← Назад к обзору

Сокровище блум

Ярость Драконьего Сердца

Тишина в столовой Алфеи, вызванная оговоркой Дарси, длилась недолго. Вскоре по залу пролетел шепоток, который быстро перерос в гул. Студенты обменивались смешками, тыкали пальцами в сторону стола Винкс и ведьм, которые выглядели сейчас совсем не как грозные правительницы Облачной Башни.

В тени одной из массивных колонн, скрытые мощным заклинанием невидимости, стояли две женщины. Фарагонда и Гриффин внимательно наблюдали за происходящим. Директор Облачной Башни скрестила руки на груди, её губы тронула едва заметная усмешка.

– Твоя ученица, Фарагонда, кажется, нашла весьма... радикальный способ примирения двух школ, – прошептала Гриффин, не сводя глаз с Трикс, которые буквально жались к Блум.

– Я обеспокоена не их союзом, Гриффин, а тем, как меняется сила Блум, – ответила Фарагонда, поправляя очки. – Пламя Дракона больше не хочет быть «светлым». Оно становится первобытным.

Тем временем за одним из соседних столов группа старшекурсниц-фей, известных своим высокомерием, начала говорить нарочито громко.

– Вы только посмотрите на это позорище, – протянула блондинка с факультета метаморфоз. – Героиня Магикса пригрела на груди змей. Или это теперь модно — прощать тех, кто пытался уничтожить мир, просто потому что они хорошо умеют... «слушаться»?

– Они же убийцы и преступницы, – подхватила её подруга, брезгливо морщась. – Им место в Омеге, а не в нашей столовой. Посмотрите на них, сидят как побитые собаки. Твари, которые не заслуживают даже воздуха, которым мы дышим.

Айси резко выпрямилась, её глаза опасно блеснули холодом, а вокруг пальцев начал сгущаться иней. Сторми уже была готова вскочить, чтобы обрушить на наглых фей разряд молнии, но Блум мягко, но властно положила руку на плечо ведьмы бурь.

Блум чувствовала, как Трикс дрожат. Не от страха, а от сдерживаемой ярости и унижения. Они терпели. Ради неё. Ради той хрупкой репутации «хорошей феи», которую Блум всё еще пыталась сохранить. Они не хотели подставлять её, не хотели, чтобы Винкс или учителя снова ополчились на их драконицу.

– Посмотрите, они даже ответить боятся! – продолжала блондинка, вдохновленная безнаказанностью. – Наверное, Блум выжгла им остатки мозгов. Грязные ведьмы, подстилки Домино...

Слово «грязные» стало последней каплей. Но сорвались не Трикс.

Воздух в столовой внезапно стал таким горячим, что тарелки на столах начали трескаться. Блум медленно поднялась со своего места. Её человеческий облик начал размываться, словно за пеленой раскаленного марева.

– Блум, не надо, они того не стоят! – воскликнула Флора, вскакивая, но было поздно.

Раздался оглушительный, утробный рев, от которого содрогнулись стены замка. Вместо рыжеволосой девушки в центре зала теперь стоял массивный золотисто-красный дракон. Чешуя сверкала ярче солнца, огромные крылья сбили на пол несколько столов, а длинный хвост с шипастым наконечником гневно хлестал по воздуху.

Дракон бросился вперед с быстротой молнии. Фей, которые только что источали яд, отбросило волной жара. Блум прижала их к полу огромными когтистыми лапами, не давая даже вздохнуть. Её морда оказалась в сантиметрах от лиц перепуганных студенток, из ноздрей вырывались струйки дыма, а в глубине глотки клокотало расплавленное золото.

– Блум, остановись! Ты их убьешь! – закричала Лейла, пытаясь подойти ближе, но жар был настолько сильным, что феи не могли пробиться сквозь него.

– Блум, пожалуйста, вернись к нам! – Муза пыталась использовать звуковую волну, чтобы успокоить подругу, но дракон лишь яростно взмахнул хвостом, заставляя всех отступить.

Дракон не слушал. В его сознании пульсировала одна мысль: «Они оскорбили моё. Они пытались причинить боль моим ведьмам».

