Сомнения в ярком взоре
Между прицелом и пульсом
Холодный ночной воздух сменился тяжелым, влажным запахом сырого бетона, ржавого железа и застоявшейся воды.
Виола шла по узкому техническому карнизу метрополитена, стараясь ступать след в след за Леонардо. Ее шаги были почти беззвучными — сказывались годы изнурительных тренировок под надзором Тимьена. Но здесь, в подземном лабиринте, любая неосторожная песчинка, сорвавшаяся с подошвы армейского ботинка, отдавалась гулким эхом в бесконечной тьме туннелей.
Впереди маячил широкий панцирь лидера четверки. Мечи за его спиной покачивались в такт выверенным движениям. Лео постоянно оглядывался, проверяя, поспевает ли она, и каждый раз, когда их взгляды встречались, в его карих глазах мелькала неловкая, почти извиняющаяся забота.
«Он бережет меня», – с ледяной ясностью подумала Виола. – «Мутант оберегает человека, которого видит впервые в жизни. Какая нелепость».
– Лео, ты спятил, клянусь своими любимыми саями, – приглушенно прорычал сзади Рафаэль. Он замыкал шествие, нервно покручивая оружие в массивных трехпалых ладонях. – Притащить постороннюю девчонку прямо в логово? Ты забыл первое правило ниндзя? «Оставайся невидимкой»! Сплинтер с нас шкуру спустит и на барабан натянет.
– Она ранена, Раф, – не оборачиваясь, отрезал Леонардо. Его голос звучал ровно, но в нем звенела командирская сталь. – И Крэанги загнали ее в угол. Если бы мы оставили ее на улице, жестянки вернулись бы через пять минут. Мы ниндзя, но мы не бросаем невинных людей умирать.
– Невинных? – фыркнул Раф, метнув подозрительный взгляд в спину Виолы. – Да она двигается так, будто всю жизнь только и делала, что бегала от лазеров по крышам. Ни писка, ни слез, ни нормальной паники. Ты вообще человек, белобрысая?
Виола на секунду прикрыла глаза, подавляя вспышку раздражения. Ее мозг машинально просчитал траекторию: разворот на левой пятке, уход от возможного выпада саем, шаг в слепую зону под правую руку Рафаэля и выстрел в сочленение плеча. Секунда и три десятых. Он даже не успеет поднять клинок.
Но вместо этого она лишь слегка ссутулила плечи, изображая слабость, и кашлянула. Легкие отозвались тупой, ноющей болью.
– Я... испугана, – тихо произнесла она, заставляя свой голос дрогнуть ровно настолько, чтобы это звучало убедительно. Пассивная агрессия, бурлившая внутри, с трудом уступила место фальшивой покорности. – Просто шок. Когда в тебя стреляют из оружия, которого не существует в природе, кричать как-то не получается. Забываешь, как дышать.
– Вот видите! – тут же вмешался Донателло, шагавший чуть впереди с самодельным планшетом в руках. – У нее был тяжелый бронхоспазм на фоне посттравматического стресса! Организм до сих пор не восстановил нормальный газообмен. Раф, прекрати давить на нее, уровень кортизола в ее крови сейчас наверняка зашкаливает.
– Ой, Донни, начни еще лекцию по биологии читать, – закатил глаза бунтарь, но все же замолчал, спрятав саи в поясные петли.
– А по-моему, она крутая! – звонко прошептал Микеланджело, семеня рядом с Виолой и разглядывая ее серебряные волосы с неприкрытым детским благоговением. – Слушай, Виола, а этот цвет настоящий? Или ты красишься специальной светящейся краской? А глаза? Ты носишь линзы? Выглядит так, будто ты можешь стрелять лазерами прямо из зрачков! Пью-пью!
Майки комично сложил пальцы пистолетиками и прицелился в пустоту туннеля.
– Настоящий, – выдавила Виола, чувствуя, как дергается веко.
Этот мелкий мутант был воплощением хаоса. Он не укладывался ни в одну схему, которую она годами выстраивала в своей голове. Мутанты в ее воспоминаниях были безмолвными, источающими гниль тварями с горящими бешенством глазами, разрывающими плоть когтями без колебаний. А этот... он пах сырным соусом, дешевым мылом и чистым, искренним простодушием.
«Соберись, Ви», – мысленно приказала она себе, незаметно коснувшись пальцами металлической пряжки ремня, под которой скрывался миниатюрный маячок «Черной дыры». – «Это маскировка. Они могут быть какими угодно шутами, но они мутанты. Твари, уничтожившие твой мир».
