Снова. Итэр и его гарем..
Призраки несбывшегося будущего
Мир вокруг них не просто изменился — он вывернулся наизнанку, обнажая изнанку бытия, сотканную из зыбких теней и холодного света звезд, которых никогда не было на небосводе Тейвата. Пространство между реальностями, куда затянуло Иллуги, Сяо, Венти и остальных, напоминало застывшее мгновение чужого сна. Здесь не было ни ветра, ни запаха трав, только бесконечные серые колонны, уходящие в никуда, и странное марево, в котором, как в зеркале, отражались события, не принадлежащие их памяти.
Они стояли на прозрачном уступе, невидимые и неосязаемые, словно случайные свидетели в театре теней. Перед ними разворачивалась сцена, от которой кровь стыла в жилах даже у самых хладнокровных.
Внизу, на залитой бледным светом арене, стояла Люмин. Но это была не та сестра, о которой с такой нежностью и тоской рассказывал Итэр. Её взгляд был полон решимости и яростного огня, а в руках она сжимала меч, светящийся золотом. Она была Путешественницей этого мира.
А напротив неё, в окружении клубящейся тьмы Бездны, стоял он.
– Итэр... – прошептал Мика, прижимая ладонь к груди. Его голос дрожал. – Почему он... почему он выглядит так, словно в его глазах погасли все звезды?
Итэр стоял неподвижно. Его привычный наряд — короткий топ, шарф, перчатки — остался прежним, но теперь он казался траурным одеянием. Золотые волосы больше не светились солнечным теплом; они отливали холодным металлом, а в янтарных глазах, которые всегда смотрели на друзей с добротой, теперь плескалась бесконечная, ледяная вечность. За его спиной, словно верные псы, застыли Вестники Бездны.
– Это невозможно, – прошипел Скарамучча, его пальцы впились в край шляпы так, что костяшки побелели. – Он не может быть их Принцем. Это... это какая-то извращенная шутка!
– Тише, – отрезал Сайно, хотя его собственный взгляд был полон нескрываемой боли. – Смотрите.
Люмин сделала шаг вперед, её лицо исказилось от гнева.
– Хватит этой лжи, Итэр! – выкрикнула она, и её голос эхом разнесся по пустоте. – Хватит притворяться! Ты бросил меня, ты связался с этими монстрами, пока я искала тебя по всему Тейвату! Ты просто валял дурака, наслаждаясь своей властью над тенями!
Она вскинула меч, и золотая искра прочертила воздух, едва не задев плечо брата. Итэр даже не вздрогнул. Он просто смотрел на неё, и в этом взгляде читалось не презрение, а глубокая, выжженная дотла усталость.
– Она... она хочет ударить его мечом? – Алёша рванулся вперед, но его рука прошла сквозь невидимый барьер. – Остановись, глупая девчонка! Ты не понимаешь, на кого поднимаешь руку!
– Она думает, что он предатель, – тихо произнес Кадзуха. Его глаза были полны скорби. – В этом времени она — свет, а он — тень. Но посмотрите на него... разве тень может так страдать?
Люмин, не дождавшись ответа, снова замахнулась. На этот раз удар был настоящим, направленным на то, чтобы ранить, чтобы выбить из него признание или заставить защищаться. Меч со свистом рассек воздух, и Итэр едва заметным движением отклонился, позволяя лезвию пройти в дюймах от лица.
В этот момент его терпение, казавшееся бесконечным, лопнуло.
– Ты думаешь, что за 700 лет до твоего появления я путешествовал по Тейвату без причины? – голос Итэра прозвучал не громко, но от него содрогнулись сами основы этого призрачного пространства. Это был не голос их друга, а голос древнего правителя, видевшего гибель миров. – Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти.
Венти, до этого хранивший молчание, закрыл глаза. Его плечи мелко дрожали.
