← Назад к обзору

Создатель

Вкус ответственности и пепел веков

В спальне Сон Джинву царил полумрак, нарушаемый лишь мягким светом настольной лампы. Воздух был пропитан тяжелым металлическим запахом крови и едким ароматом антисептиков. На широкой кровати, откинувшись на подушки, лежал Юкио. Его торс был обнажен, и при свете лампы татуировки казались живыми существами, скорбно застывшими на бледной коже.

Джинву сидел на краю кровати, его движения были предельно точными и осторожными. В руках он держал медицинский зажим с ватным тампоном, смоченным в растворе, который должен был очистить рану от остатков темной энергии пустоты. Рана на груди Юкио выглядела ужасно: рваные края, почерневшая плоть, которая отказывалась затягиваться, несмотря на божественную природу пострадавшего. Каждый раз, когда Джинву касался поврежденного участка, мышцы Юкио непроизвольно вздрагивали.

– Эй, расслабься, Джинву... – Юкио выдавил из себя слабую усмешку, хотя капельки пота на его лбу говорили о том, какую боль он испытывает. – Ты выглядишь так, будто это тебя проткнули копьем из антиматерии.

Джинву молчал. Его челюсти были сжаты так крепко, что скулы заострились. Он не хотел говорить, потому что боялся, что его голос выдаст ту бурю ярости и страха, которая бушевала внутри. Теневой Монарх, перед которым трепетали миры, сейчас чувствовал себя беспомощным, глядя на то, как жизнь медленно, по капле, возвращается в тело его Создателя.

– Я серьезно, – Юкио попытался пошевелиться, но тут же зашипел от боли. – Твои тени в коридоре так фонят жаждой убийства, что у меня скоро голова лопнет. Успокой их.

– Они чувствуют мою злость, – наконец глухо отозвался Джинву, меняя повязку. – И они правы. Ты позволил какой-то женщине сделать это с собой. Ты, который создал саму концепцию силы.

– Она была матерью моего ребенка, Джинву, – мягко возразил Юкио, глядя в потолок. – В тот момент я был не Создателем. Я был просто мужчиной, который совершил ошибку.

Джинву замер, его пальцы на мгновение сжали край бинта слишком сильно.

– Ошибку? Значит, Мия — это ошибка?

– Нет, – Юкио повернул голову и посмотрел прямо в глаза Джинву. Его ярко-голубой взгляд, даже затуманенный болью, обладал гипнотической силой. – Мия — это чудо, которого не должно было существовать. Но то, что я подставился под удар, зная, что это ловушка... вот это было ошибкой.

Из соседней комнаты донесся заливистый детский смех и восторженный крик Сухо: «Смотри, Мия, это Игрит! Он добрый рыцарь, честно!» Судя по звукам, Сухо вовсю развлекал девочку, используя величайших теневых солдат как аниматоров.

Юкио улыбнулся, и эта улыбка была лишена всякого высокомерия. В ней была лишь усталость и странное, почти человеческое умиротворение.

– Слышишь? – прошептал он. – Ради этого стоило получить пару дырок в груди.

Джинву закончил обрабатывать рану и начал накладывать свежий бинт, аккуратно обматывая его вокруг крепкого торса Юкио. Он старался не смотреть на рельефные мышцы и на то, как кожа под его пальцами горит лихорадочным жаром.

– Эй, Монарх, – Юкио внезапно перехватил руку Джинву, останавливая его. – Не думай, что ты для меня просто развлечение или удачный эксперимент.

Джинву застыл, не смея поднять глаз. Его сердце пропустило удар.

– Ты мне дорог, Джинву, – продолжал Юкио, и его голос стал серьезным, лишенным привычной насмешливости. – По-настоящему дорог. Я прожил невероятно долго. Я видел, как рождаются и гаснут галактики. Я создавал существ, которые считали себя богами, и уничтожал их, когда они мне надоедали. Но за все эти два столетия моей нынешней осознанной жизни... этот ребенок и ты стали моим смыслом.

Джинву с шоком посмотрел на Создателя. Слова о «двух веках» ударили его сильнее, чем любая атака.

– Два века? – переспросил он. – Ты сказал, что тебе две сотни лет? Но ты выглядишь на двадцать. И ты говорил, что создал Монархов тысячи лет назад.

– Моя сущность вечна, – Юкио отпустил его руку и снова откинулся на подушки. – Но это тело... эта личность, которую ты видишь перед собой, существует всего двести лет. Я перерождаюсь, Джинву. Каждый раз, когда мир меняется, я принимаю новую форму, чтобы наблюдать. В этот раз я решил побыть кем-то более... приземленным. Но вкус отцовства... знаешь, это чертовски приятно.

Он замолчал на мгновение, прислушиваясь к топоту маленьких ножек в коридоре.

– И я хочу еще детей, – внезапно добавил он с той самой лукавой искрой в глазах. – Можно двух мальчиков. Чтобы Сухо было с кем тренироваться, а Мие — кем командовать.

Джинву чуть не выронил рулон бинта. Он смотрел на Юкио, не понимая, шутит тот или говорит серьезно. Мысль о том, чтобы иметь детей от существа, стоящего над законами мироздания, была настолько же пугающей, насколько и безумно притягательной.

