Смурфанись
Канцелярская ошибка вселенского масштаба
Возвращение в родные масштабы прошло куда менее болезненно, чем уменьшение. Едва процессия шагнула обратно сквозь мерцающий лавандовый портал на плиты замка, Хильдегард щелкнул пальцами, и пространство мягко расправилось. Никакой тошноты, никаких головокружений — лишь приятное ощущение, будто после долгого сидения в тесном кресле наконец-то удалось потянуться во весь богатырский рост.
Большой зал встретил их уютным полумраком. За окнами раскинулась глубокая шотландская полночь, усыпанная колючими звездами, а зачарованный потолок лениво отражал созвездие Большой Медведицы.
Однако оставаться в циклопическом пространстве зала усталым путешественникам не хотелось. Хильд, чьи кошачьи ушки уже сонно клонились к макушке, повел всю честную компанию на седьмой этаж — в просторную, полукруглую гостиную, скопированную с гриффиндорской башни.
Там царил абсолютный, нерушимый покой. В исполинском камине из дикого камня с треском гудели дубовые поленья, разбрасывая по комнате золотистые блики и волны сухого, ласкового тепла. Пол устилали пушистые бордовые ковры, на которых хаотично выстроились глубокие мягкие кресла, диваны с горой бархатных подушек и низкие резные столики.
Домашние эльфы уже успели расстараться: на столах исходили паром пузатые медные чайники с травяными сборами, источали коричный дух свежие ватрушки, а для андроидов в хрустальных графинах мерцал сапфировый тириумный нектар, подслащенный экстрактом смурф-земляники.
– Господи Иисусе... – выдохнул Хэнк Андерсон, буквально рухнув в самое широкое кресло у камина и с блаженным стоном вытянув ноги в шерстяных носках к огню. – Если это чистилище, передайте Богу, чтобы не смел меня отсюда выселять.
Коннор аккуратно сел на подлокотник его кресла, держа в руке чашку с мерцающей лазурной жидкостью. Диод андроида ровно светился синим.
– Физиологические показатели всех присутствующих указывают на глубокую стадию эмоциональной разгрузки, лейтенант. Уровень кортизола в вашей крови снизился до рекордных за последние десять лет значений.
– Вот и захлопни варежку, жестянка, не порть кайф статистикой, – беззлобно проворчал старый детектив, прикрывая глаза.
Панам Палмер уютно свернулась калачиком на диване, положив голову на колени Ви. Бывший наемник задумчиво перебирал темные пряди ее волос, глядя на танцующие языки пламени. Рядом, на толстом ковре, сидели в обнимку Дэвид и Люси. Глория Мартинес с тихой улыбкой поила горячим чаем Сашу Яковлеву, а Мэйн, Дорио и Пилар спорили вполголоса, пытаясь подсчитать, сколько смурф-ягод поместилось бы в кузов стандартного грузовика «Тортон».
Джонни Сильверхэнд развалился на банкетке, вытянув свои новые, живые ноги. В пальцах он вертел фарфоровую кружку, периодически бросая цепкие взгляды на хозяина замка.
Хильдегард сидел прямо на ковре перед самым камином, поджав под себя ноги. Его длинный, угольно-черный хвост довольно обвивал ножку соседнего кресла, на котором, забравшись с ногами и обняв колени, устроилась Ребекка. Миниатюрная наемница уже переоделась в безразмерную серую толстовку, в которой буквально тонула, и держала в руках кружку с какао, куда Хильд щедро насыпал зефирок.
– Эй, кошара, – нарушила тишину Бекка, ткнув Демиурга пяткой в лопатку. Не больно, скорее чтобы привлечь внимание.
Хильд мягко обернулся, его фиолетовые глаза ласково блеснули в полумраке:
– Да, принцесса?
– Ты нам зубы не заговаривай своими танцами и синими карапузами, – надула губы наемница, хотя в ее бирюзовых глазах плясали веселые чертики. – Ты утром орал на весь замок про какой-то Совет, про Одиннадцатого и про то, что ты Демиург «по ошибке». Это как вообще понимать? Богами случайно не становятся. Это тебе не триппер в «Чпок-стрит» подцепить.
В гостиной мгновенно наступила тишина. Даже Джеки Уэллс, шепотом травивший Мисти байку про банду «Валентино», осекся и повернул голову.
– Кстати, да, чумба, – поддержал рокер, криво усмехнувшись. – Ты распинался, что ты тринадцатый из двенадцати. У вас там что, в небесной канцелярии тоже квоты горят? Или ты взломал божественный сервер, как какой-нибудь сопливый нетраннер?
Маркус и Норт синхронно переглянулись. Лидер девиантов слегка подался вперед:
– Нам тоже интересно, Хильдегард. Ты обладаешь могуществом, способным переписывать законы физики, квантовой механики и саму концепцию биологии. Как подобная сила могла достаться кому-то... по ошибке?
