← Назад к обзору

Снова поверить

Там, где затихает эхо

Рассвет над Йокогамой занимался лениво, размазывая по горизонту мутные полосы сизого и бледно-розового тумана. В воздухе пахло соленой портовой сыростью, машинным маслом и приближающейся зимой.

Для Уэды Фуми каждый шаг по мокрому асфальту давался с трудом. Ноги в пыльных ботинках казались налитыми свинцом, а ремень-фиксатор на правом бедре при каждом движении врезался в натертую кожу, напоминая о месяцах бесконечного бега по сырым подвалам и чердакам. Но она шла. Шла, потому что ладонь в бинтах, державшая ее за запястье чуть выше старого шрама и татуировки, не отпускала.

И пока пальцы Дазая Осаму касались ее кожи, в голове Фуми царил невероятный, пугающий покой.

Тень молчала. Впервые за двенадцать лет чудовище, свившее гнездо в глубинах ее естества, не скребло когтями изнутри черепной коробки, не подстрекало разорвать глотки прохожим и не пульсировало острой, выворачивающей наизнанку мигренью. Фуми казалось, что из душной, задымленной комнаты ее внезапно вытолкнули на свежий морозный воздух. От этой непривычной легкости кружилась голова.

– Не отставай, Фуми-чан, – не оборачиваясь, бросил Дазай. Его голос звучал бодро и беззаботно, будто они возвращались не с ночной облавы в доках, а с утренней прогулки за свежей выпечкой. – Если мы опоздаем еще на пятнадцать минут, Куникида-кун испишет три страницы своего блокнота новыми способами моего жестокого умерщвления. А я, как ты понимаешь, предпочитаю уходить из жизни красиво и без лишних нравоучений.

– Дазай-сан, пожалуйста, перестаньте пугать девушку своими суицидальными шутками! – шедший чуть позади Ацуши виновато посмотрел на Фуми. – Вы не обращайте внимания, он... он всегда такой. Но здесь вам правда ничего не угрожает.

Фуми не ответила. Она лишь крепче сжала зубы, глядя в спину детектива. Ее фиолетовые глаза настороженно сканировали пустынные утренние улицы. Страх, копившийся годами, нельзя было развеять одним лишь прикосновением. Он въелся в кости. Мужчины рядом вызывали у нее подсознательное желание сжаться, раствориться в темноте, исчезнуть. Шестнадцать месяцев сладкой лжи Энчи научили ее тому, что за самой мягкой улыбкой всегда скрывается нож или всепожирающий огонь.

Они остановились перед старым четырехэтажным зданием из красного кирпича. На первом этаже мирно дремало кафе «Узумаки», из вентиляции которого доносился слабый, уютный аромат свежемолотых кофейных зерен и корицы. Никакого цитруса. Фуми машинально втянула носом воздух и слегка расслабила плечи.

– Нам на четвертый этаж, – Ацуши ободряюще улыбнулся и первым толкнул массивную дверь.

Лестничные пролеты показались Фуми бесконечной полосой препятствий. Тело ломило от истощения. Когда они наконец поднялись к стеклянной двери с золоченой табличкой «Вооруженное детективное агентство», Дазай на мгновение остановился и повернулся к ней.

Его взгляд стал чуть более внимательным, лишенным показного шутовства.

– Готова? Внутри может быть немного шумно.

Фуми судорожно сглотнула, коснувшись пальцами чокера на шее, словно проверяя, на месте ли ее невидимый ошейник.

– У меня... у меня нет выбора, – тихо проронила она. Голос сорвался, прозвучав хрипло от долгого молчания.

– Выбор есть всегда, – мягко возразил шатен, распахивая дверь. – Но сейчас твой лучший выбор – чашка горячего чая.

Офис Агентства встретил их скрипом половиц и шелестом бумаг. Комната была просторной, залитой холодным рассветным светом из высоких арочных окон. В воздухе витал запах типографской краски, старых книг и пыли.

За центральным столом, сгорбившись над кипой папок, сидел высокий блондин в очках и строгом жилете. Его ручка двигалась по бумаге с пугающей скоростью, оставляя четкие, геометрически выверенные иероглифы.

– Опоздание на сорок семь минут, Дазай! – рявкнул блондин, даже не поднимая головы от записей. – График сбит к чертям! Из-за твоего безответственного поведения отчет для военной комендатуры задерживается, а это прямой удар по репутации Агентства!

