Снова поверить
Шёпот угасшего пламени
Тьма в переулках портового района Йокогамы никогда не была просто отсутствием света. Для Уэды Фуми она была живой, прожорливой и бесконечно разговорчивой.
Фуми прижалась спиной к шершавому, покрытому сырым мхом кирпичу старого пакгауза. Левая рука, туго перехваченная тканью перчатки, непроизвольно сжалась в кулак. Под кожей, прямо поверх витиеватой татуировки, скрывавшей уродливый белесый шрам десятилетней давности, пульсировала тягучая боль.
– Заткнись, – одними губами прошептала девушка, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли фиолетовые круги. – Пожалуйста, замолчи хоть на минуту...
«Убей их всех, – шипел низкий, вкрадчивый голос прямо у неё в висках, вибрируя в костях черепа. – Позволь мне разорвать их плоть. Ты слаба, Фумико. Ты истощена. Отдай мне тело, и мы утопим этот проклятый город в крови. Ты ведь помнишь, как они на тебя смотрели? Как отец отворачивался, будто ты ядовитая змея? Как брат сжимал кулаки?..»
Голова раскалывалась. Мигрень длилась уже третьи сутки. В ушах стоял непрерывный монотонный гул, похожий на шум прибоя во время шторма – плата за то, что способность «Путь с тенью» обладала собственным мерзким разумом. Тень хотела крови, хаоса и свободы, а Фуми хотела лишь одного: чтобы наступила тишина. Настоящая, безмолвная ночь, в которой нет запаха гари, чужих смертей и предательства.
Она нервно поправила узкий кожаный чокер на шее. Пальцы мелко дрожали, задев серебряную сережку в правом ухе – простую четырехконечную звездочку. Единственное материальное доказательство того, что в её жизни когда-то было тепло. Подарок Каори.
«Интересно, как они там? – тоскливо кольнуло в груди. – Каори... маленькая Яти... Наверное, Яти уже научилась смешивать краски так, как хотела. А Каори опять ругается с заказчиками, вспыльчивая и упрямая... Думают ли они обо мне? Или поверили сводкам новостей?»
Фуми знала ответ. Каори не поверила бы. Она бросилась бы драться с каждым, кто назвал бы её подругу чудовищем. Но именно поэтому Фуми не могла к ним приблизиться. Появиться на пороге дома Осанаи значило подписать им смертный приговор. Ведь полицией руководили люди вроде её старшего брата Хисаши, а за кулисами кукловодили куда более опасные хищники.
Четырнадцать месяцев бегства. Четырнадцать месяцев ада.
До этого Фуми искренне верила, что её личный персональный ад закончился, когда в её жизни появился Энчи. Ёшимацу Энчи – сильный, ласковый, внимательный. Шестнадцать месяцев он играл роль спасителя, залечивая раны, нанесенные отцом. Уэда Казутоши никогда не скрывал своего презрения к дочери: когда у Фуми в десять лет проявилась способность управлять тенями, отец окончательно утвердился в мысли, что именно её уродливая, противоестественная сущность свела в могилу его обожаемую жену. Мать умерла, когда Фуми едва исполнилось три года, но в этой семье во всех бедах всегда винили эсперов.
А потом маска Энчи треснула.
Точнее, он сам позволил ей упасть. В ту дождливую полночь на заброшенной верфи, когда воздух пах озоном и паленым мясом. Фуми до сих пор помнила яркие изумрудные глаза своего возлюбленного, в которых плясало ненасытное пламя способности «Сжигая небосвод». Он стоял над обугленным телом высокопоставленного чиновника министерства юстиции и улыбался. Спокойно, светло, буднично.
– Ты слишком наивна, Фумико, – рассмеялся он тогда, небрежно отряхивая рукав безупречного пальто. – Твой отец снабжает меня триггерами и первоклассным оружием, свято веря, что помогает «зачистить город от отбросов», а я всего лишь очищаю этот мир от бездарностей. От людей без дара. От таких, как твой отец. Какая восхитительная ирония, правда?
