Смурфанись
Свадебный марш на камышовых дудочках
Пять лет в заколдованном замке пролетели как единый, залитый солнцем и смехом вздох.
Если бы кто-нибудь из высших чиновников Межпространственного Департамента заглянул в этот изолированный сектор, у него бы гарантированно треснули метафизические монокли. Хогвартс, задуманный когда-то как обитель чопорных чародеев, окончательно и бесповоротно превратился в самый шумный, странный и счастливый дом во всей Мультивселенной.
За пять лет жизнь здесь обросла собственными легендами.
Было зафиксировано тридцать две попытки Джонни Сильверхэнда собрать гаражную рок-группу из домашних эльфов (эльфы отлично играли на ложках, но наотрез отказывались петь про сожжение корпораций). Ви и Панам превратили заброшенные оранжереи травологии в мастерскую, где перебирали старый, созданный магией пикап, просто потому что кочевнические руки тосковали по гаечным ключам. Джеки Уэллс и Мама Уэллс оккупировали половину замковых кухонь, обучая глиняных поварят крутить идеальные буррито и варить наваристый борщ, от аромата которого слюнки текли даже у призраков. Дэвид Мартинес наконец-то закончил нормальную школу — программу Хильд соткал из лучших земных библиотек — и теперь целыми днями лежал на Астрономической башне, обнимая Люси и разглядывая созвездия, которые больше никогда не напоминали о холодной и недосягаемой Луне.
Андроиды из Детройта тоже нашли себя. Маркус с Норт разбили на опушке Запретного леса потрясающий сад скульптур, где каждый камень дышал покоем, а Коннор... Коннор стал неофициальным шерифом замка. Вместе с Хэнком, который отрастил еще более благообразную седую бороду и пил исключительно безалкогольный сливочный эль, они расследовали сложнейшие дела века — вроде исчезновения любимой сковороды Мамы Уэллс или тайного проникновения Пилара в запасы смурф-наливки.
Но главным, неоспоримым и самым сейсмически опасным событием этих пяти лет стали отношения хозяина замка и миниатюрной королевы разрушений.
Хильдегард ухаживал за Ребеккой с упорством и изобретательностью существа, в чьих руках находились рычаги творения миров. Он не осыпал ее банальными алмазами — он материализовал для нее уникальные тиры в подземельях, где мишени в виде ухмыляющихся корпоратов взрывались фонтанами конфетти и вишневого джема. Он готовил ей блюда такой запредельной остроты, что при их варке эльфы надевали защитные костюмы химзащиты. Он терпеливо сносил ее вспышки ярости, ее привычку проверять прочность его пушистого хвоста и бесконечные угрозы «откусить ему уши».
И в конце концов неприступная крепость Найт-Сити пала. Бекка сдалась. Правда, момент ее согласия сопровождался взрывом трех алхимических котлов и подпаленными усами Демиурга, но фиолетовые глаза Хильда в тот день сияли ярче всех галактик Совета.
И вот этот день настал.
Поляна Смурфидола купалась в полуденном золотом свете.
Вся банда снова прошла через знакомую процедуру масштабирования: воздух мягко хлопнул, горизонт взметнулся ввысь, и грозные ветераны неонового мегаполиса вместе с детройтскими девиантами превратились в аккуратных тридцатисантиметровых гостей сказочной деревушки.
Однако на этот раз на поляне царила не паника, а грандиозный, вселенский переполох.
Центральную площадь между шляпками гигантских мухоморов вымостили белоснежными лепестками дикого жасмина. Через хрустальный ручей перекинули ажурный мостик, увитый живыми незабудками, а в воздухе кружили золотые светлячки, лениво выписывая в воздухе поздравительные руны.
Возле увитой плющом арки из переплетенных стеблей орешника нервно переступал с ноги на ногу жених.
