← Назад к обзору

Создатель

Шепот мертвых королей и колыбель хаоса

Ночь в особняке Сон была тихой лишь снаружи. Внутри, в самом переплетении теней, воздух вибрировал от невысказанного напряжения. Джинву стоял у окна в коридоре, глядя на залитый лунным светом сад, но его мысли были сосредоточены на двери спальни, за которой спал Юкио.

Желание, которое он испытывал, было почти физическим, болезненным. Это не была просто страсть — это была тяга самой бездны к своему источнику. Джинву хотел Юкио так сильно, что его собственная мана обжигала вены, требуя близости, подчинения, обладания. Он хотел оказаться в этих крепких руках, хотел почувствовать власть Создателя над собой, даже если после этого он неделю не сможет сидеть. Но Юкио был изранен. Его тело, хоть и божественное, сейчас требовало покоя, а не яростной близости Монарха.

– Ты слишком громко думаешь, господин, – раздался в голове тихий, почтительный голос Берилла.

– Уйди в тень, – коротко приказал Джинву, сжимая кулаки.

Ему нужны были ответы. Не те загадки, которыми кормил его Юкио, а истина, скрытая в самых глубоких пластах его собственной силы. Юкио упомянул Эшборна — прежнего Теневого Монарха, чье сердце теперь билось в груди Джинву.

Джинву прошел в свой кабинет, сел в кресло и закрыл глаза. Он не собирался спать. Он собирался погрузиться в медитацию, настолько глубокую, что она граничила с добровольным безумием. Он направил свое сознание внутрь, мимо бесконечных армий теней, мимо хранилищ маны, в самый центр своего существа, где покоилась память Эшборна.

Мир вокруг исчез. Сеул, особняк, спящий Юкио — всё растаяло. Джинву оказался в бесконечном пространстве, залитом серым туманом. Здесь не было времени.

– Ты пришел за правдой, наследник? – Голос прозвучал отовсюду сразу. Из тумана соткалась фигура в массивных доспехах. Эшборн не выглядел как враг; он выглядел как усталый король, наконец нашедший покой.

– Я хочу знать о нем, – Джинву шагнул вперед, его голос эхом разнесся по пустоте. – Почему Монархи предали его? Почему ты остался верен? И кто такой Юкио на самом деле?

Эшборн медленно опустился на невидимый трон, его призрачные глаза светились печалью.

– Ты называешь его Юкио... Это имя кажется слишком коротким для того, кто вдыхал жизнь в первые звезды. Мы называли его Первородным Хаосом. Он не просто создал нас, Джинву. Он вырезал нас из собственной сути. Монархи, Правители... мы все были лишь искрами его огромного костра.

– Тогда почему предательство? – Джинву нахмурился. – Если он — источник всего, зачем восставать против него?

– Потому что он любил нас слишком сильно и одновременно не любил вовсе, – Эшборн вздохнул, и туман вокруг них завихрился, показывая картины прошлого: великие битвы, рушащиеся небеса. – Он дал нам волю, но не дал цели. Он хотел, чтобы мы играли, созидали и разрушали, пока ему было интересно наблюдать. Но Монархи... они устали быть игрушками. Антар и другие захотели стать хозяевами собственных судеб. Они испугались его безразличия. Искра жизни, которую он нам дал, превратилась в пламя гордыни.

– А ты? – спросил Джинву.

– Я видел то, чего не видели они, – Эшборн поднял руку, и в его ладони заплясала маленькая тень. – Я видел его одиночество. Юкио — это существо, которое существует вне времени. Он создает миры, потому что тишина вечности для него невыносима. Когда другие подняли оружие, я понял: если он падет или уйдет в глубокий сон, мир станет механическим и мертвым. Я остался верен не из страха, а из благодарности за то, что он позволил мне существовать.

– Юкио сказал, что он перерождается, – Джинву подошел ближе к призраку короля. – Что это тело существует всего двести лет.

– Это его способ чувствовать, – подтвердил Эшборн. – Каждую эпоху он сбрасывает старую кожу, забывает часть своего величия и становится «человеком» или кем-то подобным. Он хочет испытать боль, страсть, потерю... всё то, что недоступно абсолютному богу. Сейчас он слаб, потому что сам выбрал эту слабость. Он хочет быть отцом, хочет быть любимым. Но не обманывайся, Сон Джинву. Под этой маской парня в татуировках скрывается бездна, способная поглотить реальность одним вздохом.

Джинву почувствовал, как по спине пробежал холод.

– Он хочет семью. Со мной.

Эшборн издал странный звук, похожий на сухой смех.

– Тогда ты — самый удачливый и самый проклятый человек во всех мирах. Ты станешь якорем для бога. Если ты удержишь его, мир будет жить. Если ты не справишься... его гнев или его скука сотрут нас всех.