– Доброе утро, Куникида-кун! Твой голос звенит так сладко, прямо как похоронный колокол по моим несбывшимся мечтам, – весело отозвался Дазай, аккуратно затягивая Фуми в кабинет и закрывая за собой дверь.

Куникида замер. Ручка с хрустом застыла над бумагой. Он медленно поднял взгляд, поправил очки указательным пальцем и уставился на вошедших. Его строгий, оценивающий взор скользнул по фигуре девушки: испачканная оранжевая юбка, тонкие запястья, спутанные белые волосы, достающие почти до бедер, и эти фиолетовые глаза – глаза загнанного зверька, готового к бойне.

– Это она? – тон блондина мгновенно переменился. Исчезло раздражение, осталась лишь сухая, профессиональная собранность. – Та самая Уэда Фуми?

В глубине кабинета, закинув ноги в коричневых туфлях прямо на стол и беспечно шурша фантиком от конфеты, сидел молодой человек в охотничьей кепке и просторной накидке. Эдогава Рампо приоткрыл один изумрудный глаз, смерил Фуми ленивым взглядом и хмыкнул.

– Я же говорил, Куникида. Можешь выбросить ориентировки Военной полиции в мусорную корзину. Шесть терактов? Взрыв конвоя на мосту Бейбридж? Смешно. Эта девочка за последний год ни разу не спала дольше двух часов подряд, а ее тень жрет ее собственную нервную систему с десяти лет. Она не то что теракт спланировать – она дорогу перейти боится, чтобы не потерять сознание.

Слова Рампо упали в тишину офиса с тяжестью могильных плит. Фуми вздрогнула. Ее пальцы впились в ткань юбки. Этот парень в кепке... он даже не взглянул на нее толком, но разделывал ее прошлое с точностью патологоанатома.

– Рампо-сан абсолютно прав, – Дазай пододвинул к Фуми ближайший деревянный стул. – Садись, Фуми-чан. В ногах правды нет, особенно когда они дрожат так, будто ты стоишь на вибрирующей платформе.

Фуми поколебалась секунду, но слабость взяла свое. Она опустилась на краешек сиденья, стараясь занимать как можно меньше места, подобрав под себя длинные пряди волос. Ремень на правом бедре натянулся.

– Ацуши, – негромко произнес Куникида, поднимаясь из-за стола и бросая подозрительный взгляд на стоящую на полке вазу. – Проверь кладовую. Никакого эрл грея с бергамотом, никаких лимонных леденцов или сухофруктов. Завари простой ходзича.

– Сию минуту! – паренек-тигр торопливо скрылся на офисной кухне.

Фуми подняла взгляд на Куникиду. В ее груди что-то болезненно сжалось.

– Вы... вы знаете про аллергию? – шепотом спросила она.

Куникида подошел ближе, держа в руках толстую картонную папку. Он положил ее на край стола перед Фуми.

– Наше агентство не берется за дела вслепую, Уэда-сан. Если бы мы верили официальным бумагам полиции, половина честных людей Йокогамы давно гнила бы в тюрьме, а настоящие ублюдки пили шампанское в ресторанах Минато Мирай.

Он открыл папку. На первой странице была прикреплена ее старая фотография – еще до побега, когда волосы были аккуратно подстрижены, а под глазами не залегли серые тени. Следом шли медицинские выписки десятилетней давности.

– Два случая тяжелейшего анафилактического шока в возрасте одиннадцати и тринадцати лет, – зачитал Куникида ровным, лишенным эмоций голосом, но за этой сухостью Фуми почувствовала странную, строгую заботу. – Причина – контакт с цитрусовым соком. В обоих случаях госпитализация проводилась по настоянию соседей, а не семьи. Ваш отец, Уэда Казутоши, утверждал, что это «простая симуляция для привлечения внимания».

Фуми зажмурилась. Перед глазами всплыло бледное, искаженное брезгливостью лицо отца, швыряющего в нее стакан с апельсиновым соком: *«Хватит ломать комедию, отродье! Из-за твоей проклятой магии в этом доме не осталось ничего святого!»*.

– Это не всё, – лениво протянул Рампо, забрасывая в рот круглую карамельку. – Самое веселое началось шестнадцать месяцев назад, когда на сцену вышел этот второсортный пироман. Ёшимацу Энчи. Как трогательно: благородный защитник, утешающий отвергнутую отцом девочку. Он ведь так красиво говорил, правда, Фумико?

При звуке этого имени – прозвища, которое давал ей только Энчи – Фуми передернуло. По коже пробежал озноб.