Хильдегард выглядел сногсшибательно. Вместо привычного свитера крупной вязки на нем красовался сшитый лучшими портными зазеркалья темно-фиолетовый фрак, идеально сидевший по фигуре. Белоснежный шелковый шейный платок был скреплен крошечной сапфировой булавкой. Но идеальный образ разбивался вдребезги о его нечеловеческую нервозность: аккуратные черные кошачьи ушки на макушке бешено метались из стороны в сторону, прижимаясь то к волосам, то вставая торчком, а роскошный пушистый хвост нервно обвивал собственную лодыжку Демиурга, рискуя завязаться в морской узел.
– Джеки... скажи честно, галстук не кривой? – в сотый раз прошептал Хильд, судорожно теребя лацкан. – А хвост? Хвост расчесан? Мне кажется, сова вчера выдернула из него клок, когда я на нее случайно сел...
– Чумба, расслабься! – хохотнул Джеки Уэллс, стоявший по правую руку в качестве шафера.
Здоровяк в крошечном элегантном смокинге, который с трудом сходился на его богатырской груди, от души хлопнул бога по плечу, едва не вбив того в мох.
– Ты выглядишь на миллион эдди, братишка! Мадонна святая, ты Демиург или кто? Ты можешь мановением пальца создать сверхновую, а трясешься так, будто тебя на ковер к Арасаке вызывают!
– Джеки, сверхновая не умеет пробивать с левой в челюсть, если ей не понравится цвет букета, – панически пробормотал Хильд, сглотнув.
– В этом он прав, – заметил подошедший Виктор Вектор, поправляя микроскопические очки в тонкой золотой оправе. – Как твой лечащий врач, Хильд, заявляю: уровень адреналина в твоем бессмертном теле сейчас достаточен, чтобы запитать целый район Найт-Сити. Дыши глубже. Вдох — выдох.
– Лейтенант, уровень стресса субъекта снизился на четыре процента, но все еще превышает критическую отметку, – доложил Коннор, чинно стоявший рядом в крошечном строгом костюме с синей бутоньеркой.
Хэнк Андерсон, устроившийся на удобной шляпке боровика с кружкой смурф-медовухи, только крякнул:
– Коннор, захлопни статистику. Парень женится. Если мужик перед алтарем не выглядит так, будто его ведут на электрический стул — значит, он либо пьян, либо психопат. Хильд, держись, обратной дороги нет!
– Очень ободряюще, Хэнк, спасибо огромное, – нервно дернул ухом Хильдегард.
В этот момент за перегородкой из широких листьев папоротника, где располагалась импровизированная комната невесты, раздался грохот, звон разбитой посуды и отборный, сочный мат, от которого сидевшие на ветках дуба птицы едва не осыпались вниз.
– ДА КАКОЙ ИДИОТ ПРИДУМАЛ ЭТИ КОРСЕТЫ?!
Из-за листьев выглянула взъерошенная Панам, отчаянно замахала руками и крикнула:
– Джуди, держи ее за ноги! Люси, хватай шнуровку!
– Я ВАМ СЕЙЧАС ВСЕМ НОГИ ОТОРВУ! – визжал яростный голос невесты. – ГДЕ МОИ БОТИНКИ?! ПОЧЕМУ ОНИ БЕЛЫЕ?! Я ПОХОЖА НА ГРЕБАНЫЙ ЗЕФИР!
Джонни Сильверхэнд, сидевший на пеньке рядом с Горо Такэмурой и лениво бряцавший по струнам крошечной акустической гитары, усмехнулся во все тридцать два зуба:
– А невеста, я погляжу, в прекрасном расположении духа. Традиционная свадьба, прямо слезы наворачиваются.
– Женщина с сильным духом — благословение для дома, – невозмутимо отозвался Такэмура, чинно расправляя темное кимоно. – Хотя в данном случае... я бы рекомендовал жениху надеть скрытый титановый жилет под фрак.
– У него есть девять кошачьих жизней, Горо, не пропадет, – хмыкнул Ви, обнимая подошедшую, слегка запыхавшуюся Панам.