Она попыталась сбежать, но Энчи даже не стал её преследовать. Зачем пачкать руки, если можно сделать куда изящнее? На следующий день портреты Уэды Фуми украсили все ориентировки Военной полиции. Ей приписали не только того чиновника – на неё повесили еще шесть чудовищных терактов, совершенных организацией Энчи. «Вестниками смерти».
Для родного брата, офицера полиции Хисаши, это стало последней каплей. Его ненависть к эсперам, спавшая до поры под форменным кителем, обрела четкую мишень. Родная сестра стала для него врагом номер один.
– И теперь за мной охотятся все, – прошептала Фуми, опускаясь на корточки за ржавым контейнером.
Ее дыхание вырывалось из груди белыми полупрозрачными облачками. Яркая оранжевая юбка испачкалась дорожной пылью и сажей, белая рубашка промокла от холодного тумана, а ремень-фиксатор на правом бедре натер кожу до ссадин. Желудок сводило от голода. В последний раз она ела сутки назад, подобрав выброшенный кем-то черствый хлеб. Никаких фруктов, упаси боже – цитрусовый запах вызывал у нее животный ужас. Два анафилактических шока в детстве, когда отец со злости заставлял её пить сок, доказали: цитрус убьет её быстрее любой пули.
Внезапно воздух вокруг сгустился. Температура резко упала, хотя на улице и без того стоял промозглый ноябрь.
Тень Фуми в панике метнулась под ноги, оскалившись призрачной пастью прямо на мокром асфальте.
«Они здесь, – взвыл голос в сознании девушки, захлебываясь истерической злобой. – Они идут за тобой! Пусти меня! Дай мне сломать им шеи!»
Фуми схватилась за голову, стиснув зубы до скрежета. Боль полоснула по вискам раскаленным железом.
– Нет... Убирайся...
– Какая трогательная картина, – раздался сверху холодный, ядовитый женский голос. – Наша маленькая беглая крыса все еще пытается изображать человека?
Фуми вскинула голову. На крыше контейнера стояла девушка высокого роста с безупречно тренированным телом. Черные волосы до лопаток хлестали по щекам от налетевшего ветра, а пронзительные голубые глаза сочились неприкрытым, убийственным презрением.
Учида Михо. Командир «Вестников смерти» по прозвищу Кошмар.
– Михо... – пересохшими губами выдавила Фуми, пятясь назад в тень пакгауза.
Рядом с Михо, бесшумно спрыгнув с балки, приземлился второй командир. Шимао Тошио. На первый взгляд он казался хрупким юношей с бледным лицом, но алые волосы с темной природной прядью и бордовые глаза, полные расчетливой жестокости, выдавали в нем смертоносного убийцу. Скорпион. Человек, чье «Жало смерти» растворяло плоть за считанные секунды.
– Энчи просил передать, что спектакль затянулся, – протянул Тошио, лениво разминая тонкие пальцы. Вокруг его ногтей уже заструился мерзкий зеленоватый пар. – Ты слишком долго бегаешь, девчонка. Твой братец перерыл половину трущоб, а Военная полиция уже путается под ногами у наших людей. Пора закрывать занавес. Обычные людишки так суетятся, когда видят твой след... Жалкие черви. Уничтожить бы их всех разом, чтобы не мешались под ногами.
– Энчи приказал доставить ее? – прошипела Михо, и в ее голосе прорвалась дикая, удушающая ревность. Она сделала шаг вперед, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Почему он вообще продолжает думать о тебе?! Чем ты заслужила его внимание, пустое место?! Дрожащая тварь, не способная даже подчинить собственную силу!
Михо ненавидела Фуми каждой клеточкой своего существа. Даже после того, как Фуми сбежала, Энчи постоянно упоминал ее имя. Говорил о ней с этой своей странной, пугающей полуулыбкой, раз за разом заставляя Михо сгорать от бессильной ярости.
