Снова. Итэр и его гарем..
Эхо в горах и дрожь в коленях
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая долину Бишуй в золотистые и багряные тона. В Ли Юэ этот час всегда считался самым мирным, но для группы молодых людей, собравшихся на склоне холма, покой был последним, о чём они могли думать.
Все они — от рыцарей Мондштадта до загадочных охотников Натлана — оказались здесь под разными предлогами. Ка Мин якобы «тренировал походку льва», Тигнари «изучал местную флору», а Скарамучча просто стоял на ветке дерева, делая вид, что его не существует. На самом деле, все они следили за одной единственной фигурой внизу, у берега реки.
Итэр сражался.
Простой лагерь хиличурлов и один заплутавший Страж руин стали для Путешественника очередной рутинной задачей. Но для тех, кто наблюдал за ним сверху, эта битва превратилась в изощрённую пытку.
– Ха... ах... – сорвалось с губ Итэра, когда он уклонился от тяжелого кулака механического гиганта.
Звук был коротким, прерывистым и до боли... неоднозначным.
Иллуги, сжимавший перила старого моста, почувствовал, как по его спине пробежал мороз, не имеющий отношения к его крио-стихии. Шрам на шее капитана вспыхнул.
– Он... он всегда так дышит во время боя? – голос Иллуги был хриплым.
– Это просто физическое напряжение, – отрезал Сайно, хотя его рука, сжимавшая копье, заметно дрожала. – Махаматра должен сохранять объективность. Это... просто... выдох.
– Выдох? – Скарамучча спрыгнул с ветки, приземлившись бесшумно, как кошка. Его лицо было бледным, а глаза горели опасным огнем. – Ты называешь это выдохом, генерал? Это звучит так, будто он...
Странник не договорил. Внизу Страж руин топнул ногой, и Итэр, отброшенный взрывной волной, приземлился на колено, издав долгий, вибрирующий стон.
– Н-нгх... а-ах... – Путешественник тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.
Венти, прислонившийся к скале, внезапно сполз по ней вниз, закрыв лицо руками. Его бирюзовые косички сияли так ярко, что могли бы заменить маяк.
– Я напишу об этом балладу... нет, я никогда не смогу это спеть, – пробормотал бард. – Моя лира просто расплавится.
– Это негигиенично, – подал голос Тигнари, чьи уши были прижаты к самой голове, а хвост распушился до невероятных размеров. – У него сбито дыхание. Ему нужно... мне нужно... проверить его пульс. Немедленно.
– В очередь, мастер фенек, – Кинич, прислонившись к дереву, не сводил глаз с Итэра. Его прагматизм дал трещину. – Я охотник, и я знаю звуки боли. Но это... это звучит так, будто он получает удовольствие от сражения. Или от чего-то другого.
Беннет и Мика стояли чуть поодаль, оба красные как заоблачный перчик.
– Я... я думаю, нам не стоит подслушивать, – прошептал Мика, уткнувшись в свою карту, которую он держал вверх ногами. – Это кажется очень... личным.
– Но он ведь ранен! – Беннет сделал шаг вперед, споткнулся о ровном месте и едва не покатился вниз. – Нам нужно помочь!
– Стой, дурень, – Лоэн перехватил Беннета за шиворот. Его глаза горели безумным азартом. – Посмотри на него. Он не ранен. Он в экстазе битвы. Слышишь, как он вскрикивает, когда делает выпад? Это же музыка!
В этот момент из теней ближайшей скалы выступила фигура, чье присутствие заставило всех мгновенно замолчать. Сяо. Адепт выглядел так, будто был готов уничтожить само мироздание просто за то, что оно заставляет Итэра издавать такие звуки. Его копье светилось зловещим зеленым светом.
– Слишком шумно, – процедил Сяо, но его взгляд был прикован к Итэру с такой силой, что, казалось, мог прожечь в нем дыру. – Он... он не должен так...
– О, Адепт тоже пришел поглазеть? – ядовито усмехнулся Лини, крутя в руках карту, на которой внезапно проступило изображение «Влюбленных». – Какое редкое зрелище.
– Умолкни, смертный, – Сяо даже не повернулся. – Я здесь, чтобы защитить его от зла.