Хильд тяжело, комично вздохнул. Его аккуратные кошачьи ушки виновато прижались к волосам, а кончик хвоста нервно застучал по ворсу ковра. Демиург провел ладонью по безупречному лицу и смущенно уткнулся носом в колени.
– Стыдобища-то какая... – пробормотал он глухим голосом. – Вы же теперь надо мной ржать будете до скончания времен.
– Ой, да ладно тебе, шерстяной! – фыркнула Ребекка, слегка пнув его еще раз. – Мы и так знаем, что ты с приветом! Колись уже, хуже не будет!
Хильдегард поднял голову, посмотрел на собравшихся — на эти лица людей и андроидов, прошедших через персональные круги ада и ставших ему ближе всех на свете, — и тепло, самоиронично улыбнулся.
– Ну ладно. Слушайте повесть о величайшем провале вселенской бюрократии.
Он щелкнул пальцами, и огонь в камине вспыхнул мягким лиловым пламенем, а в воздухе над поленьями закружились крошечные световые силуэты, иллюстрируя его рассказ.
– Начнем с того, что когда-то я был самым обычным парнем. Никакого Найт-Сити, никакого Детройта, никакой магии. Земля начала двадцать первого века. Я учился на третьем курсе исторического факультета, подрабатывал в ночную смену оператором техподдержки интернет-провайдера, жрал дешевую лапшу быстрого приготовления и фанател по фантастике. Звали меня... впрочем, неважно, человеческое имя давно растворилось в первородном эфире.
– И как ты склеил ласты? – деловито поинтересовался Джеки. – Сбили на перекрестке? Корпоратская пуля?
– Банальнее, Джеки. Куда банальнее, – вздохнул Хильд, и его уши забавно дернулись. – Ноябрь. Три часа ночи. Я шел со смены, уставший как собака. Полез через обледенелый парапет моста, чтобы срезать путь до общаги, поскользнулся на собачьем, простите, дерьме, полетел кубарем вниз, ударился затылком о чугунную урну и свернул себе шею. Мгновенная, нелепая и абсолютно бездарная смерть.
Хэнк сочувственно хмыкнул и отсалютовал кружкой:
– Классика. Патрульные такие вызовы пачками собирают по пятницам.
– Вот именно! – воскликнул Демиург. – Обычная серая душа должна была отправиться по стандартному распределителю: чистилище, перерождение, забвение — кому что положено по вере и карме. Но в ту самую секунду, когда моя грешная тушка остывала возле урны, на высших планах бытия происходил грандиозный, вселенский коллапс.
Хильд повел рукой, и искры над камином сложились в очертания бесконечного зала с колоннами, заваленного гигантскими стопками светящихся папок.
– Существует Главный Межпространственный Департамент Метафизического Учета. Там сидят миллиарды младших духов, архивариусов и канцеляристов, которые штампуют распределительные свитки для триллионов галактик. А управляли всем этим безобразием Двенадцать Высших Демиургов — совет древних, напыщенных, закостенелых существ, которые мнили себя вершиной эволюции. И вот представьте картину: пятница. Конец метафизического квартала. До закрытия годового отчета перед Первородным Светом остается ровно семь минут.
– О-о-о... – протянул Ви, криво усмехнувшись. – Знакомая тема. У нас в клане «Баккер» перед сдачей груза вечно такой бардак творился.
– Ты даже не представляешь масштаб катастрофы, Ви, – покачал головой Хильд. – Младший архивариус семьсот сорок восьмого ранга, некий дух по имени Плюх, нес на подпись председателю Совета срочный указ. Номер дела: «Душа смертная, реестровый номер 13-000-000-000-Х». Это был я. Моя папка должна была лечь в ящик с надписью «В топку на переплавку». Но Плюх... чертов Плюх нес в другой руке стакан с обжигающим латте на миндальном молоке из кофейни четвертого измерения!
– Не говори, что он его пролил, – затаив дыхание, прошептала Джуди.
– Он не просто его пролил, Джуди! – трагически всплеснул руками Демиург. – Он споткнулся о собственную астральную мантию, врезался в антигравитационный стеллаж и выплеснул кипящий кофе прямо на Главный Престольный Пульт Реальности! Кофе закоротило рунные цепи управления! Искры, дым, вой сирен! Плюх в панике хватает мою мокрую папку, пытается стереть пятно рукавом, стирает к чертям собачьим все нули в моем реестровом номере... и от страха перед аудитом шлепает ее в первый попавшийся пустой слот!
Хильд выдержал драматическую паузу.
– А этим слотом оказался «Протокол Экстренной Сублимации и Кооптации Нового Члена Совета». Свободное место номер... Тринадцать.