Внезапно из темноты вентиляционной шахты под самым сводом туннеля донесся едва слышный шорох. Человеческое ухо ничего бы не уловило, но Виола мгновенно вскинула взгляд.
Там, в густой паутине теней, блеснули два янтарных огонька.
Блэйк.
Он следовал за ними в кошачьем обличье, гибкий, бесшумный, скользящий по ржавым балкам, словно ожившая копоть. Заметив ее взгляд, кот на секунду замер, шевельнул ушами и растворился во мраке.
Виола стиснула зубы. Глупый кот. Если черепахи заметят его, весь план пойдет прахом. Сэм ясно дал понять: никакой самодеятельности. Она должна войти в доверие одна. Но Блэйк никогда не подчинялся правилам Сэма до конца. Он подчинялся только собственным прихотям — и какому-то странному, не поддающемуся логике желанию крутиться вокруг нее.
– Мы пришли, – негромко произнес Леонардо, прерывая ее мысли.
Они свернули за массивную бетонную опору, и перед Виолой открылось пространство заброшенной станции метро.
Девушка замерла на пороге, невольно оценивая обстановку профессиональным взглядом стрелка. Высокие своды, перекрестный огонь затруднен из-за колонн, слепых зон предостаточно. Но вместо сырого логова чудовищ перед ней предстал... дом.
Старый телевизор с громоздким кинескопом, перед которым валялась гора потрепанных подушек. Самодельная рампа для скейта, расписанная яркими граффити. Лабораторный угол, заваленный проводами, осциллографами и разобранными микросхемами. И запахи. Запах жареного теста, томатной пасты, травяного чая и старой древесины.
– Добро пожаловать в наше скромное убежище! – торжественно объявил Майки, раскинув руки. – Чувствуй себя как дома, но пиццу из холодильника без спроса не бери, иначе я вызову тебя на дуэль!
– Майки, угомонись, – вздохнул Лео. Он повернулся к Виоле и мягко указал на обшарпанный диван: – Присядь. Тебе нужно перевести дух. Донни осмотрит твое плечо, лазерный ожог может быть опасен, если попадет инфекция.
Виола медленно прошла в центр комнаты, чувствуя, как каждый ее нерв натягивается до предела. Плечо действительно жгло — луч Крэанга прожег плотную ткань кожаной куртки и прихватил кожу. Но куда сильнее жгло осознание того, что под полой этой самой куртки лежали два крупнокалиберных пистолета, способных снести головы всей этой четверке за считанные мгновения.
Она опустилась на край дивана, держа спину идеально прямой.
– Я в порядке. Это просто царапина, – холодно произнесла она.
– Позволь мне решать, что здесь царапина, а что нет, – с добродушной улыбкой возразил Донателло, подходя ближе с металлической аптечкой в руках. – У Крэангов плазменное оружие. Термическое воздействие может вызвать некроз тканей, если...
Донни протянул трехпалую руку, намереваясь помочь ей стянуть край куртки с поврежденного плеча, и его пальцы случайно задели жесткую кобуру под мышкой.
Реакция Виолы была молниеносной.
Годы вымуштрованных рефлексов сработали раньше, чем включился рассудок. Ее рука метнулась вперед, пальцы мертвой хваткой вцепились в запястье Донателло, блокируя движение, а вторая рука скользнула к поясу, выхватывая узкий боевой нож. Лезвие остановилось в двух дюймах от горла черепахи-мутанта.
Фиолетовые глаза девушки полыхнули смертоносной, ядовитой тьмой.
– Не трогай, – процедила она сквозь зубы. Ее голос упал до леденящего шепота, в котором не осталось и следа от испуганной жертвы. – Никогда. Никому. Не позволено прикасаться к моему оружию.
В логове повисла мертвая тишина.
Воздух мгновенно сгустился. В ту же секунду позади нее с сухим щелчком обнажились клинки. Рафаэль среагировал мгновенно: его саи были направлены прямо в затылок Виоле, а глаза потемнели от ярости.
– А ну опусти перо, куколка, пока я не пригвоздил тебя к этому дивану, – прорычал Раф, и в его голосе сквозила неприкрытая угроза.
Леонардо не выхватил мечи, но его тело перешло в боевую стойку, готовое к мгновенному броску. Только Майки замер с открытым ртом, испуганно прижимая к груди коробку из-под пиццы.