Наконец суета за листьями папоротника стихла.
На середину поляны, медленно перебирая ножками в деревянных башмачках, вышел Папа Смурф. На нем был его парадный, сияющий алый колпак, вычищенный до блеска, а седая борода была аккуратно расчесана и скреплена маленьким серебряным колечком. В руках мудрый старейшина держал древнюю книгу, переплетенную корой векового дуба.
Он встал под арку, ласково кивнул побелевшему Хильду и поднял ладонь.
– Жители леса! Гости из далеких земель! – звонкий, чистый голос Папы Смурфа эхом разнесся над затихшей поляной. – Сегодня великий день для всего нашего мира. Тот, кто хранит нас от невзгод, наш добрый Смотрящий, соединяет свою судьбу с той, чье сердце пылает ярче полуденного солнца! Музыканты... смурфите марш!
Оркестр грянул.
Смурфик-Гармонист, Смурфик-Трубач и целая дюжина барабанщиков на желудевых шляпках заиграли торжественную, удивительно нежную и одновременно задорную мелодию. В нее плавно вплетались переливы гитары Сильверхэнда, создавая совершенно уникальный, ни на что не похожий свадебный гимн.
Листья папоротника раздвинулись.
Хильдегард замер. Его кошачьи ушки на мгновение застыли в наивысшей точке, а фиолетовые глаза распахнулись так, будто он впервые увидел рождение целой вселенной.
По дорожке из белых лепестков шла Ребекка.
Ее вел под руку Мэйн — огромный, монументальный наемник выглядел как ожившая скала в строгом черном костюме, и на его обычно суровом лице сияла гордая, отеческая улыбка. Дорио шла следом, украдкой утирая слезу кружевным платком.
Но все взгляды были прикованы только к невесте.
Платье Ребекки было шедевром, созданным из паутины лунных пауков и лепестков белых роз: короткое спереди, открывающее ее тонкие ножки, и переходящее сзади в пышный, словно сотканный из морской пены шлейф. Корсет, на который она так яростно ругалась, идеально подчеркивал ее фигурку. Бирюзовые волосы были уложены в замысловатую, дерзкую прическу, перехваченную венком из крошечных оранжевых ягод, а фата... фата искрилась миллионами микроскопических звездных искорок.
В руках она держала букет. Но это был не просто свадебный букет: в центре композиции из алых роз Хильд специально для нее вплел искусно выполненные из полированного металла декоративные гильзы от дробовика, переливающиеся на солнце.
Щеки Бекки пылали густым, яростным румянцем. Она шла, старательно глядя под ноги и сердито сопя, но когда подняла глаза и встретилась взглядом с Хильдом, ее дыхание перехватило.
Мэйн бережно подвел ее к арке, аккуратно переложил ее маленькую ладошку в дрожащую руку Демиурга и басом произнес:
– Береги ее, парень. Обидишь — я найду способ пробить твою божественную броню.
– Головой отвечаю, Мэйн, – с благоговением выдохнул Хильд, не сводя глаз с девушки.
Мэйн подмигнул и отступил к рядам гостей, где Глория Мартинес уже вовсю плакала от умиления на плече у Дэвида, а Саша Яковлева с Киви одобрительно свистели.
Ребекка встала напротив Хильда. Она насупилась, пытаясь вернуть привычную маску цинизма, но ее подбородок предательски подрагивал.
– Чего пялишься, шерстяной? – шепотом огрызнулась она, хотя ее пальцы крепко, до побеления впились в его ладонь. – Да, я нацепила эту дурацкую юбку. Скажешь хоть слово про зефир — получишь букетом по морде.
– Ты... самая прекрасная во всех мирах, – искренне, с придыханием прошептал Демиург. – Мое сердце сейчас разорвется, Бекка. Честно.
Ребекка закусила губу, ее глаза блеснули влагой, и она тихо буркнула:
– Подлиза хвостатый... Ты тоже ничего. Фрак нормальный.
