Смешные сыщики
Дело о колбасной диверсии и тайна жёлтых плавок
Утро в Мамоново началось не с пения петухов, а с истошного крика, который мог бы принадлежать только человеку, чей мир рухнул в одночасье. Сергей, подпрыгнув на кровати, едва не запутался в своём «детективном» пледе.
– Димон? – пробормотал он, протирая глаза. – Неужели опять кабачки закончились?
Он выскочил на крыльцо, на ходу натягивая кепку охотника за оленями, которую он сшил из старой панамки сына. На дорожке, ведущей к дому, стоял Димон. Его лицо выражало такую скорбь, будто у него отобрали не только завтрак, но и смысл жизни. В руках он сжимал пустую упаковку от сосисок.
– Серёга, это конец! – прохрипел Димон, указывая дрожащим пальцем на этикетку. – Смотри! Глазами смотри!
Сергей выхватил лупу и присмотрелся.
– «Колбаски говяжьи. Особые», – прочитал он вслух. – И что?
– А то! – Димон едва не плакал. – Я их вчера купил в Луховицах, специально для нашего стратегического совещания в бане. Утром решил одну... ну, чисто в целях дегустации... попробовать. И что ты думаешь? ИНДЕЙКА!
Сергей замер. В воздухе запахло крупным международным заговором.
– Ты хочешь сказать, – медленно произнёс Шерлок Мамоновский, – что произошла подмена? В магазине? Или...
– Или у нас в деревне орудует банда «Птицеловов»! – Димон решительно вытер пот со лба. – Они подменяют элитную говядину диетической индейкой, чтобы подорвать наше здоровье и боевой дух! Ты понимаешь, каково это — настроиться на сочный говяжий жирок, а получить сухогруз из индейки? Это же плевок в душу!
– Элементарно, Димон! – Сергей взмахнул лупой. – Это не просто подмена. Это вызов нашей дедукции. Мы немедленно отправляемся в Одинцово на рынок, а по пути заглянем к Витале. У него глаз намётан на всякую дичь.
В это время из дома вышла Марина. В руках она держала стопку тетрадей и смотрела на мужа так, будто он был двоечником, который опять прогулял контрольную по пунктуации.
– Сергей, если ты сейчас же не прекратишь расследовать «колбасный геноцид» и не отвезёшь Никиту в кулинарный колледж, я заставлю тебя переписывать «Войну и мир» от руки. Трижды.
– Марина, ты не понимаешь! – Сергей попытался сделать серьёзное лицо. – На кону честь Луховицкого района. Сегодня индейка вместо говядины, а завтра что? Безалкогольное пиво в ларьке?
Марина только вздохнула и ушла в дом, пробормотав что-то про «палату номер шесть».
Через десять минут сыщики уже были у Витали. Виталя, как обычно, трудился — он пытался починить старый бак для воды, который почему-то начал издавать звуки, похожие на марш имперских штурмовиков.
– Здорово, трудяга! – крикнул Сергей, перепрыгивая через кучу дров. – У нас ЧП. Колбасная диверсия. Что слышно в народе?
Виталя вытер лоб испачканной в мазуте рукой и хитро прищурился.
– Колбаски — это ерунда, пацаны. Вы лучше гляньте, что я в чане с водой нашёл. Опять!
Друзья подошли к огромному чану, который стоял за баней. Вода в нём была кристально чистой, но на дне… на самом дне ярко-жёлтым пятном выделялись те самые плавательные трусы, которые они нашли в прошлый раз.
– Погоди, – Димон почесал затылок. – Мы же их Михалычу отдали. Он сказал, что это его «парадные».
– В том-то и дело! – Виталя заговорщицки понизил голос. – Михалыч клянётся, что свои трусы сжёг от стыда. А эти — новые! И, пацаны, принюхайтесь...
Димон, чей нос был острее, чем у ищейки, наклонился над чаном.
– Опять лимон? – спросил он.
– Нет, – Виталя покачал головой. – В этот раз пахнет... жареными грибочками с чесноком.
Димон замер. Его зрачки расширились, как у кота при виде валерьянки.
– Грибочки... С чесноком... – он начал медленно поворачиваться в сторону забора. – Я чую след! Это не просто трусы, это приманка!
– Ватсон, стоять! – Сергей схватил друга за жилетку. – Это может быть ловушка. Кто в нашей деревне лучше всех жарит грибы?
– Виталя! – хором ответили сыщики.
– Но я их сегодня не жарил! – возмутился Виталя. – Наташа уехала в Одинцово за покупками, а я на диете. Ну, почти.
В этот момент из-за кустов малины послышался подозрительный шорох. Сергей мгновенно принял позу ниндзя (правда, плед мешал маневренности), а Димон схватил ближайшее полено.
– Выходи, подлый трусоподкладыватель! – закричал Сергей.
Из кустов, отряхиваясь от листьев, вышел Никита. Сын Сергея выглядел крайне недовольным. В руках он держал сковородку, плотно накрытую крышкой.
– Пап, дядя Дима, вы чего орёте? – Никита нахмурился. – Я тут эксперимент провожу. Мама сказала, что если я не научусь готовить грибы так, чтобы они не пахли на всё Мамоново, она меня в отпуск не пустит.
– Никита, – Сергей подошёл к сыну, подозрительно глядя на сковородку. – А почему от чана пахнет твоими экспериментами? И откуда там взялись жёлтые трусы?
Никита покраснел так, что стал похож на спелый помидор.
– Ну... понимаете... я когда грибы жарил, решил их охладить быстро. Поставил сковородку на край чана. А тут комар укусил, я дернулся... короче, крышка слетела, пара грибов упала в воду. А трусы...
– Что «трусы»? – хором спросили Димон и Сергей.