Донателло даже не дернулся. Он медленно поднял свободную руку ладонью вперед, глядя на острие ножа перед своим горлом без страха, скорее с искренним изумлением и легкой грустью.
– Хороший блок, – спокойно произнес высокий мутант, не пытаясь вырвать захваченную кисть. – И нож превосходно сбалансирован. Высокоуглеродистая сталь, ручная заточка. Ты носишь огнестрельное оружие в Нью-Йорке? Без лицензии, судя по скрытым кобурам.
Виола поняла, что совершила чудовищную ошибку.
Ее паранойя, ее болезненная привязанность к стволам, которые она собирала своими руками, чуть не раскрыли ее прикрытие за пять минут. Сэм лично сломал бы ей пальцы за такую потерю контроля.
Она медленно, с видимым усилием, разжала пальцы на запястье Донни. Нож с едва слышным щелчком вернулся в ножны на поясе.
Легкие тут же предательски сжало спазмом от резкого скачка адреналина. Виола прерывисто вдохнула, прижимая ладонь к груди.
– Прости... те, – выдавила она, заставляя свой голос звучать виновато и глухо. – Это рефлекс. После того, как... после того, как мутанты убили мою мать, я больше никогда не хожу без защиты. И не позволяю никому забирать мое оружие. Это единственное, что держит меня в живых.
Она не соврала. Это была чистая, кровоточащая правда, упакованная в удобную для легенды форму.
Клинки Рафаэля дрогнули. Ярость на его лице сменилась растерянностью. Он медленно опустил саи, не зная, куда деть взгляд.
– Мутанты?.. – тихо переспросил Леонардо. Он подошел ближе, сделав знак Рафу убрать оружие. В его взгляде больше не было боевой настороженности — только глубокое, тяжелое сочувствие, от которого Виолу внутри буквально выворачивало наизнанку. – Твою мать убили... такие, как мы?
– Не такие, как вы, – ядовито бросила она, не удержав пассивной агрессии, но тут же смягчила тон: – Чудовища. Без разума. Твари из подворотен. Отец... он не вынес этого. Повесился через месяц. Так что не подходи ко мне со спины, черепаха. И не трогай мои вещи. Я не люблю, когда чужие пальцы касаются того, что принадлежит мне.
– Это справедливо, – абсолютно серьезно ответил Донни, осторожно опускаясь на колени рядом с диваном, но держа руки на виду. – Травматический опыт порождает гипербдительность. Прости, я должен был предупредить, прежде чем тянуться к твоей куртке. Но рану все равно нужно очистить. Обещаю, я не прикоснусь к твоим пистолетам. Ты можешь сама отогнуть воротник?
Виола молча смерила его взглядом. Ненависть в груди боролась с шоком.
Они не разозлились. Они не напали вчетвером на человека, посмевшего приставить нож к горлу их брата. Они отступили. Они... поняли ее.
«Хватит», – мысленно закричала она себе. – «Это уловка. Они просто хитры. Сэм предупреждал, что они опасны».
Она медленно расстегнула молнию куртки и спустила ткань с левого плеча, обнажая обожженную кожу и тонкую бретельку майки. Донни аккуратно, стараясь не делать резких движений, достал антисептический спрей и бинты.
– Будет немного щипать, – предупредил он.
– Я привыкла к боли, – отрезала Виола.
Холодная струя лекарства обожгла рану, но девушка даже не поморщилась. Ее взгляд скользил по помещению, фиксируя детали: тяжелая груша для отработки ударов со следами мощных кулаков (явно работа Рафаэля), стопка комиксов на полу, додзё за раздвижными бамбуковыми дверями...
В этот момент створки дверей додзё с тихим шорохом разошлись в стороны.
– Что здесь происходит, мои сыновья?
Голос был глубоким, вибрирующим, наполненным абсолютным, непоколебимым авторитетом.
Из полумрака тренировочного зала вышел он.
Огромная крыса в традиционном потертом кимоно, опирающаяся на деревянную трость. Длинные седые усы, проницательные темные глаза, в которых отражалась вековая мудрость и бесчисленные шрамы прошлых битв.
У Виолы перехватило дыхание. На этот раз — не из-за астмы.
Ужас, первобытный, ослепляющий ужас из детства на долю секунды парализовал ее тело. Мутант-крыса. Огромный грызун размером со взрослого мужчину. Ее пальцы сами собой дернулись к правому пистолету. Мозг за доли секунды выдал расчет: дистанция — семь метров, цель опирается на трость, правая нога травмирована или слабее левой, уязвимые зоны — шея, открытая грудь между складками кимоно.