В гостиной воцарилась звенящая, благоговейная тишина.
Джонни Сильверхэнд медленно прикрыл лицо ладонью. Его плечи начали мелко подрагивать, а затем по комнате раскатился оглушительный, безудержный хриплый хохот рокера.
– Твою... мать! – сквозь слезы выдавил Джонни, колотя кулаком по подлокотнику. – Кофе на пульт?! Высший Демиург родился из-за пролитого латте?! А-ха-ха-ха! Корпораты везде одинаковые, даже на гребаных небесах!
– Это еще не все! – Хильд сам прыснул со смеху, его хвост весело метался из стороны в сторону. – Автоматика приняла залитый кофе документ за верховную директиву. Меня выдернуло из предсмертного туннеля, протащило через центрифугу Первородного Творения, накачало абсолютной божественной энергией творения и материализации, стерло все смертные ограничения и выплюнуло прямо в зал заседаний Совета! На роскошный платиновый трон, которого там вообще быть не должно было!
– И что Совет? – с широченной ухмылкой спросил Дэвид, обнимая Люси.
– Совет в это время праздновал юбилей Первого Демиурга, – с ностальгической улыбкой пояснил Хильд. – Они были, мягко говоря, под воздействием амброзии глубокой выдержки. Выходит Главный — старый бородатый пень размером с галактику, видит меня: сидит парень в растянутых трениках, моргает фиолетовыми зенками, а вокруг него сияет аура Высшего ранга. Система-то уже прописала мне бессмертие и статус творца! Отменить протокол назад — невозможно без одобрения Высшего Суда Мультивселенной!
– А если подать апелляцию в Суд? – профессионально поинтересовался Коннор.
– А если подать в Суд, начнется проверка! – Хильд задорно подмигнул андроиду. – А если начнется проверка, аудиторы вскроют, что Первый Демиург списывал звездную материю на строительство личных дач в туманности Андромеды, Пятый воровал протоны, а Одиннадцатый вообще устроил нелегальный тотализатор на исход Черных дыр! Они испугались до мокрых мантий! Если бы выяснилось, что они по пьяни и недосмотру возвели в ранг Бога оператора техподдержки из Челябинска — их бы всех сослали чистить сингулярности зубными щетками!
– И они решили замять дело? – сообразила Бестия, покачав головой с уважительным прищуром старого фиксера.
– Естественно! – развел руками Хильд. – Ко мне подошел Первый, похлопал по плечу, сунул в зубы свиток с божественными полномочиями и шепнул: «Слушай, парень... Ты теперь Тринадцатый. Мы сделаем вид, что так и задумывалось с момента Большого Взрыва. Вот тебе личный сектор пространства. Живи, твори что хочешь, только, ради всего святого, не отсвечивай на общих собраниях и молчи в тряпочку перед ревизорами».
– Охренеть... – выдохнула Ребекка. Она сползла с кресла прямо на ковер рядом с ним, заглядывая снизу вверх в его красивое лицо. – То есть ты бог просто потому, что кому-то было стыдно признаться в косяке?!
– Именно, Бекка. Чистейшая чиновничья трусость спасла мою задницу и подарила мне карман бесконечности.
– Погоди, – нахмурился Виктор Вектор, постукивая пальцами по колену. – А внешность? Ладно лицо, божественная ткань, все дела... Но уши? Хвост? Ты же сказал, что был обычным человеком?
Хильдегард мгновенно покраснел. Кончики его черных ушек буквально запылали пунцовым, а сам он попытался спрятать лицо в воротнике свитера.
– О-о-о... – протянула Ребекка, почуяв добычу. Ее глаза загорелись хищным азартом. – А вот тут поподробнее, шерстяной! Это тоже баг системы?!
– Ну... – Демиург жалобно шмыгнул носом. – Когда протокол сублимации пересобирал мое тело, перед глазами всплыл интерфейс настройки аватара. Ну, знаете, как в компьютерных ролевках: ползунки роста, цвета глаз, прически... А система глючила от залитого кофе! Таймер обратного отсчета показывал: «До финализации формы — три секунды».
– И? – хором подались вперед Панам и Джуди.
– А у меня дома... в той, смертной жизни... остался кот. Барсик. Черный такой, пушистый, наглый британский вислоухий паразит, – покаянно прошептал Хильд, глядя в пол. – Я в эту последнюю секунду панически подумал: «Господи, а кто теперь Барсика покормит?!». Нейроинтерфейс уловил доминантный образ в коре мозга, ползунок «Дополнительные биологические модификаторы» дернулся до упора вправо, система радостно пискнула «Выбор подтвержден!»... и бабах! Я материализовался перед Советом вот в таком виде.
Гостиную накрыла вторая волна хохота.