– Вереница снов! – выкрикнула Михо, и ее голубые глаза вспыхнули потусторонним светом.
Пространство вокруг Фуми задрожало. Воздух превратился в вязкую смолу.
Способность Михо била без промаха, извлекая наружу самые страшные кошмары жертвы. Перед глазами Фуми мгновенно вспыхнуло лицо отца, искаженное омерзением: *«Ты убила свою мать! Ты ошибка природы!»*. Следом возник образ Хисаши с табельным пистолетом, направленным ей в лоб: *«У меня нет сестры, есть только бешеный зверь, подлежащий ликвидации!»*. И наконец, пламя Энчи, сжигающее ее плоть заживо, пока он мягко шепчет: *«Ты ничтожество, Фумико. Ты всегда была лишь удобной ширмой»*.
– А-а-а-а-ах! – Фуми упала на колени, впиваясь пальцами в грязь.
Ее собственная тень, взбешенная иллюзией, взревела, вырываясь из-под контроля. Черные щупальца взметнулись в воздух, круша бетон и сдирая обшивку со стен. Пульс колотил в висках, перед глазами все плыло кровавой пеленой.
– Сдохни в собственном безумии, – оскалилась Михо, наслаждаясь агонией соперницы.
– Подожди, Михо, – холодно остановил ее Тошио, прищурив бордовые глаза. – Энчи хотел ее живой. Если ты сожжешь ей мозг, он...
Договорить он не успел.
С глухим металлическим звоном в контейнер позади них вонзилось что-то тяжелое. В следующую секунду яростный порыв ветра разметал кошмары Михо, разорвав иллюзорную паутину в клочья.
– Ого-го, какая тут жаркая вечеринка! – раздался сверху бодрый, насмешливый и пугающе знакомый голос. – И меня даже не пригласили? Какая вопиющая невежливость по отношению к скромному детективу!
Михо и Тошио синхронно отпрыгнули назад, принимая боевые стойки.
На краю портового крана, засунув руки в карманы бежевого тренча, стоял молодой мужчина. Ветер трепал его взъерошенные каштановые волосы. Из-под расстегнутого ворота рубашки и на запястьях белели многочисленные бинты. Рядом с ним, спрыгнув на железную балку с нечеловеческой легкостью, замер светловолосый паренек в белой рубашке с болтающимся галстуком. Его янтарно-фиолетовые глаза горели звериной решимостью, а руки уже трансформировались в массивные тигриные лапы, оставляющие глубокие борозды на металле.
Вооруженное детективное агентство.
Прошло два года после великой войны против Достоевского и Камуи, но эти люди ничуть не растеряли своей хватки. Те, кто стоял на страже города в сумерках, явились по душу беглой террористки.
– Ацуши-кун, будь добр, позаботься о тех двоих, – легкомысленно бросил шатен, даже не глядя на командиров «Вестников смерти». Его карие глаза были прикованы исключительно к сжавшейся на земле Фуми.
– Есть, Дазай-сан! – крикнул юноша-тигр и с оглушительным рыком бросился на Тошио.
– Проклятье! – рявкнул Скорпион, выбрасывая вперед ядовитые иглы. – Откуда здесь эти псы?!
– Тц, уходим! – Михо с яростью взглянула на Фуми, затем на приближающегося тигра. Против бойцов Агентства в открытом бою шансов было немного, особенно если их раскрыли. – Мы еще закончим с тобой, дрянь!
Тень, испуганная шумом и ярким светом включившихся прожекторов, металась вокруг Фуми с удвоенной силой. Острые черные лезвия хаотично полосовали воздух, не подпуская никого.
«Они пришли убить меня, – билась в голове Фуми единственная паническая мысль. – Это конец. Полиция... Агентство... Они сотрут меня в порошок. Никто не станет слушать. Никто никогда не слушал».
Ацуши, связав боем Михо и Тошио и оттеснив их в сторону портовых доков, на мгновение обернулся, испуганно крикнув:
– Дазай-сан, осторожнее! Ее способность нестабильна! Она сейчас все здесь разнесет!