Но мастер Сплинтер не сделал ни единого агрессивного движения.
Он остановился в нескольких шагах от дивана, и его взгляд — тяжелый, видящий насквозь — опустился на Виолу. Он смотрел не на ее оружие, не на нож и не на серебряные волосы. Он смотрел прямо в ее фиолетовые глаза, словно читая страницы черной книги, которую она так тщательно прятала от мира.
– Отец, – Леонардо мгновенно склонил голову в уважительном поклоне. – Мы нарушили твой запрет. Но у нас не было выбора. Крэанги напали на нее посреди жилого квартала. Мы не могли оставить ее там.
– Я вижу, Леонардо, – мягко произнес Сплинтер. Он перевел взгляд на Виолу и слегка наклонил голову: – Добро пожаловать в наш дом, дитя. Я мастер Сплинтер. И я чувствую... великую бурю, что бушует в твоем сердце.
– Мое сердце в порядке, – с нажимом ответила Виола, усилием воли удерживая руку от рукояти оружия. – В отличие от моих легких.
Сплинтер едва заметно улыбнулся кончиками губ.
– Боль потери оставляет глубокие шрамы, юная госпожа. Она сужает дыхание, превращая каждый вдох в напоминание о том, кого больше нет рядом. Но ненависть — это яд, который ты пьешь сама, надеясь, что умрет твой враг.
Виола застыла. Слова старого мастера полоснули по живому сильнее, чем плазменный выстрел робота. Откуда он знал? Откуда эта тварь могла знать то, что она прятала даже от Алекса и Сары?
– Донни почти закончил с перевязкой, мастер, – поспешно вмешался Лео, почувствовав, как сгустилось напряжение вокруг девушки. – Ей нужно отдохнуть.
– Конечно, – кивнул Сплинтер, не сводя с нее задумчивого взгляда. – Наш дом открыт для тех, кто ищет спасения. Но помни, дитя: тьма, которую ты носишь в себе, видна тем, кто привык жить во тьме.
С этими словами мастер развернулся и неслышной поступью ушел обратно в глубину додзё, оставив после себя густой запах ладана и цветущей вишни.
– Фу-у-ух, – выдохнул Майки, плюхаясь на пол рядом с диваном. – Ну, Сплинтер сегодня в хорошем настроении! Обычно за притащенных людей он заставляет нас делать сальто на пальцах ног до утра! Эй, Виола, ты голодна? У меня есть фирменная пицца: взбитые сливки, маринованные огурчики и колбаски пепперони! Раф говорит, что это выглядит как рвота мутанта, но на вкус — просто отпад!
Виола поморщилась, представляя это кулинарное безумие.
– Спасибо, я откажусь. Ради сохранения жизни моим вкусовым рецепторам.
– Вот видишь, Майки! – победно осклабился Рафаэль. – Даже незнакомая девчонка понимает, что твоя стряпня — это биологическое оружие!
– Ничего вы не понимаете в высокой кухне! – обиженно надул губы младший, но тут же отвлекся на какую-то деталь на полу.
– Готово, – Донателло закрепил пластырь на плече Виолы и аккуратно сложил медикаменты обратно в коробку. – Ожог поверхностный, но постарайся не перегружать левую руку пару дней. И... вот.
Он протянул ей небольшой флакон с прозрачной жидкостью.
– Что это? – подозрительно прищурилась она.
– Растительный бронхолитик, – пояснил Донни. – Я сам синтезировал состав на основе редких водорослей. Он снимает спазмы мягче, чем обычный сальбутамол, и не вызывает тахикардии. Я заметил, как тяжело ты дышишь. Если начнется приступ, просто капни две капли под язык.
Виола посмотрела на флакон в зеленой трехпалой руке. В горле снова встал колючий ком.
«Зачем?.. Зачем вы делаете это? Вы должны быть монстрами. Вы должны были запереть меня, потребовать выкуп или попытаться сожрать! Почему вы лечите меня?!»
Она медленно взяла флакон, стараясь не соприкасаться пальцами с его кожей.
– Спасибо, – выдавила она. На этот раз слово прозвучало не как часть спектакля. В нем пробилась настоящая, растерянная хрипота.
– Мне нужно... в уборную, – сказала она, поднимаясь на ноги. Ноги слегка подрагивали от пережитого приступа, но шаг оставался твердым.
– По коридору направо, вторая дверь, – мягко подсказал Леонардо.