– Что мне делать? – Джинву смотрел на свои руки, которые теперь казались ему слишком маленькими для такой ноши.

– Люби его, – просто ответил Эшборн. – Это единственное, чего он никогда не мог создать искусственно. Любовь — это то, что он может только получить от другого. И будь готов, наследник. Те, кто ранил его, — это отголоски нашей старой войны. Они не простят ему того, что он нашел счастье в мире смертных.

Туман начал сгущаться, выталкивая Джинву обратно в реальность. Фигура Эшборна таяла, но его последние слова прозвучали отчетливо:

– И помни... он пахнет персиком не просто так. Это запах первого плода, который он сорвал в первом из созданных им садов. Это запах начала всего.

Джинву открыл глаза. Он всё еще сидел в своем кабинете, но за окном уже забрезжил рассвет. Его тело ломило от напряжения, а разум был переполнен образами древних войн и звездного хаоса.

Он поднялся и на негнущихся ногах направился к спальне Юкио. Он вошел тихо, как тень.

Юкио спал, разметавшись по кровати. Бинты на его груди немного съехали, обнажая край затягивающейся раны. В утреннем свете он выглядел таким молодым, таким уязвимым. Трудно было поверить, что это существо видело рождение вселенной.

Джинву осторожно присел на край кровати. Его желание никуда не делось, но теперь оно смешивалось с глубоким, почти священным трепетом. Он протянул руку и коснулся щеки Юкио.

– Хаос... – прошептал он.

Глаза Юкио мгновенно открылись. В них не было сонливости — только острая, как бритва, осознанность. Он перехватил запястье Джинву и с силой притянул его к себе.

– Ты ходил к нему, – это не был вопрос. Голос Юкио вибрировал от скрытой мощи. – Ты говорил с Эшборном.

– Я хотел знать правду, – Джинву не пытался вырваться. – Почему ты не сказал, кто ты на самом деле?

Юкио сел, игнорируя боль, и заставил Джинву сесть рядом, почти вплотную. Его татуировки пульсировали тусклым светом.

– Правда скучна, Джинву. Какая разница, сколько звезд я зажег, если сейчас я хочу только чувствовать твое тепло? Эшборн всегда был слишком серьезным. Он видел во мне закон, а я хотел быть... жизнью.

Юкио обхватил лицо Джинву ладонями. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.

– Ты боишься меня теперь? – спросил он, вглядываясь в глаза Монарха.

– Нет, – ответил Джинву, и это была чистая правда. – Я хочу тебя еще сильнее. Потому что теперь я знаю, что ты выбрал меня среди бесконечности.

Юкио издал низкий, гортанный звук, похожий на рычание довольного зверя. Он прижался своим лбом к лбу Джинву.

– Мой преданный Монарх... Мой единственный. Раны заживут через пару дней. И тогда я покажу тебе, что такое истинный восторг создателя. Ты будешь молить меня о пощаде, и я не дам ее тебе.

– Я и не прошу пощады, – Джинву подался вперед, накрывая губы Юкио своими.

Это был поцелуй, полный клятв и вызова. В нем не было нежности — только столкновение двух титанических сил, признавших друг друга. Джинву чувствовал, как мана Юкио откликается на его зов, как она переплетается с его тенями, создавая нечто новое, небывалое.

Внезапно дверь в спальню с грохотом распахнулась.

– Папа! Юки! Смотрите, что я нашел! – В комнату влетел Сухо, держа на руках Мию. Девочка была одета в крошечную пижаму с драконами и радостно размахивала какой-то старой книгой.

Джинву и Юкио мгновенно отпрянули друг от друга. Джинву судорожно поправлял футболку, а Юкио натянул одеяло до подбородка, пытаясь скрыть бинты и свое возбуждение.

– Сухо, – голос Джинву был опасно низким, – я учил тебя стучать.

– Ой, прости, пап, – Сухо замер посреди комнаты, переводя взгляд с одного мужчины на другого. – Я просто... Мия нашла это в библиотеке. Это книга на языке, который я никогда не видел. Она светится, когда она ее трогает!

Юкио взглянул на книгу, и его лицо мгновенно стало серьезным. Он протянул руку.

– Дай ее мне, Сухо.

Это был фолиант в переплете из кожи неизвестного существа. Как только Юкио коснулся обложки, золотистые символы на ней вспыхнули ярким пламенем.

– Это мой дневник, – тихо сказал Юкио, и в его голосе прорезалась та самая вековая усталость, о которой говорил Эшборн. – Из того воплощения, когда я строил первые цитадели Правителей. Я думал, он уничтожен.

Мия подползла к кровати и ткнула пальчиком в светящуюся страницу.

– Кра-си-во... – пролепетала она.