– Он... он обещал, что увезет меня, – выдавила она, глядя в пол. Слезы снова обожгли веки, но она заставила себя не плакать. Не здесь. Не перед чужими людьми. – Говорил, что понимает, каково это – быть эспером в семье, где тебя ненавидят. Я верила ему. Я была круглой дурой.

– Ты была травмированным ребенком, которого целенаправленно вели на убой, – отрезал Рампо, спрыгивая со стола и подходя ближе. Его изумрудные глаза на секунду распахнулись полностью, пронзая девушку насквозь. – Ёшимацу нужны были не твои чувства. Ему нужен был козел отпущения. А еще – удобный рычаг давления на твоего отца. Уэда Казутоши управляет логистической компанией «Тайё Хэви Индастриз». Через ее склады идут поставки высокотехнологичных сплавов, экспериментального военного оборудования и... триггеров. Препаратов, искусственно повышающих потенциал эсперов.

– Отец... сотрудничает с эсперами? – Фуми вскинула голову, в ее голосе прозвучало искреннее потрясение. – Но он ненавидит их! Он презирает каждого, у кого есть хоть капля силы! Он меня вычеркнул из жизни только за то, что тень подчиняется мне!

– Вот именно поэтому Энчи и называет это «восхитительной иронией», – раздался спокойный голос Дазая. Шатен стоял у окна, глядя на просыпающийся город. – Твой достопочтенный батюшка свято убежден, что продает оружие подпольной правительственной группировке, цель которой – «зачистка Йокогамы от опасных мутантов». Ёшимацу мастерски сыграл на его фанатичной ненависти. Твой отец сам оплачивает патроны, которыми «Вестники смерти» собираются перестрелять всех обычных людей в этом городе.

Фуми опустила лицо в ладони. Мир рушился во второй раз. Первый раз – когда предал Энчи. Второй – сейчас, когда она осознала чудовищную, слепую глупость собственной семьи.

– А Хисаши?.. – ее голос задрожал. – Мой брат... он тоже?..

– Офицер Уэда Хисаши просто слеп, – пожал плечами Куникида. – Он фанатик закона и ненавидит эсперов ничуть не меньше отца. Но он не берет взяток. Он искренне считает тебя серийной убийцей, опозорившей фамилию. Вчера ночью его патруль прочесывал склады в трех кварталах от верфи. Если бы вас взяли они, а не мы... дело закончилось бы стрельбой на поражение. По инструкции задержания террористов высшего ранга.

Куникида замолчал. В этот момент дверь кухни открылась, и Ацуши внес поднос с дымящейся керамической кружкой и тарелкой, на которой лежали два простых рисовых шарика онигири, обернутых сушеными водорослями.

– Вот, держите, – парень осторожно поставил угощение перед Фуми. – Это простой чай из обжаренных листьев, без добавок. И онигири с соленым лососем. Вам нужно поесть.

Фуми посмотрела на еду. Желудок отозвался спазмом голодной боли, но горло словно перехватило колючей проволокой.

В этот момент Дазай, до этого стоявший неподалеку, сделал шаг в сторону, направляясь к своему рабочему столу. Расстояние между ними увеличилось до двух метров.

Контакт разорвался.

Физический щелчок в мозгу был подобен удару тока.

«НАКОНЕЦ-ТО!» – взревел голос внутри ее головы.

Фуми вскрикнула, хватаясь за виски. Из-под ее стула метнулись черные, как смоль, зубчатые щупальца тени. Они вздыбились, взрезая воздух со звуком рвущегося шелка, и с грохотом опрокинули стоящую рядом вешалку для одежды. Тени по углам комнаты ожили, заструились по стенам, поглощая утренний свет.

– Фуми-сан! – испуганно воскликнул Ацуши, отступая на шаг и рефлекторно напрягая мышцы.

– Тц, чертова сила, – нахмурился Куникида, потянувшись к поясу, где висел блокнот.

В ушах Фуми снова нарастал тот самый сводящий с ума прибой. Боль полоснула по глазам, картинка смазалась. Тень внутри жаждала крушить, убивать, мстить за минуты унизительного бессилия под действием чужой нейтрализации.

«Убей их! Разорви блондина! Вспори брюхо сопляку!» – бесновалось существо.

– Заткнись... умоляю, прекрати... – Фуми согнулась пополам, ее белые волосы рассыпались по полу, смешиваясь с пульсирующей чернотой способности. Она не могла удержать это. Слишком слаба. Слишком сломлена.