Виола кивнула и поспешила скрыться в темном ответвлении туннеля, подальше от их взглядов, от их тепла, которое обжигало ее куда сильнее, чем плазма Крэангов.
***
Она заперла ржавую металлическую дверь и прислонилась к ней спиной, медленно сползая вниз.
Здесь было темно и сыро. Единственный источник света — тусклая неоновая полоска над разбитым зеркалом. Виола судорожно задышала, доставая из кармана ингалятор, но в последний момент остановилась. Взгляд упал на флакон, который дал ей Донателло.
Пальцы дрогнули.
«Он мог отравить тебя. Это мутант. Они коварны».
Но перед глазами стояло неловкое, искреннее лицо черепахи с щербинкой между зубами. Она откупорила склянку и капнула две капли под язык.
Травяной, горьковатый вкус с нотками мяты мгновенно заполнил рот. Через несколько секунд железный обруч, сковывавший ее легкие последние два часа, вдруг отпустил. Бронхи расширились, и Виола сделала полный, глубокий вдох — такой легкий, какого у нее не было уже много месяцев.
– Черт... – прошептала она, закрывая лицо ладонями. – Черт бы вас всех побрал.
Она вытащила из потайного шва куртки плоский коммуникатор «Черной дыры». Экран мигнул, требуя код доступа. Пальцы быстро набрали шифр.
На дисплее сразу высветилось сообщение с закрытого канала:
*«Тень, доложи статус. Маячок показывает, что ты под землей. Ты внутри их логова?»* Отправитель: **Благодетель** (Алекс).
Следом шло второе сообщение, с другого номера:
*«Если эта соплячка провалила задание, Сэм, позволь мне зачистить сектор. Ее жалость к себе погубит операцию».* Отправитель: **Безымянная** (Мелисса).
И финальное, короткое, от которого мороз прошел по коже:
*«Я жду координаты для фазы похищения через два часа, Виола. Покажи мне шедевр».* Отправитель: **Глава** (Сэм).
Виола сжала коммуникатор так, что корпус жалобно скрипнул. Два часа. Сэм требовал координаты их дома. Он хотел отправить штурмовой отряд «Черной дыры» прямо сюда. Устроить бойню в этих заброшенных стенах, где на полу валялись комиксы Майки, где Донни собирал свои микросхемы, где старый мастер учил сыновей миру...
Она должна была отправить координаты. Это был ее долг. Ее месть за мать. За отца.
Она подняла пальцы над сенсорной клавиатурой, чтобы ввести точные данные геолокации.
– Не торопись нажимать кнопки, маленькая Тень.
Виола вскинула голову, мгновенно выхватывая правый пистолет и наводя его точно в угол над вентиляционной решеткой.
В темноте под потолком блеснули рубиновые глаза.
С мягким, едва слышным шлепком на кафельный пол спрыгнул высокий парень. Короткие черные волосы, торчащие на макушке аккуратные уши, длинный кошачий хвост, лениво подергивающийся из стороны в сторону.
Блэйк стоял перед ней в своем получеловеческом обличье. На его губах блуждала привычная, обманчиво мягкая усмешка, но в красных глазах застыла тревога.
– Опусти ствол, Ви, – промурлыкал он, засунув руки в карманы черных джинсов. – Мы оба знаем, что ты не выстрелишь. Грохот выстрела привлечет твоих новых зеленокожих друзей, и сказочке конец.
Виола не опустила оружие. Палец лежал на спусковом крючке.
– Что ты здесь делаешь, глупый кот? – процедила она ледяным шепотом. – Сэм приказал тебе сидеть в резерве. Если он узнает, что ты следишь за мной...
– Сэм может пойти и утопиться в Гудзоне, – небрежно перебил ее мутант-кот, делая шаг вперед.
Виола не отступила, и дуло пистолета уперлось Блэйку прямо в грудь, в область сердца. Он даже не моргнул. Только наклонил голову набок, разглядывая ее фиолетовые глаза.
– Ты дрожишь, Ви, – тихо сказал он. – Я чувствую запах твоего страха. И это не страх перед черепахами. Ты боишься себя.
– Я не боюсь, – отрезала она. – Я выполняю приказ. Я отправлю координаты, они организуют мое «похищение», черепахи бросятся следом прямо в ловушку Сэма, и мы сотрем их в порошок. Как и положено поступать с мутантами.
