Смертельный потоп и сокровенная Птица.
Дар проклятых и благословенных
Холод отступил, но на смену ему пришла пустота, которая была куда страшнее ледяной воды. Разноликий стоял на самом краю Нагретых камней, там, где выступы скал ещё не поглотила ненасытная река. Вокруг него теснились соплеменники — мокрые, измождённые, с потухшими глазами. В центре круга лежало тело Сероликой. Старая воительница не пережила этой ночи: её сердце, и без того слабое, просто перестало биться от сырости и бесконечного страха.
Разноликий смотрел на неё, но видел не только безжизненную серую тушку. Рядом с телом, окутанная странным, едва заметным серебристым маревом, стояла Птица.
Она выглядела почти так же, как в тот день, когда её унесла вода, только её шерсть не была мокрой. Она казалась сотканной из лунного света и тумана.
– Ты ведь видишь меня, верно? – голос Птицы прозвучал прямо у него в голове, хотя её прозрачные губы почти не шевелились. – Только ты, Разноликий. Ты — избранник.
Разноликий вздрогнул, его уши, необычной формы, напоминающие тигриные, прижались к черепу. Он хотел ответить, крикнуть её имя, броситься к ней, но резкий толчок в бок заставил его пошатнуться.
– Опять ты застыл, мышеголовый! – Птицеед стоял рядом, его шерсть дыбилась от ярости и холода. – Из-за твоих безумных прыжков в воду я промок до костей, а там ничего не было! Пустота! Только гнилые ветки и тина!
Разноликий медленно повернул голову. Его двухцветная морда в этот миг выглядела пугающе неподвижной.
– Завались, Птицеед, – бросил он сквозь зубы.
– Что ты сказал? – воин припал к земле, выпуская когти, которые скрежетнули по камню. – Ты совсем свихнулся от горя! Звёздное племя покинуло нас, Разноликий! Неужели ты не видишь? Дождь не прекращается, дичи нет, Сероликая мертва! Птица мертва! А ты стоишь и пялишься в пустоту, как последний лисий помет!
В глазах Разноликого вспыхнул недобрый, почти звериный огонь. Он сделал шаг навстречу Птицееду, его мышцы под шкурой перекатились, как тугие жгуты.
– Нарываешься, верно? – прорычал он, и этот звук заставил ближайших котов испуганно отпрянуть.
– РАЗНОЛИКИЙ, НЕТ! ПРОШУ ТЕБЯ! – истошно закричала Птица. Её призрачный голос полоснул по ушам Разноликого, словно острый коготь.
Птицеед лишь хмыкнул, видя ярость соплеменника, и вызывающе выставил грудь вперед.
– Ну давай, нападай! Нарушь Воинский Закон прямо над телом павшей воительницы. Покажи всем, какой ты «герой».
Разноликий замер. Грудь его тяжело вздымалась. Он чувствовал на себе взгляды всего Речного племени — взгляды, полные осуждения и непонимания. Для них он был безумцем, разговаривающим с тенями.
– Ладно... – выдохнул он, с трудом убирая когти. – Тебе повезло.
Он отвернулся от Птицееда, чувствуя, как внутри всё клокочет от несправедливости. Птица подошла ближе, её прозрачная лапа прошла сквозь его плечо, оставив лишь мимолётное ощущение холода.
– Племя не будет таким, как прежде, – тихо проговорила она, глядя на то, как Невидимая Звезда склоняет голову над Сероликой. – Настанут тяжёлые времена, Разноликий. Тьма сгущается не только над рекой, но и в сердцах.
Разноликий горько усмехнулся, глядя на прозрачно-серую кошечку, которая теперь стояла с другой стороны от тела старухи. Это была душа Сероликой, но она не сияла звёздами. Она была тусклой, почти чернильной по краям.
– Сначала потоп... бесконечные ливни... Ты пропала, – он говорил едва слышно, чтобы Птицеед не начал новую перепалку. – Теперь вот Сероликая умерла. Что может быть хуже?
Он помедлил, глядя, как дух Сероликой испуганно озирается по сторонам, словно не понимая, куда ей идти.
– Неужели Сероликая станет не воительницей Звёздного племени, а уйдет в СЛ? – прошептал он.
Птица резко обернулась к нему, её глаза расширились от изумления.
– Как ты узнал?.. – её голос дрогнул.
Разноликий прижал свои тигриные уши и почувствовал, как по спине пробежал мороз.
– Ты шутишь? – спросил он, надеясь услышать «да».
Птица медленно, отрицательно покачала головой.
– Сумрачный Лес тянет свои когти к тем, чья вера угасла в страхе. Сероликая умерла, проклиная Реку и предков. Она не видит света Звёздного племени. Она видит только туман.
Разноликий глубоко вздохнул, глядя на свои лапы. Вода всё ещё плескалась всего в нескольких хвостах под ними, жадно облизывая Нагретые камни.
– Раз я избранный... значит, мы справимся, – сказал он, скорее убеждая самого себя. – Я не дам Сумрачному Лесу забрать наших котов.
Птица печально улыбнулась. Её облик начал постепенно истончаться, становясь почти невидимым на фоне серого утреннего неба.
– У тебя дар, Разноликий. Дар видения обоих миров. Это и твоё бремя, и твоя сила. Когда ты захочешь поговорить со мной, просто скажи «Пташка». Просто это слово, и я приду, где бы ты ни был.
– Пташка... – повторил он одними губами.
Силуэт кошки окончательно растворился, оставив после себя лишь запах речной мяты и едва уловимое тепло. Разноликий остался стоять на скале, не моргая и не отрывая взгляда от мёртвого тела Сероликой.
Он видел, как вокруг племени сжимается кольцо из теней, которых не замечали другие. Он видел, как Птицеед, свернувшись клубком неподалёку, дрожит не от холода, а от скрытой внутри злобы и отчаяния.
Мысли в голове Разноликого начали складываться в единый, пугающий пазл. Река не просто вышла из берегов — она смывала старый мир, освобождая место для чего-то нового и страшного. И он был единственным, кто мог видеть врага в лицо.
Он больше не был просто воином Речного племени. Он был мостом между жизнью и вечным мраком.
– Я найду дорогу, – пообещал он тишине, пока первые лучи тусклого солнца пытались пробиться сквозь пелену дождя. – Даже если мне придётся спуститься в самый центр Сумрачного Леса, чтобы вернуть нас домой.
Разноликий выпрямился, и в этот момент он выглядел величественнее и страшнее любого предводителя. Он был избранным, и его настоящая битва только начиналась.