Папа Смурф тепло улыбнулся, глядя на эту невероятную пару поверх очков, и раскрыл древнюю книгу.
– Дорогие Хильдегард и Ребекка, – торжественно произнес старейшина. – Любовь — это самое великое волшебство. Оно не подчиняется законам магии, не измеряется границами измерений и не подвластно даже Высшим Демиургам. Она соединяет несовместимое: небо и землю, вечность и краткий миг, тишину древних залов и бунтарский огонь мятежной души. Готовы ли вы произнести свои клятвы перед лицом своих друзей и этого леса?
Хильд сделал глубокий вдох. Его пушистый хвост плавно лег вокруг талии Ребекки, даря ей тепло и уверенность.
Демиург заговорил, и его бархатный голос звучал чисто, проникая в самое сердце каждого присутствующего:
– Я, Хильдегард, Тринадцатый Демиург, клянусь перед этим небом и этими звездами быть твоим защитником, твоим домом и твоим самым преданным слугой. Я клянусь терпеть твои вспышки гнева, готовить тебе самые острые начос во Вселенной и никогда не закрывать двери в тир. Я был бесконечно одинок среди вечности, Ребекка. Ты пришла — с криками, руганью и угрозами — и наполнила мою бессмертную пустоту настоящей, безумной, громкой жизнью. Я люблю тебя. До последнего атома мироздания.
На скамьях гостей раздались дружные всхлипы. Мама Уэллс вытирала глаза фартуком, Кэра прижимала к себе Алису, а Норт тихо положила голову на плечо Маркуса.
Настала очередь невесты.
Ребекка шмыгнула носом. Она переступила с ноги на ногу, сердито смахнула набежавшую слезинку тыльной стороной ладони и посмотрела прямо в сияющие фиолетовые глаза напротив:
– Короче, хвостатый... Ты знаешь, что я не умею толкать сопливые речи. Всю свою жизнь в Найт-Сити я думала, что сдохну в канаве с пулей в кишках, и мне было плевать. У меня не было будущего. У меня были только пушки и хром. А потом появился ты — нелепый, ушастый придурок с дурацким чаем, замком и блинами. Ты вернул мне моих чомб. Ты заставил меня чувствовать себя живой. Без железа. Без страха.
Она сделала шаг ближе, встав на цыпочки:
– Я клянусь, что буду прикрывать твою спину, даже если на нас попрет весь твой дурацкий Совет Демиургов. Я клянусь любить тебя, даже когда ты невыносимо нудишь со своими древними свитками. И если ты когда-нибудь посмеешь снова остаться один... я найду тебя в любой дыре реальности и надеру твой пушистый зад. Ты мой, Хильд. Навсегда.
– Охренеть клятва, – с восторгом прошептал Пилар, толкая Фалько локтем. – Чисто в ее стиле!
– А теперь — кольца, – торжественно объявил Папа Смурф.
Смурфетта и маленькая Алиса вынесли на середину поляны бархатную подушечку из зеленого мха.
На ней лежали два кольца. Они не были золотыми или платиновыми. Хильд выковал их из застывшего звездного света и тончайших, прочнейших золотистых стеблей смурф-земляники, переплетенных в неразрывную спираль бесконечности. В центре каждого кольца пульсировала крошечная капелька фиолетовой божественной искры.
Хильд дрожащими пальцами взял меньшее кольцо и бережно надел его на тонкий безымянный пальчик Ребекки.
Бекка взяла второе — широкое, теплое — и уверенно протолкнула его на палец Демиурга, крепко сжав его ладонь.
– Властью, данной мне лесом, древними дубами и любовью всех присутствующих... – Папа Смурф широко улыбнулся, и в его глазах блеснули добрые лучики. – Объявляю вас мужем и смурф-женой! Смотрящий... можешь поцеловать свою дерзкую невесту!
Хильдегард не заставил себя ждать.