Легкий, едва слышный шаг.

Ладонь Дазая легла ей прямо на макушку. Небрежно, словно он гладил дворовую кошку.

Голубоватые искры сорвались с его пальцев, пробежали по волосам Фуми, опустились на плечи.

«НЕ-Е-ЕТ!..» – жалобный, затухающий вопль тени утонул в небытии. Щупальца мгновенно осыпались пеплом и исчезли. Чернота на стенах втянулась обратно в обычные геометрические тени от мебели.

Тишина вернулась.

Фуми тяжело дышала, уперевшись ладонями в колени. Холодный пот градом катился по лицу, капая на яркую оранжевую ткань юбки. Она мелко дрожала всем телом.

– Вот видишь, – не убирая руки с ее волос, проговорил Дазай, и в его голосе впервые прозвучали серьезные, менторские нотки. – Твоя способность сильна, Фуми-чан. Очень сильна. Но она – паразит. Она питается твоим чувством вины и страхом. Чем больше ты ненавидишь себя за то, кем родилась, тем громче орет эта тварь.

– Я не могу ее контролировать... – всхлипнула девушка, пряча лицо. – Она чудовище. Из-за нее мать заболела и умерла... Отец говорил...

– Твой отец – набитый дурак, а ты повторяешь его бредни, – резко перебил ее Рампо, хрустнув пальцами. – Твоя мать страдала врожденным пороком сердца. В ее медицинской карте, которую мы запросили из архива муниципальной больницы, черным по белому написано: декомпенсация сердечной недостаточности на фоне перенесенной пневмонии. Твоя способность пробудилась в десять лет. Твоей матери не стало, когда тебе было три года. Каким, черт возьми, образом десятилетний эспер мог убить человека за семь лет до проявления дара?! Включи мозги, девчонка!

Фуми замерла. Воздух застрял в легких.

Семь лет разницы.

Простая, банальная арифметика. Факты, лежащие на поверхности. Но когда тебе с детства день за днем, год за годом вбивают в голову, что ты проклятие, что твое рождение растоптало семейное счастье, логика отключается. Ты просто принимаешь вину как данность. Как воздух, которым дышишь.

– Он... он просто искал виноватого, – прошептала она, и это осознание обожгло больнее любой пощечины.

– Именно, – подтвердил Куникида, поправляя съехавшие очки. – Людям без способностей порой тяжело принять собственную беспомощность перед болезнями и смертью. Твой отец нашел самого удобного врага – маленькую девочку, у которой проявился пугающий дар. А твой старший брат перенял эту модель поведения, чтобы не сойти с ума от горя. Но это их грех, Уэда-сан. Не твой.

Дверь медицинского кабинета, находившегося в конце коридора, скрипнула. Оттуда вышла женщина с короткой стрижкой каре, в белоснежной блузке и узкой черной юбке. На ее поясе покачивался изящный золотой гребень в форме бабочки. Йосано Акико окинула взглядом сцену разгрома, задержала взгляд на упавшей вешалке, затем перевела глаза на Фуми.

– Ого, новенькая? – врач Агентства подошла ближе, оценивающе оглядывая исхудавшую девушку. Ее взгляд профессионала мгновенно подметил все: бледность слизистых, синяки под глазами, неестественно тонкие запястья. – Ну-ка, милочка, пойдем со мной. Тебе нужно обработать ссадины на бедре и поставить витаминную капельницу. Если ты прямо сейчас не получишь глюкозу, то упадешь в обморок через полчаса.

Фуми испуганно сжалась, взглянув на Дазая. Если он уберет руку...

– Иди, – улыбнулся детектив. – Йосано-сенсей не кусается. По крайней мере, пока пациент не находится при смерти. А насчет твоей темной подружки не переживай. Я дам тебе вот это.

Он полез во внутренний карман тренча и извлек тонкий браслет, сплетенный из полосок плотной белой ткани, пропитанной странным травянистым составом.

– Это бинты, которые я носил пару дней, – весело подмигнул шатен. – Моя способность оставляет на них остаточный след. Полностью тень они не заглушат, но сделают ее сонной и ленивой, как сытый кот. На пару часов в кабинете врача хватит.

Фуми нерешительно протянула руку. Ткань браслета была теплой. Едва пальцы сомкнулись вокруг него, гул в голове, готовый вспыхнуть с новой силой после ухода Дазая, действительно притупился, превратившись в глухое, далекое ворчание.

– Спасибо... – едва слышно выговорила она, поднимаясь на ноги.

