← Назад к обзору

Создатель

Вкус первородной тьмы

Вечерний Сеул переливался неоновыми огнями, отражавшимися в витринах дорогих бутиков и вывесках круглосуточных кафе. Город жил своей привычной, суетливой жизнью, даже не подозревая, что по его тротуарам идет тот, чье дыхание могло бы погасить звезды.

Юкио сидел у окна в небольшом, почти пустом кафе, расположенном всего в паре кварталов от здания Ассоциации охотников. Перед ним стояла чашка остывающего эспрессо и пепельница, хотя курить внутри официально запрещалось. Но законы людей на него не распространялись — реальность вокруг него мягко прогибалась, заставляя персонал и посетителей просто не замечать ни дыма, ни самого присутствия странного гостя.

На нем была простая черная рубашка с закатанными рукавами, открывающими вид на татуированные предплечья, темные штаны и обычные кеды. Он выглядел как студент или молодой художник, если бы не глаза — слишком яркие, слишком живые, хранящие в себе память о временах, когда еще не было ни света, ни тьмы.

Юкио подпер подбородок ладонью и едва заметно улыбнулся. Его забавляло замешательство Сон Джинву. Он буквально кожей чувствовал волны тревоги и подавленного вожделения, исходящие от Теневого Монарха.

– Ты ведь снова хочешь почувствовать вкус моих губ на себе, верно, Сон Джинву? – прошептал Юкио в пустоту, и его глаза хищно блеснули. – Ты хочешь отдаться мне, не так ли, мой маленький Монарх?

Дверь кафе колокольчиком оповестила о новом посетителе. В зал вошел мужчина, чье появление заставило бы любого высокорангового охотника упасть на колени от одного лишь давления ауры. Сон Джинву не стал скрываться. Он снял капюшон куртки, и его темные волосы, чуть влажные от вечернего тумана, обрамляли лицо, на котором застыла маска ледяного спокойствия.

Джинву прошел через зал и сел напротив Юкио. Тени под его ногами бешено извивались, словно пытаясь сбежать от того, кто сидел перед ними.

– Ты пришел быстрее, чем я ожидал, – Юкио откинулся на спинку стула, рассматривая собеседника с нескрываемым интересом. – Сухо уже дома?

– Он в безопасности, – голос Джинву был низким и вибрирующим. – Зачем ты это делаешь, Юки? Зачем ты играешь с ним?

Юкио рассмеялся, и этот звук был похож на звон разбивающегося хрусталя.

– Играю? О нет, Джинву. Я просто наблюдаю. Твой сын — любопытный экземпляр. В нем твоя кровь, но в нем есть и искра того, что я дал тебе тогда, на алтаре. Но мы здесь не ради него, не так ли?

Юкио медленно поднялся. Он был выше Джинву почти на целую голову, и когда он встал, пространство кафе словно сжалось, становясь тесным и душным. Он подошел к Джинву сбоку и положил руку ему на плечо. Джинву вздрогнул, но не отстранился. Прикосновение Создателя обжигало даже сквозь ткань одежды.

– Посмотри на себя, – Юкио наклонился к самому уху Монарха, обдавая его ароматом персика и дорогого табака. – Ты правишь тенями, ты повелеваешь смертью, ты стер границы между мирами. Но в моем присутствии ты снова тот испуганный мальчишка, который умолял о шансе спасти сестру.

– Я больше не тот мальчишка, – Джинву резко развернулся, встречаясь взглядом с ярко-голубыми глазами. – Я прошел через сотни битв. Я победил правителей и монархов.

– Которых создал я, – мягко напомнил Юкио, его полуулыбка стала шире. – Ты победил моих отбракованных учеников, используя мою же силу. Ты — мой самый совершенный инструмент, Джинву. И инструменты должны принадлежать своему мастеру.

Юкио провел тыльной стороной ладони по щеке Джинву, спускаясь к подбородку. Пальцы Создателя были холодными, как лед подземелий, но внутри Джинву вспыхнуло пламя, которое он не мог контролировать. Это была не просто мана — это был зов крови, зов самой сути его силы, которая стремилась вернуться к источнику.

