← Назад к обзору

Снег на голову, или В новой жизни я хотел просто петь, какого чёрта эти проблемные из прошлой жизни стоят у порога моего дома

Двойной день рождения и призраки прошлого

– Пока сойдёт, – Мунде критически оглядел Чхве Хана, и в его взгляде на мгновение промелькнула искра профессионального стилиста, смешанная с усталостью опытного стратега.

На бывшем мастере меча теперь красовалась черная толстовка оверсайз и зауженные джинсы, которые Юджин выудил из своих запасов. Чхве Хан чувствовал себя явно не в своей тарелке: он постоянно порывался поправить несуществующие ножны и подозрительно косился на шнурки кроссовок, словно те могли в любой момент его атаковать.

– А для рейдов подойдёт твоё обычное снаряжение, – добавил Мунде, кивнув самому себе. – Магическую броню и меч лучше держать в пространственном кармане, пока мы не окажемся внутри Врат. В Сеуле люди нервничают, когда видят парня с полутораметровым лезвием в метро.

– Как его легализовать? – подал голос Бе Сохан, скрестив руки на груди. Как самый дисциплинированный член группы, он уже просчитывал юридические риски. – У него нет документов, нет истории гражданства. Глава ассоциации может прикрыть его на время, но пресса... Если они пронюхают, что у TeSTAR появился таинственный телохранитель-охотник без прошлого, нас съедят заживо.

Мунде потёр переносицу. Его янтарные глаза, ставшие после комы ещё ярче, на мгновение подернулись дымкой раздумий.

– С сдачей CSAT я ему помогу, он справится, – уверенно произнес Пак. – Базовые знания у него остались, а остальное мы подтянем. Мозги у него работают быстрее, чем у большинства нынешних выпускников. А... Хан, напомни, какой у тебя год рождения? По документам, которые были в твоей прошлой жизни здесь.

Чхве Хан замер. Он посмотрел на свои ладони, словно пытаясь увидеть на них отражение прожитых десятилетий в Лесу Тьмы, а затем перевел взгляд на календарь, висящий на стене особняка.

– Тысяча девятьсот девяносто девятый... – голос мечника прозвучал глухо, почти нереально. – Пятнадцатое декабря.

В комнате повисла странная, звенящая тишина. Мунде быстро прикинул цифры в уме, и его брови поползли вверх.

– Сейчас восьмое декабря две тысячи восемнадцатого года, – констатировал он, записывая данные в блокнот. – То есть тебе по местным меркам сейчас девятнадцать. Это идеально. Возраст совпадает с внешностью, проблем с регистрацией как «чудесно спасенного после инцидента с Вратами» не будет. Глава Пак наймёт тебя как нашего личного менеджера и по совместительству охранника.

Рю Чону, который до этого момента молча наблюдал за сценой, прислонившись к дверному косяку, вдруг издал короткий смешок. В его глазах зажегся хитрый, почти озорной огонек, который обычно не предвещал Мунде ничего хорошего.

– Оу, лунный щеночек, ты кое-что пропустил, – лидер с хитрой ухмылкой посмотрел на главного вокалиста.

Мунде непонимающе поднял бровь, в его взгляде читалось явное подозрение.

– Что ещё? Я учел логистику, легенду и магический фон. Что я мог пропустить?

– У вас дни рождения совпадают, – Чону едва сдерживал смех, указывая пальцем то на Мунде, то на ошарашенного Хана. – Пятнадцатое декабря. Мунде-я, ты понимаешь? Твой «рыцарь из другого мира» — твой близнец по дате.

В гостиной тут же поднялся гул. Все члены TeSTAR, кроме Мунде и Хана, заулыбались, переглядываясь. Ли Седжин громко хлопнул в ладоши, а Ча Юджин начал что-то радостно выкрикивать про «Destiny!» и «Double Birthday Party!».

– Это судьба! – воскликнул Сон Ахён, чьи щеки порозовели от воодушевления. – Мы... мы должны устроить двойной праздник!

Мунде застыл, чувствуя, как внутри него начинает закипать привычное раздражение, смешанное с обреченностью. Он посмотрел на Чхве Хана. Тот выглядел так, будто ему только что сообщили, что он должен в одиночку сразиться с древним драконом, вооружившись только кухонной лопаткой.

– Я хочу жить спокойно... – еле слышно прошептал Мунде, закрывая глаза.

– Забудь об этом, Мунде-я, – Седжин по-хозяйски приобнял его за плечи. – С таким набором событий спокойствие тебе только снится.

***

Прошло несколько дней. Подготовка к двойному дню рождения шла полным ходом, но чтобы немного разрядить обстановку и помочь Чхве Хану влиться в современную культуру, Чону предложил устроить «вечер истории группы».

– Нам нужно знать, через что мы прошли, чтобы ценить то, что имеем сейчас, – пафосно провозгласил лидер, усаживая всех перед огромным плазменным телевизором в гостиной.

По телевизору крутили записи третьего сезона шоу на выживание «Акционерное Общество Айдолов». Тот самый сезон, в котором ковалась сталь TeSTAR, и где Пак Мунде впервые явил миру свой талант «тибетского лиса».

Экран вспыхнул яркими красками. Начались первые эпизоды: суета за кулисами, испуганные трейни, жесткие комментарии судей и, конечно, Пак Мунде — тогда еще с натуральным цветом волос, подчеркнуто холодный и расчетливый.

– О боже, посмотрите на это лицо! – Седжин уже через пятнадцать минут после начала просмотра согнулся пополам от смеха, указывая на экран, где Мунде с абсолютно каменным выражением лица игнорировал чью-то попытку завязать с ним дружбу. – Мунде-я, ты там выглядишь так, будто планируешь убийство всех присутствующих, а не дебют!

