быстро констатировал Тема, накладывая шину. – Саня, держись, сейчас вколю обезбол.

– Нет, – Саша перехватил его руку. – Никакой химии. Я... я справлюсь так. Паша, держи меня. Просто держи.

Паша сжал его так крепко, как только мог, не причиняя боли. Он чувствовал, как Сашу бьет крупная дрожь — отходняк от шока и боли.

– Мы едем домой, – шептал Паша. – Прямо сейчас. Никаких центров. Никаких дорог. Я сам буду тебя лечить. Я сам буду твоими ногами.

Аркадий подошел к ним, его лицо было бледным.

– Паша, это не случайность. Тот человек... он сказал что-то про ТЦ. Это хвосты из прошлого. Кто-то зачищает свидетелей или жертв. Я просчитаю это, я найду, кто за этим стоит.

– Найди, Орк, – Паша поднял на друга глаза, и Аркадий невольно отступил. В этом взгляде не осталось ничего от того ворчливого мужа, которого они знали. Там была бездна. – Найди их всех. Имена, адреса, счета. Я закончу это.

Через час Сашу уже везли в госпиталь. Он лежал на заднем сиденье внедорожника Паши, его голова покоилась на коленях мужа. Боль отступила под действием льда и фиксации, но тишина в его ушах стала какой-то особенно звонкой.

– Паш? – позвал он.

– Я здесь, малыш.

– Ты не снял кольцо. Даже когда дрался.

Паша посмотрел на свою руку. Костяшки были сбиты в мясо, золото покрылось пятнами чужой крови, но оно всё так же ярко блестело.

– Я никогда его не сниму, – ответил Паша. – Ты же знаешь.

– Знаю, – Саша закрыл глаза. – Знаешь, а ведь я не испугался. Ну, почти. Когда он сказал, что я должен был сдохнуть, я подумал... что тогда ты останешься один. И мне стало так жалко тебя. Кто же будет тебя подкалывать?

Паша всхлипнул, пытаясь скрыть слезы за ворчанием.

– Ты даже при смерти умудряешься быть надменным засранцем, Саш.

– Я атлет, – слабо улыбнулся Саша. – Нам положено.

Машина неслась по шоссе, оставляя позади место бойни. Впереди были операции, долгие месяцы реабилитации и костыли. Но для них это было неважно. Главное — они были вместе.

Орк сидел впереди, его пальцы летали по клавиатуре ноутбука. Он уже вскрывал зашифрованные архивы, выстраивая логистическую цепочку мести. Тема молча смотрел в окно, сжимая в кармане тот самый камень, которым Саша подал сигнал.

Мир вокруг них снова стал сложным и опасным. Прошлое не хотело отпускать Сашу, оно тянуло к нему свои окровавленные руки из руин торгового центра и из подворотен его родного города. Но теперь оно столкнулось с силой, которую невозможно было просчитать в таблицах Экселя.

Паша смотрел на спящего Сашу. Он знал, что этот теракт в лесу был лишь началом. Но он также знал, что за четыре года брака он научился главному: скала не просто стоит на месте. Скала может обрушиться на врага всей своей массой, не оставив от него даже пыли.

– Мы поедем к морю, Саш, – прошептал Паша, целуя мужа в лоб. – Обязательно поедем. Только сначала я выжгу всё, что мешает тебе слышать музыку.

За окном проплывали огни большого города. Тишина в салоне была наполнена звуком двух сердец, бьющихся в унисон. И в этой тишине больше не было места для страха. Только для любви, которая оказалась крепче костей, острее мачете и вечнее, чем любой яд.