– Ты ведь помнишь ту цену, о которой я говорил? – Юкио придвинулся еще ближе, так что их дыхание смешалось. – Я не брал ее тогда. Я позволил тебе вырасти. Позволил тебе почувствовать вкус власти, любви, потери. Я ждал, пока плод созреет.

– Чего ты хочешь? – выдохнул Джинву. Его самообладание трещало по швам. Ему хотелось одновременно ударить этого парня и прижаться к нему, раствориться в этой невозможной мощи.

– Тебя, – просто ответил Юкио. – Твою преданность. Твою волю. Твое тело. Всё, чем ты являешься, принадлежит мне по праву создателя.

Он схватил Джинву за затылок, запуская пальцы в его волосы, и заставил посмотреть вверх. В глазах Юкио кружились вихри первородного хаоса.

– Ты ведь хочешь этого, – это был не вопрос, а утверждение. – Ты жаждешь снова ощутить ту полноту, которую дает только мой поцелуй. Ты одинок, Сон Джинву. Хэин ушла, потому что не могла вынести твоей тьмы. Но я... я и есть эта тьма. Я ее отец.

Джинву почувствовал, как его тени окончательно сдались. Игрит, Берилл — все они затихли, признавая верховенство того, кто стоял перед ними. Джинву закрыл глаза, и перед его внутренним взором снова всплыл алтарь, кровь и тот момент, когда жизнь вернулась в него через прикосновение чужих губ.

– Да, – прошептал Джинву, сдаваясь. – Я хочу.

Юкио удовлетворенно хмыкнул. Он не стал медлить. Он накрыл губы Джинву своими, и на этот раз это не было спасением умирающего. Это было клеймо собственности.

Вкус табака и персика ворвался в сознание Джинву с силой урагана. Мана Юкио, густая и тяжелая, словно расплавленный свинец, хлынула в его каналы, заставляя каждую клетку тела вибрировать от экстаза и боли. Это было похоже на то, как если бы в маленькую лампочку пустили ток целой электростанции.

Джинву вцепился в плечи Юкио, сминая черную рубашку. Его колени подогнулись, и если бы не крепкая хватка Создателя, он бы рухнул на пол. Мир вокруг них окончательно исчез — не было ни кафе, ни Сеула, ни людей за окном. Существовали только они двое в коконе из чистой, абсолютной силы.

Юкио отстранился лишь на мгновение, чтобы взглянуть в затуманенные глаза Монарха.

– Вот так, – прошептал он, слизывая капельку пота с виска Джинву. – Теневой Монарх на коленях перед своим творцом. Это зрелище, ради которого стоило ждать тысячи лет.

– Почему сейчас? – Джинву тяжело дышал, его сердце колотилось о ребра, словно пойманная птица. – Почему после всего, что я сделал?

Юкио провел пальцем по его нижней губе, которая теперь припухла и горела от поцелуя.

– Потому что теперь ты на пике. Теперь твоя душа закалена, как лучший клинок. И теперь... – Юкио наклонился к самому его уху, – мне нужно, чтобы ты подготовил мир к моему официальному возвращению. Сухо станет моим проводником среди людей, а ты... ты будешь моей правой рукой. Моим мечом и моим любовником.

Джинву почувствовал, как страх за сына снова кольнул сердце, но Юкио тут же прижал его к себе, лишая возможности думать.

– Не беспокойся о мальчике, Джинву. Я не причиню ему вреда, если ты будешь послушным. Он будет великим охотником, величайшим после тебя. Но он никогда не узнает, кто я на самом деле. Это будет нашей маленькой тайной.

Юкио отпустил его и сделал шаг назад, мгновенно восстанавливая дистанцию. Окружающий мир тут же вернулся на свои места: зашумела кофемашина, за окном просигналила машина, а официантка за стойкой наконец «заметила» посетителей.

– Твой кофе остыл, Сон Джинву, – будничным тоном произнес Юкио, поправляя воротник рубашки. – Тебе стоит пойти домой. Сухо, наверное, ждет ужина.

