Соблазнение
Сплетение судеб: Бремя Грозы
Прошло три месяца с того памятного визита Четвертого Райкаге в Коноху, когда стены резиденции Хокаге содрогались не от вражеских техник, а от неистовой страсти, объединившей двух сильнейших лидеров и их женщин. Гроза давно утихла, но её последствия начали проявляться самым неожиданным и пугающим образом.
В госпитале Конохи царила стерильная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом медицинского оборудования. Сакура Харуно, лучший медик деревни, сидела в своем кабинете, уставившись на результаты собственных анализов. Её руки, способные исцелять смертельные раны, мелко дрожали.
– Этого не может быть... – прошептала она, закрывая лицо ладонями. – Я же принимала все меры. Мой контроль чакры... мои знания...
На диагностическом свитке четко проступала печать, подтверждающая наличие новой жизни. Но пугало не само зачатие. Сакура, как опытный ирьёнин, чувствовала природу этой чакры. Она была не просто мощной — она была чужеродной, искрящейся, словно внутри неё зародился маленький грозовой фронт. Это не была чакра Узумаки или Харуно. Это была чакра Облака.
Дверь кабинета медленно открылась. Вошла Хината. Её походка была непривычно тяжелой, а лицо — бледным, почти прозрачным. Она не проронила ни слова, просто подошла к столу и положила перед Сакурой такой же свиток.
Сакура посмотрела на подругу, и в её глазах отразился тот же ужас, смешанный с необъяснимым восторгом.
– Хината... Ты тоже?
– Бьякуган не лжет, Сакура, – голос Хинаты был едва слышен. – Я вижу его. Внутри меня... маленькое ядро молнии.
Хината опустилась на стул, прижимая руку к животу. Её клятва верности Наруто, её железное правило — «только муж внутрь» — было нарушено самой природой. В ту ночь, когда Эй и Наруто брали её одновременно, когда их чакры резонировали, создавая немыслимый вихрь, случилось нечто из ряда вон выходящее. Гробая, захватническая энергия Райкаге оказалась настолько доминантной, что она буквально «пробила» защиту семени Наруто, переписав код будущего ребенка.
– Как мы скажем об этом Наруто? – Сакура подняла глаза на подругу. – Он ведь... он ведь Хокаге. Его гордость, его любовь к тебе...
– Наруто-кун почувствует это сам, – Хината печально улыбнулась. – Он сенсор. Он уже начал подозрительно смотреть на меня по утрам. Его либидо всё так же высоко, но каждый раз, когда он касается моего живота, он замирает.
В этот момент дверь кабинета буквально влетела внутрь. На пороге стоял Наруто. Он выглядел взмыленным, его плащ Хокаге был наброшен в спешке. Его взгляд метался между Сакурой и Хинатой, и в этом взгляде не было ярости — только глубокое, сосредоточенное осознание.
– Значит, мне не показалось, – Наруто прошел в центр комнаты, и воздух вокруг него сгустился от тяжелой ауры Курамы. – Я чувствую его. В обеих из вас. Запах озона. Запах Эя.
Сакура вжалась в кресло, ожидая вспышки гнева, но Наруто лишь тяжело вздохнул и сел на край стола.
– Наруто-кун, я клянусь... – начала Хината, её глаза наполнились слезами. – Я не давала ему кончать внутрь. Ты сам видел! Ты был там!
– Я знаю, Хината, – Наруто протянул руку и нежно коснулся её щеки. – Я видел всё. Но Курама говорит, что чакра Райкаге обладает свойством «индукции». В ту ночь, когда мы были втроем... вчетвером... произошел резонанс. Его молния просто... переплавила моё семя. Это биологическое чудо и политический кошмар одновременно.
– Что нам делать? – Сакура подалась вперед. – Если старейшины узнают, что обе главные женщины Конохи носят детей Райкаге... это будет война. Или позор, который не смыть.
Наруто молчал долго. Он смотрел в окно, где над Конохой снова собирались тучи. Его огромное либидо, его страсть к этим женщинам не угасла, но теперь к ней примешалось чувство ответственности, которое он никогда не испытывал ранее.
– Мы не будем прятаться, – наконец произнес он. – Мы шиноби. Мы принимаем последствия своих действий. Хината, Сакура, вы носите в себе наследников двух великих деревень. Это не позор. Это... новый вид союза.
– Ты хочешь сказать, что признаешь их? – удивилась Хината.
– Я признаю их как своих, – твердо сказал Наруто. – Но Эй... Эй должен знать. И он должен быть здесь.
* * *
Месяц спустя.
Резиденция Хокаге была закрыта для посетителей. Внутри, в просторной зале, царила атмосфера, которую можно было резать ножом. Эй, Четвертый Райкаге, стоял у окна, скрестив свои массивные руки на груди. Когда он узнал новости, он прибыл в Коноху быстрее, чем летит молния.
Напротив него сидели Хината и Сакура. Обе уже заметно округлились. Беременность протекала необычно быстро — дети, подпитываемые мощной чакрой, росли не по дням, а по часам.
– Значит, моя молния оказалась сильнее твоего Лиса, Хокаге? – Эй обернулся, и на его лице играла сложная смесь триумфа и тревоги.