– Семьсот лет... – прошептал бард. – Семьсот лет одиночества, пока она спала. Он видел падение Каэнри'ах не как историю из книг, а как собственную рану.
– Посмотрите на его руки, – пробормотал Хэйдзо, чьи детективные инстинкты работали даже в моменты душевного потрясения. – Он не просто «путешествовал». Он сражался с самой судьбой. Каждый его жест пропитан горечью поражения, которое он превратил в свою силу.
Люмин замерла, её меч опустился. Она явно не ожидала такой ледяной ярости в словах брата. Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но Итэр не дал ей шанса.
– Ты видишь в Бездне только врага, потому что тебе так сказали боги, которых ты считаешь своими союзниками, – продолжал Итэр, и его взгляд стал еще холоднее. – Но я видел истину. Я видел, как этот мир перемалывает тех, кто ищет свободы.
– Итэр, вернись со мной! – отчаянно крикнула Люмин. – Мы можем всё исправить!
Итэр лишь горько усмехнулся. Эта улыбка была страшнее любого проклятия.
– Исправить? – переспросил он. – Слишком поздно для исправлений. Тейват — это клетка, Люмин. И я собираюсь сломать её прутья, даже если мне придется стать монстром в твоих глазах.
– Он защищает её, – внезапно произнес Иллуги. Его серебристо-бежевые волосы казались серыми в этом свете. – Даже в этом ужасном обличье, будучи Принцем Бездны, он берет всю грязь и боль на себя, чтобы она могла оставаться «героем».
– Мой Итэр не такой, – упрямо прошептал Беннет, вытирая слезы. – Мой Итэр добрый. Он находит сундуки и делится едой...
– Это и есть он, Беннет, – Альбедо положил руку на плечо искателя приключений. – Просто здесь он лишен надежды. Это Итэр, который не встретил нас. Который не нашел причала в Мондштадте или Ли Юэ. Это Итэр, который остался один против целой вечности.
Сяо, стоявший впереди всех, молчал дольше других. Его маска якши на бедре тускло мерцала. Он смотрел на Итэра-Принца с пониманием, которое могло быть только у того, кто сам столетиями пожирал чужие кошмары.
– Его карма... она чернее моей, – негромко произнес Адепт. – Как он вообще может стоять? Как его душа не рассыпалась в прах от такого груза?
Внизу Итэр сделал последний шаг назад. Тьма вокруг него начала сгущаться, формируя портал, ведущий в самое сердце Бездны — туда, где не было ни звезд, ни надежды.
– Мы еще встретимся, сестра, – сказал он, и в его голосе на мгновение проскользнула та самая нежность, которую они знали. Но она тут же исчезла, сменившись непроницаемой маской. – Но не раньше, чем ты поймешь, за что я сражаюсь.
Он отвернулся от Люмин. Это движение было резким, окончательным. Он не оглянулся на её крик, не посмотрел на протянутую руку. Его плащ всколыхнулся, когда он шагнул в зев портала.
– Нет! – Лоэн ударил кулаком по невидимой стене. – Не уходи! Итэр!
Но Принц Бездны уже исчез. Портал захлопнулся с глухим звуком, оставив Люмин одну на пустой арене. Она упала на колени, уронив меч, и её рыдания стали единственным звуком в этой мертвой тишине.
И в ту же секунду призрачное пространство вокруг наблюдателей начало рушиться. Серые колонны рассыпались пылью, свет звезд погас, и их всех потянуло назад, в их собственное время.
Когда они открыли глаза, они снова были в Тейвате. Солнце светило над долиной Бишуй, пели птицы, а неподалеку, у костра, мирно спал *их* Итэр. Его золотая коса разметалась по траве, а на губах играла легкая, безмятежная улыбка.
Тигнари первым бросился к нему, едва не сбив с ног Паймон, которая только что проснулась.
– Итэр! – лесной страж схватил его за плечи, проверяя пульс, зрачки, температуру — всё сразу.