– Я просто оценивал шансы на выживание, – проворчал Мунде, глубже зарываясь в подушки на диване. Его уши начали предательски краснеть.

Чхве Хан сидел на полу, не отрывая взгляда от экрана. Для него это было сродни откровению. Он видел своего господина — человека, который в его мире повелевал героями и строил стратегии по спасению континентов — в окружении поющих и танцующих юношей.

Когда на экране показали момент, где Мунде пришлось участвовать в милом концепте и делать «эгьё» для камеры, в комнате произошел взрыв.

– No way! – Юджин буквально скатился с дивана, колотя руками по ковру. – Мунде-хён! That face! Это же... это же преступление против человечества!

Чхве Хан, который до этого момента держался с достоинством воина, вдруг издал странный звук, похожий на подавленный ик. Он прикрыл рот рукой, но его плечи начали мелко дрожать.

– Господин Мунде... – выдавил он сквозь пальцы. – Вы... вы действительно это делали? Ради... ради того, чтобы вас выбрали?

– Это была работа, – отрезал Мунде, чей голос стал подозрительно высоким. – Стратегическая необходимость для набора очков популярности. Хан, не смей.

Но было поздно. Мечник, прошедший через десятилетия одиночества в Лесу Тьмы, не выдержал. Он завалился на бок рядом с Юджином, и его хохот — громкий, искренний и немного истеричный — заполнил всю комнату.

– Вы... вы такой же! – захлебывался смехом Хан. – Что там, что здесь... вы всегда делаете самые нелепые вещи с самым серьезным лицом!

Седжин и Юджин, воодушевленные реакцией новичка, начали наперебой комментировать каждый кадр.

– А посмотрите сюда! Тут Мунде-я пытается объяснить Ребину, что музыка — это не только математика, а Ребин смотрит на него как на еретика! – задыхаясь, выкрикнул Седжин.

Ким Ребин, сидевший рядом, тоже не выдержал и спрятал лицо в ладонях, хотя его плечи тоже подрагивали от смеха. Даже Ахён, всегда такой тихий, весело хихикал, прислонившись к плечу Сохана.

На Мунде было жалко смотреть. Он снова нацепил свое знаменитое выражение «тибетского лиса» — прищуренные глаза, плотно сжатые губы и аура абсолютного отчуждения. Если бы взглядом можно было испепелять, телевизор бы уже давно превратился в кучку пепла.

– Я предлагаю выключить это, – ледяным тоном произнес Мунде.

– Ну уж нет! – Чону приобнял его, притягивая ближе. Лидер буквально светился от удовольствия. – Мы еще не дошли до финала. Я хочу, чтобы Хан увидел, как ты плакал от счастья, когда назвали твое имя.

– Я не плакал! – взорвался Мунде. – У меня было попадание пыли в глаза! И вообще, это был магический всплеск!

– Да-да, – подмигнул ему Седжин. – Магический всплеск в форме соленых капель из глаз. Очень редкое явление у охотников ранга S.

Чхве Хан, немного успокоившись, сел и вытер слезы с глаз. Он посмотрел на Мунде не с насмешкой, а с какой-то новой, еще более глубокой теплотой.

– Знаете, – тихо сказал он, прерывая очередной приступ веселья Юджина. – Видеть вас таким... настоящим. Это лучше, чем любые легенды. В Роане вы всегда были на пьедестале. Даже когда вы пили чай на вилле, люди смотрели на вас как на божество. А здесь... здесь у вас есть семья, которая может над вами смеяться.

Мунде замер. Его гнев внезапно испарился, оставив после себя странную пустоту, которая тут же заполнилась чем-то уютным. Он обвел взглядом ребят: смеющегося Юджина, хитрого Седжина, надежного Чону, смущенного Ребина, доброго Ахёна и серьезного Сохана. И Хана — человека, который пронес верность ему через миры.

– Семья, – повторил Мунде едва слышно. Он вздохнул и, неожиданно для всех, расслабился, откинувшись на спинку дивана. – Ладно. Смотрите дальше. Но если кто-то сделает скриншот того момента с сердечками... я лично заблокирую ваши банковские карты через приложение главы ассоциации.

– Он не шутит, – шепнул Ребин Хану. – Он правда может.

– Я знаю, – улыбнулся мечник, снова поворачиваясь к экрану. – Он всегда держит свои обещания.

Вечер продолжался. В гостиной особняка Пак Джехуна было тепло и шумно. На экране мелькали кадры прошлого, в воздухе витал запах попкорна, а где-то в тени коридора сам глава ассоциации стоял и улыбался, слушая смех своих «детей». Он знал, что впереди их ждут новые Врата, опасные монстры и интриги шоу-бизнеса. Но глядя на эту разношерстную компанию, он был уверен: пока они могут вот так просто смеяться друг над другом, никакой конец света им не страшен.

А Пак Мунде, глядя на свое изображение на экране, поймал себя на мысли, что, возможно, эта жизнь — со всеми её странностями, айдольскими контрактами и сумасшедшими мечниками — была лучшим, что случалось с Ким Гон У за все его перерождения.

– Эй, Хан, – позвал Мунде, когда на экране началась рекламная пауза.

– Да, господин... то есть, Мунде-я?

– Пятнадцатого декабря... мы пойдем в тот ресторан с острой курицей, о котором говорил Юджин. Никаких мечей, никакой магии. Только еда и... – он запнулся.

– И праздник? – подсказал Чхве Хан.

– И праздник, – нехотя согласился Мунде, но в глубине его янтарных глаз на мгновение отразилось истинное, не замутненное никакими масками счастье.