Фуми задыхалась. Горло перехватил спазм. Она не хотела никого ранить, правда не хотела! Но тень внутри нее упивалась паникой, раздуваясь все больше, готовая раздавить собственного носителя ради кровавой вакханалии.
– Уйдите... – прохрипела девушка, закрывая лицо локтями. – Уйдите, я чудовище... Я не контролирую это!..
Шаги.
Спокойные, размеренные шаги по хрустящему гравию. Без колебаний. Без страха.
Фуми зажмурилась, ожидая удара. Ожидая выстрела, вспышки пламени или ядовитого жала. Мужчины всегда причиняли ей только боль. Отец бил словами, Хисаши давил ледяным презрением, Энчи выжигал душу притворной нежностью. Чего еще ждать от эспера из Агентства? Только расправы.
– Какая шумная способность, – мягко произнес голос прямо над ее ухом.
Черное лезвие тени рванулось навстречу незнакомцу, целясь прямо в сонную артерию, чтобы разорвать плоть. Фуми в ужасе закричала, пытаясь остановить собственный дар, но было поздно.
Лезвие коснулось его.
И рассыпалось искрами синеватого света.
В ту же секунду на ее дрожащее, ледяное плечо опустилась ладонь. Пальцы, туго спеленутые мягкими белыми бинтами, легли уверенно и невесомо.
«Больше не человек».
Мир взорвался ослепительной вспышкой – и замер.
Тень внутри головы издала предсмертный жалобный визг и растворилась без следа. Удушающий многолетний гул в ушах, терзавший Фуми с десятилетнего возраста, оборвался, словно перерезанная струна. Исчезла разрывающая виски мигрень. Исчезло липкое ощущение чужой кровавой воли в мышцах.
Наступила тишина.
Абсолютная, кристальная, оглушающая тишина.
Фуми замерла, боясь сделать вдох. Ее фиолетовые глаза, широко распахнутые и полные застарелого ужаса, медленно поднялись вверх.
Перед ней на одно колено опустился шатен в тренче. На его лице не было ни отвращения, ни холодной ярости закона. Только легкая, немного печальная полуулыбка и глубокий, всепонимающий взгляд карих глаз, на дне которых плескалась такая же бездонная тьма, какую Фуми носила в себе годами.
Но почему?..
Почему эта рука в бинтах совсем не обжигала холодом? Почему от этих простых полосок ткани исходило такое невыносимое, ошеломляющее тепло?
– Ты ведь очень устала, правда? – тихо спросил Дазай Осаму.
Слезы хлынули из глаз Фуми сами собой. Беззвучно, крупными каплями по бледным, исхудавшим щекам, смывая грязь и пепел кошмаров. Она попыталась что-то сказать, оправдаться, закричать, что это не она убивала тех людей, что это все Энчи, что ее подставили... Но из перехваченного спазмом горла вырвался лишь жалкий, прерывистый всхлип.
– Тише, тише, – Дазай не убрал руки. Его пальцы мягко скользнули чуть ниже, удерживая контакт, чтобы тишина не покинула ее измученный разум. – Наш штатный гений, Рампо-сан, ознакомился с твоим делом еще три дня назад. Ему потребовалось ровно сорок секунд, чтобы понять: девочка, которая панически боится собственной тени и страдает аллергией на апельсины, не способна хладнокровно взрывать правительственные конвои.
– В-вы... – Фуми судорожно втянула носом сырой воздух, не веря собственным ушам. – Вы... знаете?..
– Разумеется, – хмыкнул детектив, слегка наклонив голову. Сережка-звездочка на ухе девушки тихо качнулась. – И про «Вестников смерти». И про их милого лидера, господина Ёшимацу, который так удачно манипулирует твоим глубокоуважаемым родителем. Знаешь, использовать компанию господина Уэды для нелегальных поставок военного оборудования – довольно избитый прием, но весьма эффективный.
Фуми задрожала всем телом. Упоминание Энчи заставило старые шрамы на сердце кровоточить с новой силой.