Он подхватил Ребекку на руки, оторвав ее от земли. Его длинный пушистый хвост мгновенно обвился вокруг них обоих, пряча от лишних глаз нижнюю часть платья, и Демиург приник к ее губам в долгом, нежном, головокружительном поцелуе.
Ребекка ойкнула, выронила букет прямо в руки опешившему Коннору («Объект перехвачен, кинетическая энергия погашена», — невозмутимо констатировал андроид под хохот Хэнка), обвила шею Хильда руками и ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна.
Поляна взорвалась.
– УРА-А-А-А-А-А-А-А!
Сотни смурфиков подбросили в воздух свои белые колпачки. Оркестр заиграл с такой бешеной силой, что листья на вековых дубах задрожали. Джеки Уэллс издал оглушительный победный клич Хейвуда, подхватив на руки Маму Уэллс и кружа ее в воздухе. Мэйн и Дорио обнялись, счастливо смеясь. Дэвид страстно поцеловал Люси под аплодисменты Саши и Киви, а Джонни Сильверхэнд вскочил на пень и врубил на гитаре самое залихватское, виртуозное соло, какое только слышала эта сказочная земля.
Хильд наконец опустил раскрасневшуюся, растрепанную, абсолютно счастливую Ребекку на землю, но не отпустил ее талию.
– Ну что, миссис Демиург? – лукаво прищурился он, шевельнув ухом. – Как ощущения?
– Заткнись, муженек, – задыхаясь от смеха, выдохнула Бекка, уткнувшись носом в его шелковую манишку. – И тащи меня к столу. Если там нет того свадебного торта с перцем халапеньо, о котором ты трепался всю неделю, я подам на развод прямо в этом мухоморе!
– Торт ждет, королева моя, – рассмеялся Хильд, и его фиолетовые глаза вспыхнули ярким, триумфальным светом.
Пир начался.
На столы, выросшие вдоль ручья, эльфы и смурфики выкатили циклопические чаши с угощениями: земляничные пироги, пенящиеся кувшины, жареные грибы по тайным рецептам гномов, горы фруктов и, конечно же, персональный кулинарный шедевр — трехъярусный алый торт, увенчанный фигурками улыбающегося кошачьего бога и крошечной девчонки с дробовиком наперевес.
Для андроидов Коннора, Маркуса, Норт, Саймона и Лютера доставили целые бочонки изысканного тириумного пунша с ароматом ванили и можжевельника.
– За новобрачных! – проревел Джеки, поднимая кружку размером с собственную голову. – За то, чтобы в их доме всегда звенел смех, взрывались только праздничные хлопушки, а любовь была крепче титанового сплава «Арасаки»!
– Горько! – гаркнул Ви, подмигивая кочевнице.
– ГОРЬКО! – подхватила вся поляна, включая три сотни синих гномиков, хором скандировавших новое, странное, но невероятно веселое слово.
Хильд с готовностью наклонился к жене, сорвав еще один поцелуй под одобрительный рев толпы.
Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая Смурфидол в нежные персиковые, сиреневые и золотые тона.
В небе зажглись первые звезды — те самые, которые когда-то казались Хильду холодными и чужими над крышами пустого замка. Теперь они отражались в десятках родных, счастливых глаз.
Здесь были его люди. Его семья. Бывшие наемники, нашедшие покой; машины, обретающие души; старые копы, научившиеся улыбаться; маленькие синие гномики, танцующие на столах в обнимку с кибернетическими ветеранами.
И рядом с ним была она — маленькая, дерзкая, бесконечно любимая девчонка, которая крепко держала его за руку и больше никогда не собиралась отпускать.
Хильдегард прижал Ребекку к себе, чувствуя, как ее голова уютно устроилась на его плече. Его длинный пушистый хвост лениво и бережно покачивался в такт музыке, укрывая их обоих от вечерней прохлады.
Величайшая ошибка небесной канцелярии окончательно стала величайшим счастьем во всей Мультивселенной. И впереди у них была целая, бесконечная, полная смеха и приключений вечность.