– Твоя молния оказалась бесцеремонной, Эй, – Наруто стоял рядом с женами, положив руки им на плечи. – Но не обольщайся. Они растут в Конохе. Они будут нашими шиноби.
Эй подошел к Хинате. Он опустился на одно колено — редкий жест для великана — и положил свою огромную ладонь на её живот. Хината вздрогнула, почувствовав, как ребенок внутри неё радостно отозвался на присутствие отца, выпустив крошечный электрический разряд, от которого у неё по коже пошли мурашки.
– Невероятно... – пробасил Эй. – Я чувствую свою кровь. Она кипит в нем.
Затем он перевел взгляд на Сакуру.
– И в ней. Сакура, ты всегда была похотливой шлюхой, жаждущей силы. Теперь эта сила останется с тобой навсегда.
Сакура дерзко улыбнулась, хотя в её глазах стояли слезы.
– Эта «сила» пинается так, будто хочет пробить мне ребра, Райкаге. Ты создал монстров.
– Я создал будущее, – поправил её Эй. Он поднялся и посмотрел на Наруто. – Что теперь, Хокаге? Ты понимаешь, что эти дети — мост между нами? Но они также и повод для раздора. Мой совет старейшин потребует их в Облако.
– Пусть попробуют забрать, – Наруто оскалился, и в его глазах блеснуло золото Курамы. – Я люблю этих женщин. И я буду любить этих детей, чьими бы они ни были по крови. Они родились из нашей общей страсти, Эй. Ты ведь не забудешь те ночи?
Райкаге усмехнулся, вспоминая податливость Хинаты и ненасытность Сакуры.
– Забыть такое невозможно. Моё либидо до сих пор не дает мне спать спокойно, стоит мне вспомнить, как Хината кричала моё имя, пока ты был внутри неё.
Хината покраснела, но не отвела взгляда.
– Я кричала, потому что была счастлива, – тихо сказала она. – Наруто-кун позволил мне познать грань, о которой другие только мечтают. Я верна ему сердцем, но моё тело... моё тело принадлежит этой связи.
– Мы создадим специальный статус для них, – предложил Наруто. – Они будут наследниками обеих деревень. «Дети Грома и Листа». Это закрепит наш союз лучше любых свитков.
Эй кивнул, соглашаясь.
– Хорошо. Но я буду участвовать в их воспитании. Я буду приходить часто. И не только ради детей, Наруто.
– Я и не сомневался, – Наруто подошел к Эю и протянул руку. – Твоё присутствие бодрит моих дам. А мне нравится принимать вызов.
Они пожали руки — два лидера, два отца, два мужчины, разделивших самое сокровенное.
* * *
Прошло еще три месяца. Время родов наступило одновременно, словно дети сговорились.
Госпиталь Конохи был оцеплен лучшими силами АНБУ. В операционной, защищенной мощнейшими печатями, Сакура и Хината лежали на соседних койках. Наруто и Эй присутствовали при процессе, создавая невероятное давление чакры в комнате.
– Тужься, Хината! – кричал Наруто, сжимая её руку.
– Давай, Сакура! Покажи им свою волю! – подбадривал Эй, чьи искры молнии непроизвольно освещали помещение.
Первым раздался крик из люльки Хинаты. Ребенок, мальчик с иссиня-черными волосами, как у матери, но с пронзительными, светящимися глазами, которые уже сейчас метали искры. Едва акушерка взяла его на руки, как её ударило слабым током.
– Маленький Райкаге... – прошептала Хината, изнеможенно улыбаясь.
Спустя несколько минут закричал ребенок Сакуры. Девочка с розовыми волосами, но смуглой кожей и невероятно мощным телосложением для новорожденной. Она не просто плакала — она требовала внимания, и её чакра ощущалась как плотный, горячий туман.
Наруто смотрел на этих детей и чувствовал странную гордость. Да, они не были его по крови, но они были плодом того безумия и той любви, которую он разделял со своими женщинами. Его огромное либидо, его жажда жизни нашли отражение в этом странном, порочном, но прекрасном результате.
– Посмотри на них, Эй, – сказал Наруто, когда детей приложили к груди матерей. – Они прекрасны.
– Они — начало новой эры, – ответил Райкаге, и в его суровых глазах впервые блеснула влага.
Вечером того же дня, когда роженицы уснули, Наруто и Эй вышли на балкон госпиталя.
– Ты ведь понимаешь, что это только начало? – спросил Эй, глядя на спящую деревню. – Хината всё еще твоя жена. Но она теперь навсегда связана со мной. И Сакура...
– Я знаю, – Наруто облокотился на перила. – Но знаешь что, Эй? Это делает нашу жизнь гораздо интереснее. Я чувствую, что моё либидо только разгорается. Вид Хинаты, кормящей твоего сына... это возбуждает меня сильнее, чем любая битва.
Эй расхохотался, хлопая Наруто по плечу так, что тот едва не улетел с балкона.
– Ты настоящий извращенец, Хокаге! Но именно поэтому мы ладим.
В этот момент к ним вышла Сакура. Она выглядела уставшей, но в её глазах горел огонь шлюхи, которая