Трикс, наблюдая за этим зрелищем, чувствовали, как по их телам разливается жар, не имеющий отношения к огню. Видеть, как эта первобытная, могущественная сила встает на их защиту, как Блум готова растерзать любого за них — это было самым сильным афродизиаком, который они когда-либо пробовали.

– Смотри на неё... – прошептала Сторми, её дыхание сбилось, а лицо залил густой румянец. – Она же настоящая... богиня разрушения.

– Наша богиня, – добавила Айси, чувствуя, как внутри всё сжимается от сладкого возбуждения.

Понимая, что Винкс бессильны, и Блум действительно может совершить непоправимое, ведьмы переглянулись. Они знали, что только они сейчас имеют доступ к сердцу этого зверя.

Айси, Дарси и Сторми шагнули в эпицентр жара. К удивлению окружающих, пламя не обжигало их — оно расступалось, признавая своих.

– Блум... тише, моя радость, – голос Айси прозвучал удивительно мягко, почти нежно.

Она подошла к массивной голове дракона и бесстрашно положила ладонь на горячую чешую. Дарси и Сторми прижались к бокам существа, обнимая его, насколько хватало рук.

– Мы здесь, Блум. Мы слышим тебя, – прошептала Дарси, целуя дракона в чешуйчатую щеку. – Они ничто. Они не стоят твоей ярости. Мы — твои, и никто не сможет это изменить.

Дракон замер. Золотистые глаза с вертикальными зрачками сфокусировались на трех женщинах. Рев сменился низким, вибрирующим рычанием, которое постепенно переходило в некое подобие мурлыканья.

Блум медленно убрала лапы с перепуганных фей, которые тут же пулей вылетели из столовой, не оглядываясь. Дракон опустил голову, позволяя ведьмам ласкать себя. Её длинный хвост бережно обвил талии Трикс, притягивая их в единый кокон.

К огромному шоку всей столовой, огромная драконья голова начала тереться о ведьм, а затем Блум высунула длинный, раздвоенный язык и начала медленно, с наслаждением облизывать шею Айси, именно там, где красовался свежий засос.

– Ах... Блум... – Айси не выдержала и издала приглушенный стон, её ноги подкосились, и она повисла на драконьем хвосте.

Блум не останавливалась, переходя к Сторми и Дарси. Она метила их своим запахом, своей слюной, заявляя права собственности перед всеми присутствующими. Ведьмы краснели, закусывали губы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу звуки удовольствия, но их тела предательски дрожали под ласками огромного зверя.

Стелла, наблюдавшая за этим, прикрыла глаза ладонью, но тут же раздвинула пальцы, чтобы подсмотреть.

– Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, что драконы — это не только ценный мех, но и... очень любвеобильные существа, – усмехнулась она, локтя Текну.

Винкс, хоть и были шокированы, не могли не заметить, как успокоилась Блум. Ярость ушла, сменившись безграничной, почти животной нежностью к своим ведьмам.

В тени колонны Гриффин покачала головой, хотя в её глазах читалось явное одобрение.

– Кажется, нам здесь делать больше нечего, Фарагонда. Твоя «спасительница мира» только что официально стала владелицей моих лучших учениц. И, судя по их лицам, они в полном восторге от своей новой роли.

– Пойдем, Гриффин, – вздохнула Фарагонда, уводя коллегу прочь, пока их не заметили. – Нам нужно подготовить новые учебные планы. Похоже, лекции о «дружбе и свете» придется дополнить главами о «собственности и доминировании».

Дракон в центре зала тем временем начал медленно уменьшаться, пока на полу не оказалась Блум — всё еще с рогами, хвостом и крыльями, но уже в человеческом облике. Она сидела, обнимая Трикс, которые буквально таяли в её руках, пряча лица в её волосах.

– Мои, – тихо, но отчетливо произнесла Блум, глядя на оставшихся в зале студентов.

Никто не посмел возразить. В этот день Алфея усвоила важный урок: у Пламени Дракона нет морали, у него есть только те, кого оно любит, и те, кого оно готово сжечь дотла.