– А? Что? – Итэр проснулся, хлопая глазами. – Тигнари? Ребята? Почему вы все на меня так смотрите?
Он попытался сесть, но тут же оказался в плотном кольце. Иллуги прижал его к себе, уткнувшись лицом в его плечо, Скарамучча схватил его за руку, сжимая запястье так, словно боялся, что Итэр растворится в воздухе.
– Ты здесь, – выдохнул Венти, присаживаясь рядом на корточки. Его руки дрожали, когда он коснулся волос Путешественника. – Ты наш... ты не Принц. Ты просто Итэр.
– Конечно я Итэр, – Путешественник растерянно улыбнулся, хотя в его глазах появилось беспокойство. – Что случилось? Вам приснился плохой сон?
– Худший из возможных, – ответил за всех Сайно. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки, но его взгляд не отрывался от Итэра ни на секунду. – Мы видели мир без нас. Мир, где ты был один слишком долго.
– Семьсот лет... – пробормотал Митя, записывая что-то в своем блокноте дрожащей рукой. – Семьсот лет боли. Итэр, обещай мне... обещай нам, что ты никогда не уйдешь один. Какая бы Бездна ни звала тебя.
Итэр оглядел своих друзей. Он видел слезы в глазах Мики и Беннета, видел яростное обожание в глазах Лоэна и Ка Мина, видел тихую, глубокую преданность Кадзухи и Альбедо. Он видел Сяо, который смотрел на него так, словно Итэр был единственным якорем, удерживающим Адепта в этом мире.
– Я никуда не уйду, – тихо сказал Итэр, накрывая ладонью руку Скарамуччи. – Мой путь еще не закончен, но я прохожу его с вами. Разве я могу бросить тех, кто так сильно... – он запнулся, покраснев, – кто так сильно заботится обо мне?
– Заботится? – Скарамучча фыркнул, но не отпустил его руку. – Мы одержимы тобой, идиот. И после того, что мы видели, мы не спустим с тебя глаз ни на минуту.
– Я буду спать у входа в твою палатку, – серьезно заявил Горо, его уши стояли торчком. – Лично. Каждую ночь.
– А я буду проверять твою еду на яды и... на грусть, – добавил Тигнари, всё еще не отпуская его плеча.
Итэр рассмеялся, и этот звук — чистый, теплый, полный жизни — окончательно развеял остатки кошмара.
– Хорошо, хорошо. Но сначала... может, позавтракаем? Я ужасно проголодался.
Они наперебой бросились выполнять его просьбу. Лини показывал фокусы с огнем, чтобы быстрее разжечь костер, Фремине достал лучшие припасы, Сетос и Кинич отправились за свежей водой. Каждый из них старался быть как можно ближе, коснуться его, услышать его голос.
Ревность никуда не исчезла — она вспыхивала каждый раз, когда кто-то другой получал улыбку Итэра. Но теперь под этой ревностью лежал фундамент общего страха. Они видели, кем он может стать, если потеряет связь с людьми. Они видели Принца Бездны — величественного, могущественного и бесконечно несчастного.
И они сделают всё, чтобы этот Принц никогда не родился в их реальности.
Сяо, прислонившись к скале, наблюдал за тем, как Итэр смеется над очередной шуткой Венти.
– Семьсот лет, – прошептал Адепт. – Я ждал тебя дольше, Итэр. И я не отдам тебя никакой Бездне. Даже если мне придется сразиться с тобой самим.
Итэр обернулся и помахал Сяо рукой, приглашая его к костру.
– Иди к нам, Сяо! Альбедо приготовил что-то необычное!
Адепт едва заметно улыбнулся и шагнул к свету. В этом мире Итэр был солнцем, и пока они были рядом, это солнце никогда не скроется за тучами вечной тьмы. Они будут его щитом, его мечом и его домом. Все вместе. Каждый по-своему. До самого конца их общего пути.