Йосано мягко приобняла ее за плечи – без нажима, оставляя пространство для движения, словно понимала ее панический страх перед прикосновениями, – и увела в лазарет.

Когда дверь за девушками закрылась, атмосфера в офисе мгновенно изменилась. Исчезла показная легкость.

Дазай подошел к доске, на которой были приколоты карты портового района и фотографии ключевых фигур подполья.

– Итак, господа, – произнес он, и его взгляд стал пугающе холодным. – «Вестники смерти» активизировались быстрее, чем мы ожидали. Михо и Тошио едва не убили девчонку прямо у нас под носом.

– Скорпион и Кошмар, – процедил Куникида, сверяясь со своим блокнотом. – Опасные ублюдки. Яд Тошио способен разъедать металл, а галлюцинации Михо провоцируют сердечные приступы. Но главное – их лидер. Ёшимацу Энчи.

– Он не просто опасен, он психопат с манией величия, – подал голос Рампо, крутя в руках леденец. – Его план прост. Сегодня ночью на складской терминал номер четыре прибудет последняя партия усилителей способностей от компании Уэды Казутоши. Энчи заберет триггеры, а затем... сожжет терминал вместе с отцом Фуми. И обставит все так, будто обезумевшая беглая эспер Уэда Фуми отомстила родному родителю.

– Какая мерзость, – сжал кулаки Ацуши. – Подставить ее дважды! И убить ее семью ее же именем!

– Более того, – добавил Дазай, постукивая пальцем по фотографии красивого темноволосого мужчины с холодными изумрудными глазами. – Энчи знает, что Фуми у нас. И он придет за ней. Не потому, что она ему нужна живой... А потому, что сломать ее до конца – его главная навязчивая идея. Он хочет, чтобы перед смертью она увидела пепелище своего прошлого.

***

Глубоко под промышленной зоной Йокогамы, в сыром полумраке заброшенного бункера времен Второй мировой войны, воздух дрожал от невыносимого жара.

Посреди просторного бетонного зала горел костер. Но в нем не было дров. Пламя – ослепительно-белое, гудящее, словно реактивный двигатель, – плясало прямо на ладони Ёшимацу Энчи.

Огонь отражался в его ярко-зеленых глазах, придавая им демонический, нечеловеческий отблеск. Парень был одет в безупречно выглаженный черный костюм, резко контрастировавший с грязью окружающих стен. Короткие черные волосы были зачесаны назад.

Перед ним на коленях стояла Учида Михо. Ее черные волосы растрепались, на щеке темнел кровоподтек от удара тигриной лапы, а пронзительные голубые глаза были полны ярости и унижения.

Рядом, прислонившись к бетонной колонне, застыл Шимао Тошио. Он меланхолично счищал тонким стилетом зеленоватый высохший яд со своих ногтей. Бордовые глаза Скорпиона были прищурены.

– Вооруженное детективное агентство, значит? – мягко, почти ласково переспросил Энчи. Его голос звучал ровно, без единой нотки гнева, но именно этот тон заставлял командиров «Вестников» сжиматься от ужаса.

– Они устроили засаду, Энчи-сама! – выдохнула Михо, подаваясь вперед. Ревность и обида душили ее. – Этот ублюдок Дазай Осаму... Он коснулся ее! Он нейтрализовал мою «Вереницу снов»! А тигр Ацуши не дал Тошио достать ее ядом! Почему... почему ты вообще приказал брать ее живой?! Она ничтожество! Из-за этой белой крысы мы раскрыли себя раньше времени!

Пламя на ладони Энчи внезапно сжалось в крошечную, нестерпимо яркую точку величиной с горошину. Воздух вокруг зашипел.

Энчи сделал шаг вперед и опустился на корточки перед Михо. Его свободная рука легла ей на подбородок, пальцы сжались с железной силой, заставляя девушку поднять лицо.

– Михо, дорогая моя, – прошептал он, и от его дыхания пахло гарью и раскаленным металлом. – Ты забываешься. Разве я разрешал тебе ставить под сомнение мои приказы?

Михо побледнела. Ее дерзость испарилась, сменившись первобытным страхом.

– Н-нет... простите, Энчи-сама...

– Фумико – особенная, – Энчи улыбнулся своей фирменной, теплой и смертоносной улыбкой. – Она – идеальный холст. Шестнадцать месяцев я рисовал на ее душе картину абсолютного отчаяния. Ты представляешь, сколько труда ушло на то, чтобы заставить эту гордую девочку поверить, будто она чудовище? Как сладко было целовать ее в лоб, пока мои люди убивали чиновников, а потом смотреть, как она сходит с ума от чувства вины?