Джеки Уэллс ржал так, что сотрясались каменные стены замка, утирая слезы рукавом куртки. Дэвид хохотал, уткнувшись в плечо Люси, которая тихо, мелодично звенела смехом. Даже Горо Такэмура не выдержал: прикрыл рот кулаком, но его плечи мелко подрагивали, а в глазах стояли слезы веселья.
– Барсик! – взвизгнула Ребекка, катаясь по ковру и сжимая живот от колик. – Твою мать, Барсик! Великий Демиург, повелитель миров, стал фурри-боем из-за кота Барсика! Я щас сдохну! Вик, реанимируй меня, у меня легкие лопнут!
Хильдегард надулся, скрестил руки на груди, но обижаться всерьез не мог. Тепло, разлившееся по его груди, выжигало последние остатки многовекового одиночества.
– Смейтесь, смейтесь, – проворчал он с мягкой улыбкой. – Между прочим, уши очень чувствительные, я слышу, как мыши в подземельях Слизерина чихают. А хвост... хвост вообще отлично балансирует тело при полетах!
– Да ладно тебе, парень, не дуйся, – отсмеявшись, произнес Хэнк Андерсон. Он поднял свою кружку с остывающим чаем, глядя на Демиурга с неожиданной, почти отцовской теплотой. – Знаешь, за всю свою жизнь в полиции я повидал сотни напыщенных ублюдков. Мэры, губернаторы, шишки из «Киберлайф»... Все они считали себя вершителями судеб, непогрешимыми титанами. И все они были гнилыми насквозь. А ты... ты получил силу бога из-за дурацкого кофе и разбитой урны. И первое, что ты сделал — это вытащил со свалки нас. Спас от смерти девчонок, пацанов, андроидов, старых копов.
Хэнк обвел взглядом комнату:
– Ты не построил себе золотой трон. Ты построил чертов замок, напек блинов, уменьшил нас, чтобы мы поплясали с синими гномами, и сидишь с нами на полу в вязаном свитере. Знаешь, что я скажу?
– Что, лейтенант? – тихо спросил Хильд, шевельнув ухом.
– К черту Двенадцать Демиургов. Тринадцатый — единственный, кто заслуживает своего места.
– Поддерживаю, – негромко, но твердо сказал Маркус. Норт и Саймон согласно кивнули, а Кэра прижала к себе сонную Алису, улыбаясь Демиургу как родному человеку.
– За Тринадцатого! За нашего ушастого бога! – пробасил Джеки, поднимая глиняную кружку.
– За Хильда! – подхватил Ви, приобнимая Панам.
– За Барсика! – победно выкрикнула Ребекка, заставив всех снова прыснуть.
Они чокнулись кружками — чай, нектар, какао — под звонкий стук глины и стекла.
Когда суета улеглась и гости начали потихоньку расходиться по спальням башни, в гостиной остались только двое.
Огонь в камине превратился в россыпь тлеющих рубиновых углей. Хильдегард все так же сидел на ковре, глядя на угасающее пламя. Его веки слипались.
Рядом послышалось тихое шуршание ткани.
Ребекка пододвинулась ближе. Не говоря ни слова, наемница натянула рукава своей огромной толстовки на ладони, свернулась клубком прямо на ворсистом ковре и... аккуратно, будто невзначай, положила голову ему на колени.
Хильд замер. Его сердце — то самое, нестареющее, божественное — пропустило удар. Ушки на макушке встали торчком.
– Ты чего застыл, хвостатый? – сонно пробормотала Бекка, не открывая глаз. – Я устала. Ты мягкий. И теплый. Работай грелкой, раз уж у тебя шерсть есть.
Хильдегард невероятно бережно, боясь спугнуть это хрупкое мгновение, опустил ладонь на ее бирюзовые волосы. Пальцы мягко перебрали короткие прядки. А пушистый угольно-черный хвост сам собой скользнул вперед, бережно и заботливо укрывая девушку поверх толстовки, словно живое шелковое одеяло.
Ребекка тихо, довольно вздохнула, крепче вжимаясь щекой в его джинсы, и ее дыхание выровнялось, становясь глубоким и мерным.
Хильд откинул голову на спинку кресла, глядя в темноту сводчатого потолка.
Где-то там, за пределами этого кармана реальности, кипели бесконечные миры. Двенадцать напыщенных Демиургов вершили свои великие, холодные дела, сотрясая галактики. Архивариусы строчили отчеты, а бюрократические колеса мироздания крутились в вечном танце.
Но здесь, в заколдованном замке посреди тишины, Высший Демиург номер Тринадцать впервые за все века своего существования чувствовал себя абсолютно, безгранично счастливым.
Ошибка канцелярии оказалась самым правильным решением во всей гребаной Мультивселенной.