– С мутантами? – Блэйк усмехнулся, и его хвост хлестнул по воздуху. – Вроде меня? Напомни мне, Ви, сколько месяцев ты кормила меня сосисками у себя на крыльце? Сколько ночей ты спала, уткнувшись носом в мою шерсть, когда кошмары о матери не давали тебе дышать?
– Я не знала, что ты мутант! – яростно прошипела она, и ее рука снова предательски дрогнула. – Ты обманул меня! Целый чертов год ты притворялся обычным бродячим котом!
– Я не притворялся, – мягко, без тени насмешки ответил он, и в его голосе прорезалась та самая печаль, которую она ненавидела больше всего. – В кошачьем теле мне было проще. Там нет мыслей, нет боли, нет этого проклятого города. Но я оставался рядом с тобой не поэтому. Я остался, потому что под всей этой ледяной броней, под прицелами твоих идеальных пистолетов, ты — самая сломанная и одинокая душа, которую я встречал. И ты не убийца, Виола. Не для тех, кто не заслужил смерти.
– Они мутанты! – ее голос сорвался, дыхание снова стало свистящим. – Из-за мутантов погибла моя мать! Мой отец повис в петле! Моя жизнь превратилась в ад!
– Но не из-за *этих* мутантов! – Блэйк резко шагнул вперед, игнорируя пистолет, прижатый к его груди, и схватил ее за запястье свободной руки. Его пальцы были теплыми, с мягкими кошачьими подушечками, но хватка — железной. – Посмотри на них! Тот гигант в красной повязке чуть не заплакал, когда узнал про твою мать! А долговязый отдал тебе свое лекарство! Они дети, Виола! Подростки, которые пытаются спасти этот чертов город, пока Сэм и его шавка Мелисса мечтают утопить его в крови!
– Замолчи... – прошептала она, задыхаясь. – Замолчи, Блэк...
– Если ты отправишь эти координаты, – он приблизил свое лицо к ее лицу так близко, что она почувствовала его теплое дыхание, – Сэм придет сюда. Он не просто убьет их. Он уничтожит все, что они любят. А потом... потом он сделает то же самое с тобой. Потому что для Сэма ты не человек. Ты оружие. Шедевр жестокости, который он вылепил из твоей боли.
Виола смотрела в его рубиновые глаза. Ее мозг, обычно работавший как безупречный вычислительный центр, сейчас пылал в огне сомнений.
Она вспомнила, как Лео держал ингалятор у ее губ. Вспомнила, как Донни аккуратно накладывал повязку, боясь причинить лишнюю боль. Вспомнила смешного, нелепого Майки с его безумной пиццей. И вспомнила Сэма. Его холодные, желто-карие глаза, его перчатку на ее подбородке, его слова: *«Твоя ненависть — это шедевр»*.
Ненависть. Вся ее жизнь за последние десять лет была построена на ненависти. Это был фундамент. Каркас. Если выбить этот камень, что останется от Виолы Каллен? Пустота? Пепел?
– Уйди, Блэйк, – глухо произнесла она, опуская пистолет. – Уйди, пока я не нажала на спуск.
Кот посмотрел на нее долгим, нечитаемым взглядом. Его уши нервно дернулись.
– Я уйду. Но я буду рядом. На крышах. – Он развернулся к вентиляционной шахте, но перед тем как прыгнуть, обернулся: – Выбор за тобой, маленькая Тень. Но помни: пулю, выпущенную из ствола, назад уже не вернуть.
Он грациозно взметнулся вверх и исчез в черном зеве воздуховода, не оставив после себя ни звука.
Виола осталась одна.
Она снова посмотрела на коммуникатор в своей руке. Экран настойчиво мигал красным:
*«Осталось 90 минут до подтверждения координат. Глава ждет».*
Ее пальцы легли на клавиши.
Она могла ввести фальшивые координаты. Могла указать заброшенный склад в доках, где Сэм и Мелисса будут ждать впустую. Но тогда Сэм поймет, что она предала его. А «Черная дыра» не прощала предателей. Алекс и Сара... они были на ее стороне, но Сэм уничтожит их, если узнает.
В дверь уборной тихо постучали.
– Виола? – раздался из-за двери голос Леонардо. В нем слышалось неподдельное беспокойство. – Ты там уже долго. Ты в порядке? Лекарство Донни помогло?
Виола замерла.
Она медленно опустила коммуникатор в карман, не отправив ни единой строчки. Подошла к зеркалу, плеснула в лицо ледяной водой и посмотрела на свое отражение. Бледная кожа, серебряные волосы, фиолетовые глаза, в которых больше