Джинву стоял, пытаясь унять дрожь в руках. Он чувствовал себя выпотрошенным и одновременно наполненным до краев. Сила Юкио внутри него пульсировала, как второе сердце.

– Завтра я приду на тренировку к Сухо, – Юкио подмигнул ему, и в этом жесте было столько человеческого, что Джинву на миг стало не по себе. – Постарайся выглядеть естественно. Не хотелось бы, чтобы твой сын заподозрил, что его отец только что продал остатки своей души.

– У меня никогда не было души, Юки, – тихо ответил Джинву, выпрямляясь. – Она сгорела в том двойном подземелье. Ты сам ее забрал.

– О, ты ошибаешься, – Юкио подошел к выходу и обернулся в дверях. – Я не забрал ее. Я заменил ее на нечто гораздо более интересное. До встречи, Монарх.

Когда дверь за ним закрылась, Джинву еще долго сидел за столиком, глядя на пустую чашку. Он знал, что его жизнь, которая казалась ему стабильной и понятной после победы над всеми врагами, только что превратилась в пепел.

Он посмотрел на свою тень. Игрит медленно проявился рядом, склонив голову в глубоком поклоне. Верный рыцарь дрожал.

– Мой господин... – прошептал он через ментальную связь.

– Я знаю, Игрит, – оборвал его Джинву. – Я всё знаю.

Он поднялся и вышел из кафе. Холодный ночной воздух немного привел его в чувство, но вкус персика и табака на губах не исчезал. Это было напоминание. Это было обещание.

Подходя к своему дому, Джинву увидел свет в окнах. Сухо, наверное, опять засиделся за изучением записей о монстрах. Джинву на мгновение остановился у порога, собираясь с силами. Он должен был играть роль отца, роль героя, роль легенды.

Но внутри него теперь жил Юкио. И Джинву знал, что с каждым днем эта часть будет расти, пока от прежнего Сон Джинву не останется ничего, кроме оболочки, полностью принадлежащей Создателю.

Он вошел в дом, и Сухо тут же выбежал в прихожую.

– Пап! Ты где был так долго? Я тут такое нашел в архивах Ассоциации! И кстати, Юки прислал сообщение, он завтра придет пораньше!

Сын улыбался, его глаза светились энтузиазмом. Джинву смотрел на него и чувствовал горькую нежность. Он потрепал сына по волосам, стараясь, чтобы его рука не дрожала.

– Это хорошо, Сухо. Юки... он может многому тебя научить.

– Да, он крутой! – Сухо зашагал на кухню. – Знаешь, мне иногда кажется, что он видит меня насквозь. Но с ним так легко общаться, будто мы знакомы целую вечность.

«Так и есть», – подумал Джинву, закрывая за собой дверь.

Этой ночью Теневой Монарх не мог уснуть. Он лежал в темноте, слушая тишину дома, и чувствовал, как чужая, древняя мана перекатывается в его жилах. Он знал, что Юкио где-то там, в темноте города, следит за ним. Смеется над его попытками сохранить человечность.

Джинву прикоснулся к своим губам. Страх медленно сменялся чем-то другим — темным, тягучим ожиданием. Если цена за силу была такова, он готов был платить. Снова и снова. Потому что в этом мире, полном фальшивых богов и слабых людей, только Юкио был настоящим. Только он был истиной.

И Джинву, Теневой Монарх, впервые за многие годы почувствовал себя не одиноким стражем, а частью чего-то гораздо более великого. И это пугало его больше, чем любая смерть.

Где-то в другом конце Сеула Юкио стоял на крыше небоскреба, глядя на огни города. Он чувствовал Джинву так же ясно, как собственное дыхание.

– Скоро, мой Монарх, – прошептал он, и ветер подхватил его слова. – Скоро ты поймешь, что значит быть по-настоящему свободным. В моих руках.

На его плече пульсировала татуировка, черные цветы словно распускались в лунном свете. Создатель вернулся, и его игра только начиналась. И на этот раз ставкой был не просто мир, а само сердце того, кто стал его величайшим творением.