– Да, маленькая моя, – Юкио погладил ее по голове. – Красиво и опасно. Если эта книга здесь, значит, барьеры между прошлым и настоящим начинают рушиться. Мои враги не просто подослали твою мать, Мия. Они открыли доступ к моим старым архивам.

Джинву поднялся, чувствуя, как его тени мгновенно встают в боевую стойку по всему дому.

– Что это значит? – спросил он.

– Это значит, – Юкио посмотрел на Джинву с мрачной решимостью, – что наше «семейное гнездышко» скоро станет эпицентром войны, которой этот мир еще не видел. Они хотят вернуть меня в состояние бездушного хаоса. Им не нужен Юкио, который любит людей. Им нужен бог, который будет уничтожать по их приказу.

Юкио резко встал с кровати, забыв о боли. Его рана на груди внезапно вспыхнула чистым белым светом и начала затягиваться прямо на глазах, оставляя лишь тонкий шрам.

– К черту регенерацию, – прорычал он. – У нас нет времени на отдых. Джинву, собирай своих солдат. Сухо, хватай Мию и иди в тренировочный зал, запрись там и не выходи, что бы ты ни услышал.

– Юки, что происходит? – Сухо выглядел напуганным.

– Теневой Монарх! – Юкио обернулся к Джинву, и его глаза теперь светились не просто голубым, а ослепительным электрическим светом. – Ты хотел знать, кто я? Смотри внимательно.

Юкио вскинул руку, и пространство комнаты раскололось. Из трещины в реальности посыпался серый пепел — тот самый, который Джинву видел в своем видении. Но это был не пепел смерти, а пепел сожженных миров, из которого Юкио когда-то лепил новые земли.

– Они уже здесь, – произнес Юкио, глядя в окно.

Джинву проследил за его взглядом. Небо над Сеулом, только что бывшее розовым от рассвета, внезапно почернело. Огромные врата, в десятки раз больше любых, что Джинву видел раньше, раскрывались прямо над городом. Но из них выходили не монстры.

Из врат спускались существа в ослепительно белых одеждах, с крыльями, состоящими из чистого света. Правители. Но они выглядели иначе — их лица были искажены фанатичной яростью.

– Мои старые верные псы... – прошептал Юкио, и на его губах снова появилась та самая полуулыбка, от которой у Джинву перехватывало дыхание. – Пришли забрать своего хозяина.

Джинву шагнул к нему, вставая плечом к плечу. Его плащ из теней развернулся, заполняя комнату непроглядной тьмой, которая вступала в конфликт со светом из врат.

– Они совершили ошибку, – сказал Джинву, призывая Клыки Камиша. – Они пришли в мой дом.

Юкио рассмеялся и внезапно обхватил Джинву за шею, притягивая к себе для короткого, яростного поцелуя.

– Если мы выживем в этой заварушке, Джинву... я обещаю, ты не будешь спать неделю. Но сейчас — давай покажем этим пернатым ублюдкам, почему нельзя злить Создателя и его Монарха.

Мия на руках у Сухо захлопала в ладоши, чувствуя прилив маны.

– Бум! – радостно крикнула она.

– Именно, малышка, – Юкио обернулся к окну, и его татуировки вспыхнули так ярко, что свет залил весь квартал. – Будет большой бум.

Джинву почувствовал, как внутри него сила Эшборна и его собственная воля сливаются в единый поток. Он больше не был просто охотником. Он был защитником бога, который пах персиком и обещал ему вечность.

– Солдаты! – Голос Джинву громом раскатился над Сеулом, заставляя стекла в домах дрожать. – Выходите из тени! Сегодня мы сражаемся не за человечество. Сегодня мы сражаемся за нашу семью!

Тысячи теней вырвались из-под земли, заполняя двор особняка. Игрит, Берилл, Белл — все они стояли, глядя в небо, где армия Правителей готовилась к первой атаке.

Юкио сделал шаг вперед, прямо в пустоту за окном, и застыл в воздухе, словно на невидимой платформе. Его черная толстовка развевалась на ветру, а в ушах поблескивали серьги-кольца. Он выглядел как бог-бунтарь, готовый швырнуть вызов самой судьбе.

– Ну что, – Юкио обернулся к Джинву, протягивая ему руку, – пойдем, наведем порядок в этом саду?

Джинву взял его за руку, чувствуя, как их силы резонируют, создавая вокруг особняка непробиваемый щит.

– Пойдем, – ответил он.

В этот момент первая молния из врат ударила в щит, и война, начавшаяся миллионы лет назад, вступила в свою финальную фазу на улицах современного Сеула. И в центре этой бури стояли двое: парень, создавший мир, и мужчина, который научил его в этом мире жить.

Вкус персика, табака и грядущей битвы — это было всё, что Джинву нужно было для победы. И он знал: что бы ни случилось, он больше никогда не отпустит эту руку.