– Да это не трусы! – Никита открыл сковородку, и божественный аромат чесночных грибочков ударил Димону прямо в мозг. – Это моя новая поварская шапочка! Я её в Одинцово купил, в магазине приколов. Она просто... ну, фасон такой. В форме плавок. Чтобы на кухне веселее было! Она у меня с головы слетела, когда я за крышкой тянулся.
Димон, не дослушав, уже тянулся вилкой к сковородке.
– Никитос, я должен провести экспертизу... Вдруг грибы от контакта с водой и «шапочкой» стали токсичными...
– Дядя Дима, нет! – Никита попытался увернуться. – Я не буду дважды пережаривать! Я не люблю делать двойную работу!
Пока на участке Витали разыгрывалась драма «Человек против грибов», Сергей продолжал изучать чан.
– Так, с трусами-шапкой разобрались. Но колбаски! Димон, отвлекись от еды! Если Никита был здесь, значит, он не мог быть в Луховицах и подменять твою говядину на индейку.
– А я знаю, кто мог! – раздался звонкий голос.
К компании присоединилась Татьяна, жена Димона. Она выглядела как всегда эффектно: деловой костюм, каблуки (даже в деревне) и папка с документами.
– Дима, ты когда вчера колбасу покупал, с кем в очереди стоял? – спросила она, лукаво улыбаясь.
– С кем... с кем... – Димон задумался, усиленно пережевывая гриб. – А! С Тарасом из соседнего Одинцово. Он ещё хвастался, что на диету сел, индейку купил, чтобы похудеть к лету.
Татьяна расхохоталась.
– Так я его сегодня видела у магазина. Он чуть не плакал. Говорит: «Купил индейку, пришёл домой, пожарил — а там сплошной говяжий жир! Диета сорвалась, жена из дома выгнала за обман!»
Сергей и Димон переглянулись.
– Элементарно... – прошептал Сергей. – Вы просто перепутали пакеты на кассе!
Димон замер с открытым ртом.
– То есть... это я... я сам лишил человека диеты? Я — преступник?
– Ты — жертва обстоятельств и собственной жадности, Ватсон, – Сергей похлопал друга по плечу. – Но дело раскрыто! Мы нашли виновного, выяснили происхождение «трусов» и даже спасли репутацию Михалыча.
– А пар? – вдруг вспомнил Виталя. – Куда пар-то делся сегодня? Я опять поддал, а баня холодная!
Все дружно повернулись к бане. Из трубы шёл густой дым, но внутри было тихо. Сергей подошёл к двери, приложил ухо.
– Слышу странные звуки... Как будто кто-то читает стихи.
Он резко распахнул дверь. В предбаннике, в облаке густого пара (который, как выяснилось, просто застоялся из-за закрытой заслонки), сидела Марина. Она была в карнавальном костюме огромной совы — с крыльями и клювом на лбу. В руках у неё был томик стихов Фета.
– Марина? – ахнул Сергей. – Ты же ненавидишь костюмы!
Марина медленно повернула голову. Клюв на её лбу грозно качнулся.
– У нас завтра в школе открытый урок по теме «Образ птиц в русской поэзии». Директор сказала, что мы должны быть креативными. Вот я и... привыкаю к образу. В бане жарко, перья чешутся, но зато никто не мешает.
– Так вот куда пар делся! – воскликнул Виталя. – Она его весь в свои перья впитала!
Димон, всё ещё держа в руках сковородку Никиты, посмотрел на Марину-сову, потом на Сергея в пледе, потом на жёлтую шапку-трусы в чане.
– Серёга, – сказал он, – я думаю, нам пора завязывать с детективным агентством. Наша жизнь сама по себе — сплошное преступление против здравого смысла.
– Ошибаешься, друг мой! – Сергей гордо выпрямился. – Это только начало. Смотри!
Он указал лупой на забор. Там, на самом верху, сидела Наташа, жена Витали, и пыталась достать сачком что-то с дерева.
– Наташа, ты что там делаешь? – крикнул Виталя.
– Да вот... – Наташа смущённо улыбнулась. – Виталя, ты только не ругайся. Я в Одинцово купила живого карпа, привезла, хотела в пруд выпустить. А он... прыгнул. И теперь сидит на яблоне.
Сергей просиял. Его глаза загорелись азартным огнём.
– Димон! Слышишь? Летающий карп в Мамоново! Это дело для профессионалов!
– Только после обеда! – отрезал Димон, усаживаясь на лавку и притягивая к себе блюдо с кабачками, которые только что вынесла Наташа. – Летающие рыбы никуда не денутся, а кабачки стынут.
– И грибы! Не забудьте про грибы! – крикнул Никита, пытаясь отобрать сковородку. – Я не буду дважды...
– Мы поняли, Никитос, – засмеялся Виталя. – Садитесь все за стол. А карпа я сам сниму. У меня как раз веник лишний есть.
Над деревней Мамоново плыл аромат чеснока, жареного мяса и лимона. Марина в костюме совы вышла из бани и, тяжело вздыхая, села рядом с мужем.
– Сергей, – сказала она, поправляя клюв. – Если ты хоть слово напишешь про «Дело о пернатой учительнице», я тебя заставлю учить исключения из правил на память. Все пятьсот штук.
– Ни слова, душа моя, – Сергей приобнял «сову». – Но согласись, жизнь в Луховицком районе куда интереснее, чем в Бейкер-стрит. Там у них только туман, а у нас — индейка-диверсант и шапки-трусы.
– И пиво в погребе! – добавил Димон, открывая бутылку. – За дедукцию, пацаны!
И в этот момент карп с яблони действительно прыгнул, приземлившись прямо в чан к жёлтым плавкам. Но это уже было совсем другое расследование.