– Ты бредишь, – наконец выдавил Джинву, хотя его уши заметно покраснели. – У тебя лихорадка. Тебе нужно спать.

– Я не брежу, Сон Джинву, – Юкио поймал его взгляд и притянул к себе за воротник футболки. – Я Создатель. Если я чего-то хочу, я это получаю. И я хочу семью. Настоящую. С тобой.

Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Джинву чувствовал запах персика, который теперь смешивался с ароматом кожи Юкио. Это было невыносимо. Вся мощь Теневого Монарха таяла под этим взглядом, превращаясь в чистую, первородную жажду.

– А как же Мия? – прохрипел Джинву, пытаясь вернуть остатки здравомыслия. – Ее сила... она ведь не просто так видит моих теней.

Юкио вздохнул и отпустил его воротник, позволяя Джинву выпрямиться.

– Да, с этим есть проблемы. Я запечатал ее основную силу. Она была слишком опасна для ребенка. Если бы я этого не сделал, она бы просто выжгла себя изнутри или случайно стерла бы этот город с лица земли во время очередной истерики. Но даже с печатями... она видит суть вещей. Она видит твою тьму, Джинву, и она ей нравится. Она чувствует в тебе родственную душу.

– Что будет, когда печати ослабнут? – спросил Джинву, убирая медикаменты в аптечку.

– К тому времени мы должны научить ее контролю, – Юкио посерьезнел. – Именно поэтому мы здесь. В этом доме. Ты — единственный, кто может выдержать ее присутствие, не сойдя с ума от давления маны. И Сухо... он удивительно хорошо на нее влияет. Его спокойная, человеческая энергия уравновешивает ее хаос.

Джинву кивнул, обдумывая услышанное. Всё, что он знал о мире, снова переворачивалось с ног на голову. Он больше не был просто защитником человечества. Он становился частью чего-то гораздо более сложного и опасного.

– Отдыхай, – Джинву поднялся и поправил одеяло. – Завтра придут врачи из Ассоциации, я сказал им, что это мой старый друг, раненный при зачистке врат. Никто не узнает правду.

– Спасибо, Джинву, – Юкио прикрыл глаза, его дыхание начало выравниваться. – И подумай о мальчиках. Я серьезно.

Джинву ничего не ответил, лишь выключил свет и тихо вышел из комнаты.

В гостиной он застал удивительную картину. Игрит, величественный рыцарь в алых доспехах, сидел на ковре, а маленькая Мия старательно пыталась нацепить на его шлем розовый бантик, который она где-то раздобыла. Сухо сидел рядом, сдерживая смех, и помогал девочке удерживать равновесие.

– Отец! – Сухо поднял голову. – Как он?

– Будет жить, – Джинву подошел к ним и сел в кресло, наблюдая за дочерью Создателя.

Девочка, почувствовав его взгляд, обернулась. Она бросила бантик и неуклюже поползла к Джинву. Тот замер, не зная, как реагировать. Мия добралась до его колен, ухватилась за штанину и подтянулась, пытаясь встать.

– Тень... папа? – неуверенно произнесла она, глядя на него своими огромными голубыми глазами.

Сердце Джинву, казалось, пропустило удар, а затем забилось с новой силой. Он осторожно поднял ребенка на руки. Она была удивительно легкой, почти невесомой, но мана, пульсирующая в ней, была подобна спящему вулкану.

– Нет, малышка, – тихо сказал он, прижимая ее к себе. – Я не папа. Но я буду тем, кто тебя защитит.

Мия довольно угукнула и уткнулась носом в его плечо, мгновенно засыпая.

Сухо смотрел на эту сцену с нескрываемым умилением.

– Знаешь, пап, – тихо сказал он, – Юки... он странный. Иногда мне кажется, что он старше всех гор на свете. Но когда он смотрит на Мию или на тебя... он кажется самым живым человеком из всех, кого я знаю.

Джинву промолчал, поглаживая девочку по спине. Он вспомнил слова Юкио о двух веках жизни и о том, что они стали его смыслом.

Этой ночью Теневой Монарх долго не мог уснуть. Он сидел в гостиной с спящим ребенком на руках, а в его голове крутились слова Создателя. «Два мальчика». «Семья».

Он посмотрел на свои руки, которыми он убивал монстров и богов. Теперь эти руки должны были качать колыбель и защищать тех, кто был дороже самой жизни.

За окном занимался рассвет, окрашивая небо в нежно-персиковые тона. Джинву посмотрел на дверь спальни, где спал Юкио, и почувствовал странную, щемящую нежность. Мир за пределами этого дома мог рушиться, враги могли строить заговоры в пустоте, но здесь, в этих стенах, начиналась новая история.

История о Создателе, который захотел стать отцом, и о Монархе, который нашел свою истинную цену.

– Пусть приходят, – прошептал Джинву в утреннюю тишину. – Мы ждем.

Теневые солдаты, затаившиеся в каждом углу особняка, беззвучно отозвались на его волю. Охота на тех, кто посмел ранить Юкио, уже началась, но теперь это была не просто месть. Это была защита семьи. И в этой битве Теневой Монарх не собирался брать пленных.

Вкус персика и табака всё еще ощущался на его губах, как вечное напоминание о сделке, которая превратилась в нечто гораздо большее, чем просто обмен силой. Это была любовь — древняя, как сам хаос, и сильная, как сама смерть.