Тошио лениво усмехнулся от колонны:

– Ты садист, босс. Обычные людишки заслуживают только быстрой утилизации. Распылить яд над центром города – и дело с концом. Зачем эти сложности с семьей Уэда?

– Затем, Тошио, что искусство требует завершенности, – Энчи отпустил подбородок Михо и сжал ладонь в кулак, гася пламя способности. – Отец Фуми передаст нам последнюю партию триггеров сегодня в полночь на терминале номер четыре. Он думает, что я использую их для создания отряда охотников за эсперами. Старый глупец. Он даже не подозревает, что его сын, доблестный офицер Хисаши, будет там же.

– Хисаши? – вскинула голову Михо. – Этот полицейский пёс?

– Я лично отправил анонимную наводку в его отдел, – Энчи рассмеялся тихим, бархатным смехом. – Сообщил, что беглая террористка Уэда Фуми планирует покушение на собственного отца во время тайной деловой встречи. Хисаши примчится туда с лучшими бойцами спецназа. И когда они сойдутся в одной точке... я сожгу их всех дотла. Отца, брата, склады, оружие.

Он повернулся к выходу из бункера, поправляя манжеты рубашки.

– А Детективное агентство непременно приведет Фумико туда. Они ведь благородные рыцари, они попытаются спасти ее семью. И моя маленькая тень увидит своими глазами, как пламя пожирает остатки ее мира.

Энчи бросил через плечо холодный взгляд на Михо:

– Подготовь людей. Сегодня ночью город озарится настоящим светом. Без бездарностей. Без мусора. Только чистое, всепоглощающее пламя.

***

День в Агентстве прошел в тягучем, тревожном ожидании.

После лазарета, где Йосано щедро накачала Фуми питательными растворами и заставила переодеться в чистую рубашку, девушку усадили на мягкий диван в углу офиса. Ей принесли плед. Браслет Дазая действовал безотказно: тень внутри словно спала под толстым слоем ваты, лишь изредка слабо ворочаясь где-то на периферии сознания.

Фуми сжимала в руках кружку с остывшим чаем. Она не привыкла к такому обращению. В доме отца за малейшую провинность запирали в чулане. В бегах каждый встречный видел в ней легкую добычу или мишень для получения награды. А здесь...

Блондин Куникида периодически подходил, молча ставил перед ней тарелку с печеньем (внимательно проверив состав на отсутствие лимонной кислоты) и возвращался к работе. Ацуши то и дело ободряюще улыбался, перебирая архивы. Даже Рампо, уходя на обед, бросил ей на колени леденец со вкусом земляники.

«Они не боятся меня, – думала Фуми, глядя на свои бледные пальцы. – И они не ненавидят меня».

В тишине кабинета ее слух уловил тихий шелест. К дивану подошел Дазай. Он держал в руках тонкую картонную коробку.

– Тебе посылка, Фуми-чан.

Девушка вздрогнула:

– П-посылка? От кого?..

– Курьер оставил у двери кафе внизу. Сказал, передать «девушке со звездочкой в ухе».

Фуми похолодела. Неужели Энчи?! Неужели он нашел ее даже здесь?!

Дрожащими пальцами она сорвала бечевку и открыла крышку.

Внутри лежал плотный лист акварельной бумаги и небольшой серебряный значок в форме палитры с красками. На бумаге яркими, сочными мазками был нарисован закат над морем – невероятно живой, наполненный воздухом и светом. Внизу, в углу листа, корявым детским почерком было выведено: *«Я научилась смешивать ультрамарин с золотом! Фуми-тян, возвращайся скорее! Каори сказала, что начистит морду любому полицейскому, который к тебе сунется!»*. А ниже, размашистым, яростным почерком взрослого: *«Держись, мелкая. Мы знаем, что ты ни в чем не виновата. Только попробуй сдаться – лично приду и врежу. Каори»*.

Слезы обожгли глаза. Фуми прижала рисунок к груди.

Каори. Яти.

Они были живы. Они знали. Они не отвернулись.

– Наш директор лично распорядился приставить к дому сестер Осанаи круглосуточную охрану, – тихо произнес Дазай, присаживаясь на край журнального столика напротив нее. – Портовая мафия иногда оказывает нам мелкие услуги в обмен на невмешательство