– От какого зла? – Ка Мин поправил свою куртку, его золотистые глаза сузились. – От Стража руин или от того, что мы все сейчас представляем, слыша его голос?
Итэр, не подозревая о зрителях, нанес финальный удар. Механизм рухнул, подняв тучу пыли. Путешественник тяжело дышал, опершись на свой меч.
– Ха-а... наконец-то... – выдохнул он, и этот мягкий, удовлетворенный стон заставил Альбедо, который до этого молча записывал что-то в блокнот, сломать карандаш.
– Плотность воздуха в этой долине явно изменилась, – пробормотал алхимик, глядя на свои дрожащие пальцы. – Или это мои нейромедиаторы дали сбой.
– Ладно, – Сетос поправил лук, стараясь выглядеть спокойным. – Битва окончена. Теперь он пойдет отдыхать.
– Погодите, – Хэйдзо прищурился, вглядываясь вниз. – Он идет к реке. Смотрите, он достает... удочку?
Все замерли. Если звуки боя были шокирующими, то рыбалка обещала нечто совершенно иное.
Итэр уселся на большой камень у самой воды, забросил лесу и замер. Прошло несколько минут. Тишина в долине стала почти невыносимой. Парни на холме боялись дышать.
Вдруг поплавок дернулся.
– Ох! – вскрикнул Итэр, подавшись вперед. – Ну же... давай...
Он начал крутить катушку. Рыба оказалась крупной и упорной. Итэр приложил усилие, его плечи напряглись, а изо рта вырвался звук, который заставил Горо непроизвольно заскулить.
– М-мм... тяжелая... ах... ну же, иди ко мне... – Итэр тянул удочку на себя, его тело выгибалось от напряжения.
– Я больше не могу это слушать, – простонал Алёша, сползая по стволу дерева. – Это звучит так, будто он... будто он...
– Будто он не рыбу ловит, а приглашает нас в свою палатку, – закончил за него Скарамучча, чья рука непроизвольно сжала край шляпы.
– О-ох... – снова донеслось от реки. Итэр сделал резкое движение. – Да! Почти... ах!
С последним всплеском крупная оризия вылетела из воды. Итэр, потеряв равновесие от рывка, упал назад на мягкую траву, тяжело и часто дыша.
– Ух... ну и ну... – он рассмеялся, но его смех, перемешанный с одышкой, звучал для слушателей сверху как самое откровенное признание. – Я весь... промок... ха-ах...
Митя, который до этого пытался измерить уровень децибел своим прибором, просто уронил его в кусты.
– Прибор зашкаливает, – прошептал он. – Или это моё сердце.
– Я иду к нему, – внезапно заявил Фремине, чей голос дрожал от решимости. – Он промок. Он может простудиться. Ему нужно... полотенце. И моя защита.
– Стой на месте, водолаз, – Кинич преградил ему путь. – Если кто и пойдет, так это я. У меня есть опыт выживания в дикой природе.
– Твой опыт тут ни при чем! – Ка Мин уже был готов сорваться с места. – Я быстрее всех!
– Ветер донесет меня первым, – Венти уже начал растворяться в потоках воздуха.
– Только попробуй, – Сайно преградил путь барду своим копьем. – Это нарушение границ частной жизни. Как генерал махаматра, я обязан...
– Обязан что? Сам пойти и «проинспектировать» его состояние? – язвительно спросил Лини.
На холме началась настоящая потасовка. Ревность, которая копилась весь вечер, вспыхнула с новой силой. Иллуги пытался оттолкнуть Лоэна, Сетос спорил с Горо, а Альбедо пытался успокоить Тигнари, который уже начал жевать какой-то подозрительный гриб от стресса.
Сяо просто исчез в черной вспышке.
Через секунду Итэр, мирно лежавший на траве и рассматривавший свою добычу, вздрогнул от того, что рядом с ним в землю вонзилось нефритовое копье.
– Сяо? – Итэр приподнялся на локтях, его рубашка действительно прилипла к телу, открывая больше, чем обычно. – Ты откуда здесь?
Адепт стоял спиной к нему, его плечи мелко дрожали.