– Он... он убьет всех, – прошептала она, сжимая край своей оранжевой юбки побелевшими пальцами. – Энчи... он безумен. Он ненавидит людей без способностей. Он уничтожит моего отца, уничтожит Хисаши... Он убьет Каори и Яти! Я должна... я должна была остановить его, но я сбежала... Я просто испугалась!
Она снова сжалась в комок, готовясь к осуждению. К тому, что ее назовут трусихой и ничтожеством, как всегда делал брат.
Но Дазай лишь тяжело вздохнул и с неожиданной мягкостью потрепал ее по длинным, свалявшимся белым волосам.
– Бежать от того, что сильнее тебя – это не трусость, Фуми-чан. Это здравый смысл. Особенно когда тебе всего двадцать два, а весь мир вокруг внезапно решил сойти с ума.
Неподалеку послышался грохот – Ацуши наконец впечатал тяжелый мусорный контейнер в стену, отрезая пути отхода, но Михо и Тошио, поняв, что внезапное нападение провалилось, растворились в темноте лабиринта доков. Паренек-тигр тяжело дышал, развеивая трансформацию.
– Дазай-сан! – окликнул он, подбегая ближе и на ходу оправляя подтяжки. – Они ушли! Тот парень с ядом... он невероятно опасен, мне едва удалось избежать его игл! Вы в порядке?..
Ацуши осекся, увидев сидящую на земле девушку. В свете фонарей Фуми казалась почти прозрачной. Тонкие ключицы, проступающие сквозь ткань белой рубашки, круги под глазами цвета грозового неба, застывший в зрачках первобытный страх затравленного зверька.
– Неужели... – Ацуши невольно опустил глаза, и в его голосе зазвучала безмерная жалость. – Это и есть та самая «опасная террористка»?..
– Как видишь, Ацуши-кун, слухи о кровожадности некоторых эсперов бывают сильно преувеличены, – Дазай плавно поднялся на ноги, но вторую руку протянул Фуми. Ладонью вверх. Открытый, беззащитный жест, которого девушка не видела уже больше года. – Ну что, пойдешь с нами? В Агентстве, конечно, бывает шумно... Куникида наверняка будет орать на меня за опоздание, а господин директор потребует официальный отчет. Но обещаю тебе две вещи.
Фуми подняла на него заплаканные фиолетовые глаза.
– К-какие?..
– Во-первых, там нет цитрусовых. Я лично прослежу, чтобы в радиусе ста метров от тебя не появлялся ни один лимон, – Дазай подмигнул ей с совершенно детской беззаботностью, отчего на душе у Фуми впервые за сотни дней потеплело. – А во-вторых... пока я рядом, твой темный попутчик не посмеет даже пикнуть. Ты сможешь наконец-то выспаться. Разве это не заманчивое предложение?
Сон. Тишина. Безопасность.
Вещи, которые казались Фуми недостижимой сказкой, вдруг лежали прямо перед ней, на бинтованной ладони этого странного человека.
Она знала: впереди еще будет долгая, страшная борьба. Энчи не отступит просто так. «Вестники смерти» продолжат свою кровавую жатву, а ее отец и брат всё еще слепы в своей ярости и ненависти. Ей придется встретиться лицом к лицу со своими кошмарами, с ревностью Михо и ядом Тошио. Ей придется взглянуть в изумрудные глаза монстра, которого она когда-то любила.
Но сейчас, глядя на протянутую руку Дазая Осаму, Уэда Фуми впервые почувствовала, что она больше не одна посреди этой удушливой тьмы.
Медленно, боясь разрушить хрупкое наваждение, она протянула свою худую, дрожащую ладонь с татуировкой на запястье и вложила ее в руку детектива.
Тепло бинтов окутало ее пальцы.
– Пойдем, – тихо сказала она, и серебряная звезда в ее ухе блеснула в свете далеких фонарей Йокогамы. – Пожалуйста... уведите меня отсюда.