– Не издавай... таких звуков, – глухо произнес Сяо.
– Каких звуков? – удивился Путешественник, вытирая капли воды с лица. – Я просто ловил рыбу. Она была очень сильной.
В этот момент из кустов один за другим начали вываливаться остальные.
– Итэр! Тебе не холодно? – Беннет подлетел первым, размахивая каким-то обрывком ткани.
– Мы... мы просто проходили мимо! – воскликнул Мика, прячась за спину Кадзухи.
Кадзуха подошел к Итэру, присел рядом и набросил на его плечи свой плащ. Его взгляд был мягким, но в глубине зрачков читалось нечто такое, что заставило Итэра смутиться.
– Твой голос... разносится далеко по долине, Итэр, – тихо сказал самурай. – Ветер сегодня очень разговорчив.
– О чем ты? – Итэр оглядел толпу своих друзей. – Вы все выглядите... странно. Лини, почему у тебя туз червей в руке дрожит? Иллуги, у тебя шрам горит. Тигнари, что ты ешь?
– Это... лечебный корень, – прохрипел лесной страж, пытаясь восстановить самообладание. – Для нервной системы.
Скарамучча подошел последним, остановившись в паре шагов. Он окинул Итэра взглядом — от мокрых волос до босых ног (Путешественник снял сапоги, чтобы не намочить их).
– Ты — ходячая катастрофа, – бросил Странник, но его голос лишился обычной язвительности. – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь с людьми?
– Я? – Итэр искренне растерялся. – Я просто сражался и ловил рыбу.
– Именно, – вздохнул Альбедо, подходя ближе и подавая Итэру руку, чтобы помочь встать. – В этом и заключается твоя главная опасность. Твоя обыденность для нас — откровение.
Итэр принял руку алхимика, поднялся и неловко улыбнулся.
– Ну, раз вы все здесь... может, приготовим эту рыбу вместе? У меня есть котелок.
– Я помогу с огнем! – выкрикнул Ка Мин, оттесняя Беннета.
– А я принесу специи! – добавил Тигнари.
– Я... я могу почистить рыбу, – тихо предложил Фремине.
– Нет, я! – возразил Лоэн. – Я умею обращаться с ножами лучше всех!
Снова начался спор. Итэр смотрел на них, чувствуя тепло, которое не имело отношения к будущему костру. Он не понимал, почему они так ревнуют его друг к другу, почему следят за каждым его вдохом. Он видел, как Сайно недовольно смотрит на руку Альбедо, которая всё еще придерживала Итэра за локоть; видел, как Сяо нехотя убрал копье, но остался стоять в тени, охраняя его покой.
– Знаешь, Итэр, – Венти подошел к нему и заговорщицки подмигнул, хотя его глаза всё еще блестели от недавнего потрясения. – Тебе стоит чаще брать меня на рыбалку. Я буду играть на лире, чтобы... заглушать другие звуки.
– Какие звуки, Венти? – Итэр рассмеялся, качая говолой.
– О, просто звуки природы, – бард улыбнулся, глядя на то, как остальные наперебой пытаются привлечь внимание Путешественника. – Очень, очень громкой природы.
Вечер прошел в шуме и суете. Рыба была съедена, костер догорал, а Итэр, утомленный и счастливый, заснул прямо у огня. И в этой тишине, наступившей в лагере, каждый из присутствующих дал себе негласное обещание.
Они будут защищать его. От монстров, от Стражей руин, от дурных слов купцов и, прежде всего, от самих себя. Потому что это «солнце» принадлежало всем им и никому одновременно. И каждый его вздох, каждый стон от усталости или радости был для них драгоценнее всей моры Тейвата.
Сяо, сидя на вершине скалы над лагерем, смотрел вниз на спящего Итэра.
– Глупый Путешественник, – прошептал Адепт в пустоту ночи. – Ты даже не знаешь, как легко тебя любить. И как трудно при этом не сойти с ума.
Ветер подхватил его слова и унес их в сторону Мондштадта, где в таверне «Доля ангелов» кто-то всё еще вспоминал золотые волосы и чистый взгляд того, кто стал центром их общего, безумного мира.